Nainië

      Кáнтеле плачет, стоит струну задеть: «Скольким собратьям ты уготовал смерть? Скольких детей твой меч превратил в сирот? Примет тебя обратно ли твой народ? Жуткая клятва, проклятая в веках, cтала подспорьем мастерским для Врага и утянула с братьями вас ко дну: разве ж Извечной Тьмой вам избыть вину? То, что считал по праву всегда своим, руку твою изранило до крови, и остаётся только вовеки впредь лишь в небесах на свой самоцвет смотреть, вечно бродя вдоль кромки седой воды, что под ногами слижет твои следы. Сердце твоё тоскующее, скорбя, будет просить на Запад уплыть тебя, но ни один корабль до закатных вод на борт тебя, молящего, не возьмет, так что вернуться сможет одна душа. Сможешь ли ты пойти на подобный шаг?»       Волны бушуют, шепчет морской прибой: «Раз вы клялись – безумцы! – Извечной Тьмой, кто вас от этой клятвы освободит? Ждут ли в Чертогах те, кто теперь убит, или давно растаяли в пустоте?».       Смею мечтать, что это – не наш удел.       Струны рыдают - э́стель в груди поёт: «Будет ли нам, Всевышний, другой исход?».       О Вседержитель, смилуйся надо мной. Я так устал от боли… Хочу домой.