Правда
29 июня 2023 г., 20:01
AU, где недопонимания заставляю посмотреть на вещи под другим углом: Эмма и Реджина расстаются, чтобы спустя несколько лет сойтись вновь
— В то время я снова начала работать охотником за головами, — пожимает плечами Эмма, и Реджина растерянно замирает. Её бегающий взгляд цепляется за малейшие изменения во внешности стоящей неподалёку женщины, и осознание от того, насколько их много, заставляет Реджину ужаснуться. Некогда яркие глаза потеряли свои весёлые искорки и теперь представляют собой смешение тёмных оттенков серого, что лишь подтверждает догадку Миллс — они больше никогда не изменят свой цвет на небесно-голубой или на загадочно-зелёный, в которых она некогда готова была потеряться. Еле заметные морщинки, что всегда появлялись, лишь когда Эмма ярко улыбалась, теперь украшали уголки губ и глаз, напоминая, что за эти три года отсутствия та нисколько не помолодела. А напряжённость во всем теле, позе и в движениях в целом давала понять, что Эмме на самом деле трудно находиться здесь. Реджине не нравится то, что она видит, но за время их отношений она научилась читать язык её тела и безошибочно могла теперь определить, что испытывает Свон. И то, что видит Реджина, пугает её. — Зачем ты говоришь мне это? — на самом деле Реджина хочет сказать «Зачем ты говоришь мне это сейчас, спустя столько лет?», но она не может дать понять, что испытывает на самом деле. Не может показать слабину и не может подтвердить возможные догадки в голове Эммы, когда та начнёт считать, что, якобы, Реджина скучала и скучает по сей день. — Я считаю, ты должна дать мне возможность объясниться. К тому же, выслушав мою версию, ты, скорее всего, поймёшь, какую ошибку совершила. — Какую ошибку совершила Ты, — поправляет Реджина, и выражение её лица ожесточается. Эмма покачнулась и отступила на несколько шагов. Качая головой и прикрывая свои глаза, в которых всего на мгновение Реджина заметила промелькнувшую боль, Эмма запихнула руки в карманы, начиная раскачиваться с носка на пятку. — Моя вина лишь в том, что я утаила от тебя всю правду и заставила довольствоваться её жалкими частями. Твоя вина — давай же, ты напомнишь нам её? И Реджина никак не ожидала мягкого, даже просящего взгляда устремленного на себя. Она сглатывает, в то время как перед глазами проносится вечер, когда всё разрушилось в одночасье.Три года назад
Когда Эмма закрывает за собой дверь, бросая небольшую сумку на пол коридора, то неуверенно замирает там же. Внутри дома что-то неумолимо изменилось, но женщина не могла сказать, что именно. Она списывает всё на усталость и почти не придает этому значения — первый насыщенный день на работе, после двух дней нескольких импровизированных выходных в Бостоне, дает о себе знать. Женщина проходит на кухню, где царит лишь полумрак от заглядывающего в окно фонаря, бросает свой значок на стол и вздрагивает, когда один из стульев негромко скрипит. — Реджина, — облегчённо произносит Эмма и подходит ближе. — Напугала. — Да, — зачем-то подтверждает Реджина и через несколько мгновений стук её каблуков возвещает о том, что женщина передвигается по кухне. А после Свон лишь щурится и часто моргает от разлившегося мягкого света. Реджина поворачивается к ней лицом, заставляя Эмму изумленно замереть и широко раскрыть глаза. — Ты плакала? — и даже без подтверждающих этого слов она может с уверенностью заявить, что ответ положительный. Шериф обеспокоенно вглядывается в знакомые и такие любимые черты лица, и не может понять, что же случилось и кто довел ее девушку до такого состояния? Невольно взгляд опускается вниз и замирает на сжатом в руках Реджины телефоне. Ее телефоне. — Что случилось? — Это вы мне скажите, Мисс Свон, — такое обращение режет по слуху блондинки, от чего та хмурится и начинает понимать, что произошло нечто по-настоящему серьёзное, раз Реджина говорит так. Она пытается как-то вникнуть в ситуацию и проанализировать ту, но на ум приходит лишь то, что она забывчивая дура, ведь её родители, которые не смогли дозвониться до своей дочери, пришли к ней в офис. — Джина? — Что ты делала в Бостоне эти два дня? Зачем ты уезжаешь туда каждую чёртову неделю? — Боже, Джина, мы же уже обсуждали это, — мягко говорит Эмма и тянется к брюнетке рукой, намереваясь сжать плечо в ободряющем жесте. Но Реджина дёргается и делает шаг назад. Внутри Эммы что-то натягивается и звенит, подобно струне, что сейчас порвётся, но она лишь сжимает зубы, почти до скрипа, и хмурится ещё больше. — Я никогда не брала твой телефон, но твои родители были такими настойчивыми, что мне всё-таки пришлось это сделать, — на этом моменте Реджина горько усмехается и качает головой, и эти действия Эмма встречает вдруг поникшими плечами. — Тебе написала Карла, нахваливая твои таланты и способности. