Рапана

      Ощущение от возвращения на Чеджу - прекрасно. Тело мягко ласкает теплый ветер, свежий запах мешает в себе морские нотки, которые гармонично мешаются с ароматом цветов и прочей растительности, которой облагорожена местность, ведущая в современную деревушку в глубинке этого острова. Хосок неторопливо ступает по широкой песочной тропе, еле слышно насвистывая незамысловатый мотив и откровенно наслаждается.       Девять лет назад, когда молодой мужчина еще был максималистичным подростком, он яро выступал против переезда своей старшей родной сестры Джиу, которая совсем недавно вышла замуж за своего университетского однокурсника и внезапно решила, что хочет быть поближе к его семье, которая проживает на Чеджу. Хосок не скупился на слова, уговаривал остаться и всячески пытался внушить, мол, «жизни там нет», «станешь домохозяйкой», «а вдруг его семья будет тебя терраризировать?» и прочее. Настойчивое волнение за сестру переживало оттенок страха одиночества. Да, у них была полная семья, мама и папа в свое время дали то, что было необходимо, но…Им всегда, вроде как, было фиолетово на своих детей? В их семье не было постоянных скандалов из-за учёбы, гулянок и прочего. Да родители не интересовались даже этим. Семейные ужины всегда протекали либо в молчании, либо лишь с разговорами между отцом и матерью. А потом родители могли уехать куда-нибудь на месяц, а то и больше, оставляя детям лишь кредитку с деньгами и бездушную записку «не скучайте» из раза в раз. Паршиво, конечно, но грех жаловаться. Хосок с Джиу пытались в своё время бунтовать, чтобы заполучить хоть капельку внимания, пусть и через негатив, но попытки всегда были четны. По итогу, осталось лишь смириться и существовать вдвоем, цепляясь друг за друга. А потом в один день, когда младшему Чону было 16, его двадцатилетняя сестра, учащаяся на графического дизайнера, резко обзавелась отношениями с Чжухоном, её однокурсником, который был непримечательным зазнайкой и скрытым романтиком, так еще и с родителями в достатке. Они тихо расписались спустя всего полгода отношений и решили съехаться, конечно же, решив, что жить с его родителями на популярном в Корее острове - это отличная идея. Так они и сделали. Оба ушли на заочное обучение и почти сразу же переехали. Пока Хосок скандалил на этот счет, они уговаривали его уехать с ними, закончить там школу. И звучало-то это всё заманчиво, но младший Чон принципиально отвернулся от сестры, сократил их общение до минимума, да сказал, что может прожить здесь самостоятельно и без неё. До окончания школы он буквально выживал, страдая от едкого чувства одиночества, неполноценности и дикой тоски по старшей сестре. А та его «период отрицания» приняла спокойно, понимая, что однажды он смирится и сам вернётся, зная, что она его никогда не оттолкнет, как бы грубо он с ней не поступил тогда.       И вправду. Хосоку только исполнилось 19, июль месяц за окном, он стоит на пороге незнакомого дома. Это был его первый визит на Чеджу и, пожалуй, самый запоминающийся. Ведь плюсом к долгожданной встрече добавилось неожиданное знакомство с его полугодовалым племяшкой. Слёз было много, как и сожалений о том глупом поступке, но семья зятя приняла его так тепло, что возвращаться из раза в раз в этот дом было лишь радостью. Так шли года. Хосок получил, как и Джиу, образование графического дизайнера, преуспел в карьере, купил маленькую квартирку в Сеуле, хоть и довольно далеко от центра, но он всё равно горд своими достижениями. Только вот у двадцатисемилетнего молодого человека в личной жизни ничего не ладилось, но его это совсем не расстраивает, ведь у него наконец-то есть семья.       