Сказ о Фрейе

      Есть где-то в мире Великие Врата.       Никто не помнит, когда они появились. Никто из ныне живущих не видел их Создателя, только легенды остались таинственными свидетелями их рождения на свет. Все как один они твердили, что до Врат не было Потоков. Не существовало чародеев и магов, не было диковинных народов, не пугали путников на дорогах ужасные твари. Мир казался безжизненной пустыней, где не росли урожаи, а люди грызли друг другу глотки за кусок мяса, подобно диким зверям. Листва на деревьях висела вечно жёлтой, будто бы кроме осени не существовало иного времени года. Даже само солнце редко появлялось из-за туч, словно не желая взирать на унылый мир.       Когда-то давно, так давно, что на земле сменились сотни поколений, появились Великие Врата. Огромные арки из чёрного камня с золотыми жилами, что был холоден как лёд, высились над обломками гор. Из них вышли люди, чьи лица были белы как снег, а волосы и глаза сияли светом, аки солнце в своем зените. Следом за ними вышли другие существа, что были и красивы, и уродливы, и глупы, и злы, и умны, и кровожадны.                   Некоторые из тварей ушли в леса, кто-то зажил во мраке холодных пещер, а люди будто бы исчезли в тот же самый миг, что и появились.       Мир содрогнулся и позволил себе дышать. В воздухе повисло нечто тёплое, искрящееся. Оно шло сквозь пространство, охватывая всё, чего только могло коснуться, впитывалось в землю, сливалось с реками и озёрами, летело с ветром. Тогда и наступило самое первое настоящее лето. Листья и травы налились зеленью, а плоды стали спелыми. Они больше не иссыхали и не висели на деревьях и кустах чёрными гроздьями.       Великим Вратам стали поклоняться. Их считали святыней, благословлением безликого Создателя, что даровал миру вечное лето. Люди ходили ко Вратам, кланялись им, приносили дары, благодарили каменные изваяния за еду, кров и саму жизнь.       Так продолжалось не одно десятилетие, а потом произошло страшное — Великие Врата пали.       Следом за тёплым летом вновь пришла осень. Люди страшились, они ходили к обломкам своих святынь и молили Создателя о Чуде. И его им радовали. Следом за осенью пришла первая зима, принесшая не мало страха и боли, а следом за ней наступила долгожданная весна. Люди вновь воспряли духом, но им еще долго предстояло привыкать к цикличности природы.       Никто так и не узнал, отчего это случилось. Кто разрушил Их. Лишь чёрные обломки лежали в горах, сокрытые от людей под пеленой снега. Люди перестали благодарить их за жизнь, урожай. Тропы к ним со временем забылись, а сами Великие Врата стали лишь легендой. Сказкой на ночь, которой родители пугали или радовали своих детей. Лето, что казалось вечным, ушло. Однако неизменно возвращалось после холодных зим, что давало надежду на то, что сила Врат не иссякла.              

Королевство Каровир. Город Истбрук.

       5 число Листопадного месяца. 1255 год от Падения Великих Врат.              Когда ребёнку исполнялось десять лет, все считали это самым подходящим возрастом для того, чтобы сводить его к Ведуну. Ведун мог считывать Потоки человека, чтобы потом предсказать по ним его дальнейшую судьбу. Иногда предсказания получались настолько точными, что люди диву давались, а кого-то наоборот — пробирал до костей жгучий страх. Неприятно ведь узнать в нежном возрасте, что умрёшь от хвори через пять лет, или что тебя зарежут за долг в тридцать два года, или что бросит супруг или супруга с десятью детьми. Потому, в отношении ребятишек, предсказания Ведуны старались давать менее тяжёлые. Больше говорили о хорошем, близком к настоящему времени. Ежели человек ко взрослому возрасту жаждал узнать больше — тогда он находил Ведуна и просил очередное предсказание.       Бытовало среди народа Каровира мнение, что Ведуны — самые могущественные люди континента, ибо знали они и прошлое, и настоящее, и будущее. Будто бы даже могли они на него влиять. Что, разумеется, было той ещё глупостью. Властью как таковой большая часть предсказателей не обладала. А те единицы, что добрались до вершины молились Великим Вратам за собственные головы, ибо слететь они могли, когда угодно Его Величеству или Его Высочеству, или же Его Превосходительству. Вели потому они себя тише воды — ниже травы.       