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! — Не смей кричать на меня! Эмма щурится и делает шаг к Реджине, когда та поворачивает телефон к ней экраном. «В следующую субботу, Свони. Ты слишком хороша в этом, так что в ближайшее время я не собираюсь тебя отпускать». И имя отправителя «Карла». Невольно на лице Эммы появляется лёгкая улыбка, потому что, Боже, эта девчонка своими выходками сведёт её в могилу, но даже этот мимолетный жест Реджина встречает хищным оскалом. — Значит, я права, да? Вот к кому ты уезжаешь каждые выходные? Вот кого ты трахаешь, в то время как я с нетерпением жду звонка и твоего возвращения! Реджина прикрывает глаза, прогоняя непрошенные слезы, что наровят скатиться по щекам, и складывает руки под грудью. Гнев и боль всё не отступают, и она делает то единственное, что может сейчас. Она ударяет Эмму, и жалящая боль на ладони даёт понять, что Свон намного больнее. Голова блондинки дёргается, и сжав зубы, та хватает Реджину за руку. — Хоть раз выслушай меня! — Я не хочу разговаривать с той, что предала всё, что между нами было! Щека блондинки дёргается, и та отпускает руку Реджины. Эмма заталкивает свои ладони в карманы и начинает раскачиваться с носка на пятку — она всегда так делает, когда волнуется или нервничает. А потом вдруг вскидывает голову, когда до неё доходит смысл сказанного. — Подожди, что? — и, наверное, на лице Эммы и правда промелькнуло что-то такое, от чего Реджина чувствует некую неловкость из-за своих действий. Но это чувство быстро покидает её, когда перед глазами женщины возникают эмоджи-поцелуйчики в конце сообщения. Грудь будто бы сдавливают тисками, от чего становится нечем дышать, а глаза застилает пелена ярости и обиды. — Убирайся, — шепчет Реджина, и голос её ломается. Она сжимает телефон до побелевших костяшек, а потом неожиданно легко бросает его на стол. Тот подпрыгивает и останавливается рядом с Эммой, на краю стола, грозясь упасть с него, но девушка, что сейчас стоит с совершенно пустым взглядом, не обращает на это внимание. Она смотрит на дрожащие руки Реджины, что так любила целовать в минуты их уединения, и не сразу понимает смысл слова, так легко слетевшего с любимых губ. — Джина… — Между нами все кончено, Мисс Свон. Когда на следующий день Эмма приходит в особняк с сжатым в руке букетом лилий, на ленте которых прицеплено глупое сердечко, она видит, как Реджина смеётся и пьёт вино с Робином. В этот момент внутри блондинки что-то обрывается и с противным скрипом падает вниз. Нет, она не плачет, а просто пожимает плечами, кладёт цветы на тумбочку и кивает головой, улыбаясь и показывая большой палец вверх. А затем уходит, и все это под нечитаемым взглядом Реджины.***
— Вместо того, чтобы снова добиться меня и открыть правду, ты предпочла сбежать, — с болью в голосе говорит Реджина, когда слишком яркие картины воспоминаний, сменились реальным временем. Она мягко покачивает головой в знак неодобрения и медленно выдыхает, чувствуя как прохладный воздух ласкает обнажённую шею и плечи. Эмма несколько мгновений стоит неподвижно, а потом у неё в голове будто бы что-то щелкает, и женщина сгибается пополам от громкого смеха, что разрывает неприглядную тишину. Она смахивает выступившие слезы с уголков глаз, но потом её опять поражает приступ смеха, причину которого она уже спустя пару минут не будет помнить. Реджина наблюдает за этим с изогнутой бровью и немного потерянным взглядом. Она пытается отфильтровать сказанное ею некоторое время назад, но так и не может найти достаточно вескую причину такого весёлого настроения Свон. Это вводит в некий ступор и запутывает ещё больше. — Мисс Свон…? Эмма? — зовёт Реджина не столько ради ответа, сколько ради того, чтобы убедиться, что женщина все ещё с ней и не повредилась рассудком. — Да-да-да, я в полном порядке, — беспорядочно взмахивает руками Эмма и выпрямляется, являя удивленному взору миндальных глаз, свой вдруг заискривший и даже на несколько тонов посветлевший взгляд. — Просто, чёрт, ты слишком хорошо меня знаешь, Джина, ты могла предположить, что я недостаточно хороша для того, чтобы