мята

      у сергея губы сладкие — со вкусом мяты от безникотиновой электронки; взгляд уставший — от практически закончившейся сессии; и пустота на душе. казалось бы, радуйся, осталось всего два экзамена и ты отправишься на летние каникулы!       но все не так хорошо. все слишком плохо.       сережа трет глаза, устало вперивая взгляд в экран ноутбука. на нем — вопросы для очередного экзамена. предпоследнего. буквы не хотят складываться в слова, а слова — в текст. все плывет, а взгляд лазурного неба то и дело тускнеет — засыпает.       разумовский берет телефон, затягиваясь, и проверяет сообщения. тишина. был в сети три дня назад. дым выдыхает прямо на телефон и откладывает гаджет в сторону.       не сейчас. осталось десять часов до экзамена. нужно готовиться.       сережа честно пытается, но сердце болезненно сжимается от того, что их диалог пустует.       становится холодно. май выдался действительно холодным. дожди, грозы — прям питерская погода. в москве. и сердце сжимается ещё сильнее от осознания, что он даже не дома. не в родном санкт-петербурге, где все такое привычное, а в чужой для него москве. в столице слишком быстрый темп жизни, много людей — больше, чем в питере, — и безумно страшно одному.       а разумовский ведь социофоб! тяжело. кажется, что одиночество пожирает его с ног до головы. даст волю — и он труп.       сережа накидывает плед на плечи и поджимает по привычке одну ногу к животу. ссутуливается в три погибели, что позвоночник так и ноет, чтобы разум прекратил его мучить. не выходит. поза для сережи очень удобная.       хочется спать.       и тепла.       не солнечного, а человеческого.       хочется олега рядом. чтобы он обнял, гладил по волосам, пока сережа снова с головой уходит в учебу.       но олега рядом нет. вернуться должен в июле.       честное слово, еще немного и разум будет отсчитывать дни до возвращения волкова. тот ушел в армию, даже не думая о том, что сереже одиноко. даже не подумал, что сережа без него может загнуться, благо, такого до сих пор не случилось, а уж месяц он как-нибудь протянет.       очередная затяжка, и разумовский буквально подпрыгивает, когда на телефон приходит сообщение. дрожащими руками заходит в соцсеть и грустно губы поджимает — всего лишь денис. опять спрашивает, почему сережа не спит.       со вздохом выдыхает дым, облизывая губы, и пишет, что подготавливается к экзаменам. сердце сжимается сильнее. почему это не олег? почему он не напишет и не спросит, как там сережа… от подобных мыслей хочется реветь.       жаль только нельзя. он же не тряпка какая-нибудь, верно?       хочется противоречить самому себе. тряпка. еще какая. хочется в объятия к олегу, а не сидеть в холодной москве. хочется чувствовать себя нужным.       «не ценит он нас, а ты так держишься за него», — голос в голове шепчет это тихо, а сережа вздыхает. такие мысли часто стали посещать его. настолько часто, что сережа практически поверил в это.       или может так и есть? если бы олег хоть капельку нуждался в сереже, то не оставил бы его здесь одного. ну, не нравится тебе учиться, иди работай.       — потому что я люблю его, — шепчет сережа и от такого признания сердце сжимается еще сильнее. любит. сильно любит, поэтому так и переживает, нуждается.       и он снова продолжает курить эту электронку с мятой, потому что олег однажды сказал, что ему нравится вкус губ сережи после затяжки.