Простой же народ воспринимал предсказания по-разному. Кто-то бегал к Ведунам каждый год, узнавая дотошно судьбу свою и всех своих родичей. Кто-то обращался к ним в минуты тягот и невзгод за советом и помощью, дабы хорошо разрешить дела. Некоторые справлялись о том, как скоро покинет мир сей кто-нибудь из богатой родни. Были и те, кто шарахался от этих предсказаний как от нечисти, не находя в них особого смысла.       Одним из таких людей являлся маленький мальчик, что вёл свою матушку через базарную площадь Истбрука по направлению к оружейной лавке, всячески уговаривая купить ему новый хороший охотничий нож вместо старого. Сталь у его ножичка была ужасного качества, потому бесконечное количество раз лезвие тупилось. Наточить его оказалось той ещё задачкой — проще кошку научить танцевать да плясать. А тут матушка собралась потратить хорошие деньги на какую-то пустую болтовню подозрительного шарлатана.       — Матушка, ну скажи, зачем мне это предсказание? Я всё равно уже из возраста подходящего давно вышел.       — Ничего-ничего, миленький мой, ничего. Три года — не такой уж большой срок.       — Почти четыре, а это уже много. Серьёзно, мам, давай лучше нож возьмём? Чего я о жизни своей не знаю? Накоплю денег, женимся с Эйной, ты потом внуков нянчить станешь.       — Экий ты быстрый! Весь в отца, — пожурила мать сына, потрепав его за щеку. — Эйна согласие-то давала?       — Да. Давала. Тётка её сама ей про меня каждый день говорит, Эйна мне уже на неё жаловалась.       — Дура она старая, тётка её! Вечно бежит вперёд телеги, — проворчала женщина. — Куда это ты меня привёл, свет мой? Нам к Ведуну надо!       — Матушка, давай возьмём нож. Он нужнее. Чем больше шкур я смогу срезать, тем больше у нас будет денег и мяса на зиму. Наконец-то смогу тебе шаль тёплую взять. А то твоя вон — совсем уж облезла, а у тебя спина больная.       — Любишь же ты напоминать мне о возрасте!       — Я забочусь о тебе, раз отца нет. Это мой долг.       Женщина поправила свою шаль на плечах, оглядела сына и тихонько вздохнула с грустной улыбкой.       — Вырос ты быстро, Ульвар.       — Тебе так кажется… Вот! Погляди! Видишь, вот эти ножи хороши! — сын поближе подвёл мать к торговой лавке и принялся показывать на оружие.       — Эх, ладно! Возьмём нож. Он нам сейчас и вправду нужнее, — сдалась в конце концов женщина к великой радости своего чада.       Мальчишка долго возился, придирчиво оглядывая каждый из предлагаемых продавцом ножей. У этого ручка слизком узкая, у другого шире, чем нужно и неверной формы. Когда рука потянулась к третьему ножу, его перехватила тонкая бледная ручонка. Парнишка даже возмутиться не успел, а наглый «захватчик» принялся тараторить и показывать его рослому мужчине, что стоял совсем рядом.       — Дядюшка, давай возьмём! Я буду его метать, как ты!       Голосок был совсем детский. Ещё один посетитель лавки оказался мальчишкой лет десяти-двенадцати. Волосы его имели странный желтоватый оттенок и топорщились в разные стороны. Одет мальчишка был довольно бедно. Коричневые штаны едва доставали щиколоток, а рубаха явно не по его плечам шита — висела, как мешок на огородном пугале. Только куртка без рукавов была совсем новенькой. Похоже, дядька привёл своего племянника на базар, а тот принялся хватать всё подряд из-за чистого детского любопытства.       Мальчишка стоял к Ульвару спиной, потому лица его тот не разглядел. Заметил только, что он был очень бледен, отчего на деревенского совсем не походил. Чего не сказать о его дяде. Если не глядеть на простую одежду, можно было подумать, что человек этот был когда-то настоящим вельможей. Держался он строго и прямо. Взгляд имел цепкий и уверенный. Волосы его до плеч опускались чёрными волнами с редкой проседью. Борода была короткой. Её мужчина время от времени поглаживал, пока оглядывал товар, не особо обращая внимания на протянутый мальчишкой ножик. Он походил скорее на чародея или учёного, но не на деревенского жителя, хотя одет был именно так.       «Странная парочка!» — подумал Ульвар.       — Дядюшка, ну давай возьмём!       — Лучше не этот, птаха, не этот. Этот слишком лёгкий. Ещё и с двух сторон заточен. Таким только в зубах ковырять! — заговорил мужчина тише и наклонился к мальчишке. Тот слушал очень сосредоточенно и внимательно. Даже сам Ульвар решил послушать. Лишним не будет. Судя по всему — этот человек знал, о чём говорит.       — Эх, а он такой красивый! — вздохнул мальчик и положил нож на место.       — Не гонись за красотой, птаха! Тебе нужен чуть потяжелее, и чтобы обух был не заточен, да и баланс тоже важен, — рука мужчины безошибочно выбрала нож и протянула его мальчишке. — Такой будет удобнее.       Ульвар тем временем выбрал нож для себя, пока его мать пыталась понять, чем вообще различаются все эти ножички. Она расспрашивала торговца на что тот лениво отвечал. Когда мужчина с мальчишкой отвлекли его, чтобы расплатиться, он тут же подорвался с места и с улыбкой принял плату.       — А ты, малец, для чего выбираешь? — спросил вдруг дядюшка, поравнявшись с Ульваром.       Парнишке пришлось поднять голову вверх — настолько незнакомец был высоким.       — Для охоты ищу, уважаемый господин.       Мужчина посмеялся, а морщинки на его лбу сложились в причудливые линии. Мальчишка за его спиной прыснул от смеха в кулачок, но тут же взял себя в руки и успокоился, убирая кулаки в карманы. Ульвар наконец-то смог разглядеть его лицо: бледное, усыпанное веснушками. Но особенно чудными оказались его глаза — ярко-жёлтого цвета. Они напоминали одуванчики или сухие листья в осеннем лесу. Мальчик недовольно поджал губы, заметив, что на него пристально смотрят и шикнул:       — Чего пялишься?       — Птаха! — недовольно пробасил его дядя, отчего мальчишка вжал плечи. — Прости, что посмеялся. Но я не господин. Не надо так ко мне обращаться. Договорились?       — Хорошо, — кивнул Ульвар, всё ещё кидая косые взгляды на паренька.       — Лучше возьми себе нож без зазубрин. На охоте всякое бывает, ежели вдруг какая тварь налетит — за ножны зацепится, да вытащить не успеешь. Возьми тот, что рядом с ним лежал. У него и рукоять в самый раз для тебя.       — Спасибо большое! — поблагодарила мать Ульвара. — А то я сама ничегошеньки не понимаю. А ему нож от отца достался. Тот уже старый совсем.       — Не стоит, — улыбался мужчина. — У вас надёжный сын. Судя по всему, будет славным охотником!       — Поживём — увидим, — пожал плечами Ульвар, расплачиваясь с торговцем. Тот едва ли не треснул от радости. Два проданных товара за десять минут. Какая удача! — Всяко лучше, чем деньги на пустую болтовню Ведуна потратить.       — Ведун! — белобрысый мальчишка фыркнул. — Правильно! Не ходи к нему. Он такие глупости наговорил. Сказал, что я не стану рыцарем! Что я в чародеи пойду!       — Да уж… Велика проблема, — ухмыльнулся Ульвар.       Мальчишка ему не нравился. Слишком капризный и будто избалованный. Ныл и жаловался, да ещё и одет был хуже попрошайки. Удивительно, что у такого вежливого человека, как его дядя, такой непослушный и шумный племянник.       — От судьбы не убежишь, — потрепал племянника по голове мужчина. — А ты, вместо возмущений попытайся найти в этом что-то хорошее.       — Верно. Слушай дядюшку. Он, как я погляжу, мудрый человек, — мать Ульвара взяла сына под руку. — Жаль, что мы всё-таки не пошли к Ведуну. Может через годик получится. Мне интересно, что за судьба у тебя, сынок.       — Я сам буду творить свою судьбу. Спасибо вам за совет, добрый человек, — поклонился Ульвар незнакомцу на что тот ответил кивком. — Прощайте!       — Удачи в охоте, малец! Идём, птаха!       Мужчина с племянником двинулись в противоположную сторону. Из любопытства паренёк пару раз оборачивался им вслед, и только на второй раз заметил, что у мальчишки до пояса висела длинная коса, отливавшая в дневном свете чистым золотом.