завоевать тебя вновь, как это было в первый раз. Слишком много воды утекло с нашей последней встречи, где я, вроде бы, благославила тебя на счастье. — Благославила? Твой поднятый вверх палец и глупая усмешка — ни черта не благословение! — А что я могла сказать? Молодец, Робин, что приударил за моей девушкой, которой я хотела сделать предложение?! Так что ли? Реджина замирает, и её руки, что до этого беспокойно теребили рукав платья, безвольно повисают вдоль укрытого дорогой тканью тела. Она кажется изумленной, и даже в каком-то роде поверженной, но Эмма встречает это лишь простым движением плеч и раскачиванием с носка на пятку. Вперёд — назад. Реджина сглатывает и уже более осознанно, но вместе с тем шокированно, смотрит перед собой. Она лихорадочно повторяет в уме слова Эммы, и с каждым таким разом осознание наваливается на неё, подобно снежной лавине, которая способная убить. — Ты… Что? — Да, Джина, я посещала Бостон ради денег. Карла — мой работодатель, не более, и именно она помогла мне с советом, как лучше сделать тебе предложение, — Эмма пожимает плечами и на миг её лицо озаряется лёгкой, даже нежной улыбкой, которая вскоре меняется на отчужденную усмешку. — Я решила, что деньги понадобятся на свадьбу, и взяла ещё несколько заказов, результат которых ты тыкала мне в лицо в тот вечер. — Ты могла мне все объяснить! — гнев накатывает волнами, вышибая из лёгких весь воздух. Но Реджина не знает, кем или чем вызвана такая реакция. Она злится на себя, на Эмму, на весь этот гребанный мир, и сказать точно, кому мстить или у кого просить прощения, она не может. — Ты ясно дала понять, что это тебе не нужно. — Я любила тебя, Эмма, — шепчет Реджина. Она делает шаг вперёд, и тянется к Эмме, что с интересом наблюдает за этим, но в последний момент отдергивает руку, будто бы обжегшись. Эмма цокает языком и, как кажется Реджине, тихо выдыхает. — А сейчас? Ты все ещё…? — Да. — Понятно, — руки, что до этого свободно свисали вдоль тела, оказываются в карманах джинс, и Эмма с напускным безразличием опускает свой взгляд на сцепленные руки брюнетки. — Ты не замужем? Реджина поднимает руки и несколько секунд просто смотрит на них. Она не может дать точного ответа, ведь этот вопрос после того, что Эмма рассказала — не может быть воспринят однозначно. Реджина сжимает ладони и затем только отвечает: — Нет. — А как же…? Реджина качает головой, будто бы говоря «не продолжай», и прикрывает глаза: — Я прогнала его сразу, как только узнала, что ты покинула Сторибрук. Я была шокирована твоим поступком. Как ты могла просто все бросить и уехать? Как ты могла бросить Генри, своих родителей? — Реджина судорожно вытирает мокрую дорожку со щеки и старается не заплакать, но предательские слезы уже застилают глаза. — Я была разбита, Эмма. Я любила тебя и не могла понять, почему ты не боролась за правду. — Прости, Джина, — все что произносит Эмма перед тем как подойти ближе и опуститься перед женщиной на колени. Новые джинсы безбожно пачкаются, но женщина не обращает на это внимание. Вместо этого она притягивает руки Реджины к себе и целует каждый пальчик, шепча при это что-то неразборчивое. Реджина застывает там же. Она больше не может сдерживаться и даёт волю слезам, что сейчас катятся по щекам и падают на землю. Она сдаётся. Бесповоротно, необратимо, окончательно сдаётся Эмме и её лёгким поцелуям. — Эмма… — Помнишь то сердечко, которое я прицепила к букету? Реджина хмурится. Немного растерянная, она, тем не менее, достаёт из сумки связку ключей, на которой висит ярко-красное сердечко и отдаёт его Эмме. Свон кивает и проводит пальцами по мягкому бархату, улыбаясь и жмурясь. Осознание от того, что Реджина хранила его все эти годы, разливается в груди теплом. — Ты как? — зачем-то спрашивает Эмма, в то время как её пальцы тянут за маленькую ниточку и рвут ткань. Реджина кивает, но когда понимает, что Эмма это навряд ли видела, охрипшим голосом говорит: — Да. — Я даже свой вопрос не успела задать, — смеющимся голосом поддразнивает Эмма, а в руке у неё уже сжато кольцо. Она поднимает взгляд наверх и встречается с удивлённый взором Реджины. Эмма улыбается, и в глазах её до этого слегка прикрытых, теперь плескается настоящие радость и счастье. Эти чувства настолько смешаны между собой, что образуют нечто новое, до этого неизвестное, заставляя Реджину восхищенно замереть. — Да, — повторяет Миллс, и посылает всё к черту, когда её губ касаются губы Эммы.