Находясь в раздумьях, он только сейчас замечает, что уже подошел к улице, где располагается уже ставший родным дом. Чуть ускоряя шаг, он видит, как возле участка мельтешит мужчина, облаченный во всё чёрное, который вытаскивает полные пакеты из такого же черного большого джипа. Чуть прищурившись, он понимает, что это его деверь. — Юнги-хён, тебе помочь?       От крика Чона Юнги немного подпрыгивает, чуть ли не роняя пакеты, но, обернувшись и также прищурившись в попытке разглядеть подоспевающего молодого человека, выдыхает и улыбается. — Просто открой мне дверь, Хосок-а, — проговаривает мужчина, немного кряхтя захлопывает багажник, сразу же закрывая машину с характерным «пиком», направляясь к крыльцу дома, — Как у тебя дела? — Запахался, как лошадь, если честно, — Хосок открывает дверь нараспашку, пропуская мужчину в дом и заходит следом, — Ты-то как сам? — Да нормально. Работы много, конечно, но я пока справляюсь, — Юнги ставит пакеты на большой обеденный стол, облегчено выдыхает и поворачивается к младшему, протягивая ладонь для рукопожатия, которую тут же ответно пожимают, — Ты к нам надолго?       Хосок подходит к раковине, вытаскивая с виду чистый прозрачный стакан из мойки, все же споласкивает его из чистой вредности, наливает воду из фильтра до краёв, сразу же осушая его до дна, грузно откидываясь на кухонную столешницу, и наконец-то отвечает: — Ну, отпуск у меня восемь дней, так что недельку я тут чиллить буду. А ты, хён? — Да я на выходные чисто. В понедельник утром уеду обратно на ферму, а то там завал разгребать надо. — О, как урожай в этом году? — Паразитов дохрена всяких развелось, жуков гадких. Вот всё устранить пытаемся, а то неутешительно лавочка прикроется и не видать Корее в этом году вкуснейших Миновских мандаринов.       К концу речи Мина, начинает слышаться топот на верхнем этаже и детский визг. — Дяди приехали, мама! — Мингю, не бегай по лестнице!       Хосок буквально со ступенек ловит мальчика, удивленно крехтя от силы, с которой сдавливают его шею маленькие детские ручки. — Ты меня задушить хочешь, мелкий? — Нет, дядя Хоби, я просто очень рад тебя видеть! — возбужденно голосит племянник. — А дядю Юнги никто не рад видеть, а? — посмеивается сзади стоящий Мин и забирает мальчика к себе на руки, беря его под подмышки и начиная подкидывать дитё вверх, отчего тот начинает визжать и смеяться. — Привет, милый, — к младшему Чону подходит Джиу, тепло улыбаясь и заключая в крепкие объятия. — Замоталась совсем поди с этим чертёнком? — Хосок чуть отстраняется, чтобы убрать кончиком носа спадающую на глаза прядку каштановых волос с лица старшей Чон, оценивая синеву под глазами и ставшие более видными морщины, чмокает сестру в лоб, начиная обнимать хрупкое женское тело чуть сильней, прежде чем окончательно отпустить её из плена рук. — Угу. — О, какие люди в Голливуде!       На кухню проходит будто только проснувшийся мужчина, почти копия Юнги, в домашней помятой одежде и здоровается с прибывшими гостями, забирая из рук сродного брата своего беспокойного сына, после загребая и жену в объятия, укладывая её голову на свое плечо. Мило. Хосок всегда был благодарен этому мужчине за счастье, защиту и заботу, которые он давал Джиу. Честно говоря, в закромах его головушки пробегали мысли о зависти, но они быстро отмелись, ведь однажды он тоже будет счастливым семьянином, просто чуть позже. — Так, родители приедут завтра утром с города, у друзей их каких-то там юбилей, так что сегодня отдыхаем на всю! — чуть ли не торжественно заявляет «глава семьи», начиная крутить сына в руках.       Наконец-то Хосок отдохнёт на славу.

***

— Да не буду я! — отступает назад младший Чон, затравлено смотря на Мина, который уверенно ступает к нему с рюмкой мандаринового ликёра. — Ну ты просто попробуй! — со смехом мужчина трясёт рюмкой перед лицом младшего, начиная смеяться еще больше от его хмурого лица. — Юнги, пробовал я уже эти ваши местные ликёры, а потом блевал фонтанчиком, так что отстань! — Так я тебе немного даю, на пробу! — Не хочу! — На! — Хён, прекрати моего милого шурина спаивать, знаешь же, что он пить не умеет, — Чжухон делает своему брату «удушающий» со спины, отчего тот чуть прогибается в спине и коленях, а потом удивленно хрипит, видя, как рюмка с ликёром сначала пропадает из его цепкой ладони, и смотрит на Хосока, который залпом вливает в себя всё содержимое разом, — Вот те на! — Всё я умею, — обиженно бухтит Чон, чуть откашливаясь и кривясь, — Просто ликёры ваши такие… — Какие? — в унисон спрашивают братья. — Не такие. Всё, я пошёл собирать ракушки на побережье, до ужина меня не трогайте, чао какао.       Хосок вальяжно проходит мимо изумленных братьев и, врезаясь плечом в косяк, выходит на веранду. Собирать ракушки - одно из любимых занятий Чона здесь. Потом из морских находок он любит делать подделки или же просто накидывает их в вазу, где по идее должны стоять цветы, но в ней лишь «эстетично» засыпан песок для подобных штучек. Выходя на побережье, он снимает свои кроксы, оставляя их у большого камня и начинает шагать по тёплому песку, жмурясь от удовольствия. Время уже подходит к семи вечера, так что солнце потихоньку начинает заходить за горизонт, красиво отражаясь на поверхности морской воды, что спокойными волнами омывает берег. Красиво. — Ой, кто тут у нас? — миленьким голосом проговаривает Хосок, провожая взглядом маленького крабика, пробежавший мимо его ног, но тут же замечает розовато-перламутровую ракушку, которую он сразу подхватывает пальцами и начинает восхищенно её рассматривать.       Через некоторое время в его кроксах собралось порядком двадцати различных ракушек, а Чон всё не успокаивался, шаря ладонями по песку и чуть возмущенно пыхтя от того, что не может ничего найти, как перед его носом возникает ладонь с лежавшей на ней бежевой красивой рапаной*. Восхищенно смотря на ту, он слышит мягкий мужской голос: — На ужин пора, Хосок-а.       Поднимая взгляд на возникшего перед ним Юнги, Хосок немного замирает, смотря, как мужское лицо с крупными, но нежными чертами, освещают последние лучи заходящего солнца, которые отливают ярким персиково-золотым оттенком. Не успевает он прийти в себя, как его аккуратно поднимают за талию с колен, начиная отряхивать осевший песок на одежде. Чон моментально приходит в себя, чуть смущаясь, когда замечает возле ног свои любимые белые кроксы и целлофановый пакетик с бережно собранными им различными ракушками. Кажется, только спустя полчаса ему в голову дал этот злосчастный мандариновый ликёр, так как его резко повело в сторону, отчего он промазал ногой, пытаясь попасть в обувь и чуть не свалился тяжелой тушкой на песок, но его опять вовремя подхватили крепкие руки и не дали упасть, тихо посмеиваясь. — Аккуратнее, а то мне Джиу конечности оторвёт, если ты где-нибудь ушибешься. — Я не ребёнок! — обиженно дует губы Хосок, противореча видом своим словам, из-за чего он еще больше смущается, — Ты вообще-то не должен за мной бегать и охранять, как дитё малое. — Так ты и есть дитё малое, — беззлобно усмехаются ему, — Мне наоборот приятно за тобой присматривать. — Почему? — Ну, так получилось.       Они начинают идти в сторону дома, пока Хосок борется с собой, чтобы не додумать себе ничего лишнего, пока одна чужая сильная рука продолжает лежать у него на спине, а другая несёт пакетик с полюбившимися «морскими остатками», который чуть звенит при ходьбе. В своих же руках он бережно несёт рапану. — Вот они! Вы чего так долго, русалочки мои? — на веранду вышел Чжухон и, доставая из кармана электронную сигарету, делает тягу и насмешливо смотрит на подоспевающих мужчин, — Уж простите, что от свидания вас отвлекаем, но холодную еду кушать никто не захочет. — Умолкни, паровозик Томас. — почти по доброму отзывается Юнги, всё же отрывая ладонь от спины младшего, чуть перед этим подтолкнув его вперед, чтобы тот прошел вперед и, вручив тому его же пакетик с ракушками, мягко проговорил, — Помоги там пока Джиу с Мингю накрыть на стол, мы сейчас подойдем.       Хосок лишь кивнул и прошел в дом. Юнги вздохнул, забрав из рук брата электронную сигарету, затянулся и, выпуская дым, заехал несильно кулаком в плечо Чжухона. — Ай! За что? — по-напускному обиженно потирает плечо тот. — Не ставь Хосока в неловкое положение. — Так а че поделать, если ты тормоз?       В плечо прилетает еще один удар. — Неправильно это всё… — глухо проговаривает Мин, в очередной раз затягиваясь. — Всё там правильно, братец, просто будь уверенней. — Ладно, пойдем в дом.       Мужчины заходят в дом, совершенно не замечая стоявшего за стенкой мальчика, что хитро улыбался и картинно потирал свои маленькие ладошки.

***

      Хосоку неловко. То ли от сидящего Юнги рядом, который то ладонь ему нечаянно на коленку положит, то с тёплой улыбкой перекладывает своё мясо ему на тарелку со словами «кушай больше, а то совсем исхудал»; то ли от Джиу с Чжухоном, которые шушукаются между собой и кидают на них взгляды; то ли от Мингю, который не отрывает от него глаз на протяжении всего ужина. Пожалуй, последнее - самое страшное, ибо непонятно, что этот маленький чертенок учудил. Как только он в очередной раз бегло поднимает взгляд на племянника, тот с подозрительным видом заговорил. — Дядя Хосок, а ты когда замуж выйдешь?       Кажется, от неожиданности вопроса в этот момент закашлялись все. — П-почему именно замуж? — Хосок неловко прочищает горло и неправдоподобно хихикает, — Может, я женюсь? — Не, не женишься, — спокойно проговаривает мальчик, отчего взрослых за столом одолевает новая волна нервного кашля, — Дядя Юнги не особо на девочку походит. — Сын, что за вопросы? — чуть грозно спрашивает Джиу, смотря, как «дяди» то зеленеют, то бледнеют, то краснеют, открывая рты, как рыбки на суше. — Мама, подожди, я тут важным делом занимаюсь, — Мингю важно укладывает подбородок на ладони и продолжает настойчиво сверлить своих дядь взглядом, — Так что? — А п-почему именно Юнги-хён? — в очередной раз откашливается Хосок и переводит взгляд на вышеупомянутого хёна, который тоже выглядит ошарашенным. — Он богатый. — Я тоже на деньги не жалуюсь. — У него крутой дом. — У меня тоже дом есть. — Чон складывает руки на груди, принимая игру племянника. — Он красивый. — Безусловно, но в мире много красивых людей, поверь. — У него крутая машина. — И что? — Он заботится о тебе. — Есть много людей, которые заботятся обо мне. — Да дядя Хосок! — обреченно вскидывает руки мальчик и надувает губы, — Почему ты не хочешь за него замуж? Он же хороший! — Мингю, мы родственники, так что это априори невозможно. — Че? — хмурится мальчик, за что получает несильную оплеуху от отца, но его это совершенно не смущает, — Чисто теоретически… Правильно, мам? — та изумлено кивает, всё еще ничего не понимая, — Так вот, чисто теоретически! Вы хоть и родственники, но не родные же. Правильно, мам? — Джиу опять непонятливо кивает, — Точнее, мой папа и дядя Юнги - не родные. Так в чем проблема? — Ну, — подаёт наконец голос Юнги, — У нас один папа, так что мы все равно близкие родственники. — Все равно! Вам это не должно мешать! — уже гневно начинает проговаривать мальчик, ударяя ладошками по своим коленкам, не понимая, почему эти взрослые такие глупые. — Мингю, солнце моё, — мягко начинает Хосок, устало откидываясь на спинку стула, — Как бы то ни было, между людьми должны быть чувства, чтобы они женились, понимаешь? — Так ведь дядя Юнги тебя любит!       Вмиг за столом настаёт тишина, а мальчик, поняв что он сказал, закрывает ладошками себе рот. Тишину перебивает скрип стула по половицам и тяжелые шаги, уходящие в сторону веранды, а после слышно глухое чириканье зажигалки. — Сын!       За столом опять начинается какая-то возня, но Хосок не может разобрать ни слова, потому что его взгляд приковывается к уходящей с веранды широкой спине, облаченную в узкую черную футболку, на которой красиво оседает сигаретный дым. Оборачиваясь обратно, он видит, как к нему подбегает тихо плачущий мальчишка и обнимает его за торс, начиная что-то бормотать, а потом переводит взгляд на свою сестру, которая немного печально улыбается и после на напряженного Чжухона, который кивает ему в сторону выхода, без слов давая понять, что сейчас нужно сделать. Поэтому Хосок резво подрывается с места, мягко отодвигая племянника от себя и выбегает на веранду. Стало довольно прохладно. Выискивая взглядом знакомую спину, он находит сидящего на берегу мужчину, который тушит в песке сигарету. Сразу же срываясь на бег, он совершенно забывает о том, что выбежал босым, оставив кроксы на пороге дома, но он сейчас не может беспокоится о поврежденных мелкими камушками стопах, ведь ему срочно нужно поговорить. — Юнги…       Останавливаясь подле него, он не решается присесть рядом, но видя как плечи хёна немного вздрогнули, он становится на колени за его спиной, укладывая свои ладошки ему на лопатки, нежно поглаживая. — Как в кино получилось, ей богу. — хрипло отзывается старший мужчина, тихо посмеиваясь и заметно расслабляясь под чужими руками. — Ты не злись на мелкого только, он ляпнул и не подумал даже. — А я и не злюсь на него, — Юнги оборачивается и смотрит ему в глаза, — Я на себя злюсь.       Даже в темноте виден печальный блеск в его глазах. У Хосока тоже в момент глаза становятся на мокром месте, поэтому он незамедлительно обнимает мужчину за шею, позволяя себе крепко прижаться со спины, и уткнуться носом в чужую макушку, где мягкие отросшие волосы щекочут лицо. — Прости… — начинает младший, но прерывается на мелкий всхлип. — Эй, ты чего? — Прости, что не замечал.       Опять молчание. Но на этот раз, Мин умудряется развернуться в кольце его рук и, обнимая Хосока за талию, тянет к себе на колени, оказываясь лицом к лицу. — Ну и чего ты плачешь, маленький? — тихий шепот щекочет лицо младшего, из-за чего он приоткрывает глаза, чуть пугаясь их близости, но расслабляется, ловя нежный взгляд напротив, — Ты не обязан был замечать это… Я же всё понимаю. И я не хочу тебя грузить этим. — Как ты можешь грузить меня тем, что только что рухнуло с моих плеч? — Что? — на Чона непонятливо уставляются, но тот лишь тихо смеется. — Дурачок ты, хён.       И в момент их губы сливаются. Хосок аккуратно прикладывает свои губы к чужим, чмокая, а после более смело начинает посасывать верхнюю губу своего хёна, чувствуя, как тот неуверенно начинает отвечать.       Время будто остановилось под звуки бьющихся о берег волн и пение цикад. Они совершенно не замечают, как начинают промокать от неожиданно начавшегося дождя, что мелко моросил, мягкими каплями приземляясь на их тела.       Листва громко шуршит вдали, видимо, пытаясь заглушить тихий стон Хосока, когда его мужчина пробрался своими большими ладонями под его футболку, бережно поглаживая упругие бока. И, отлипая от губ друг друга, они начинают нежно тереться носами, чуть посмеиваясь, когда им на кончики прилетает ощутимая капелька дождя.

***

— Дяди, вставайте! Уже бабушка с дедушкой приехали!       Оба мужчины резко подрываются с кровати, дружно ударяясь головами и, видя хитрую мордочку своего племянника, одновременно кидают свои подушки в сторону двери. Мальчик начинает смеяться, строя рожицы, и захлопывает дверь, крикнув перед этим «у вас 5 минут!».       Откинувшись обратно на мягкую постель, они поворачивают лица друг к другу и глупо улыбаются, сплетаясь обратно ногами. — Предлагаю тебе завтра вместе со мной свалить на ферму, в мой «крутой дом» и избавить себя от лишнего внимания. — Если это у тебя такое предложение встречаться, то я согласен.       Они вновь начинают посмеиваться, крепче прижимаясь телами и, конечно, как же без утренних поцелуев? А то, как они будут объясняться перед всей семьей, они придумают чуть позже. Сейчас важны лишь улыбки в поцелуе и вкус сладкого счастья на кончиках их языков.