Бессонница

      Аль-Хайтам лежит на боку уже не первый час. Глядит в стену и не шевелится. Сон всё никак не идёт. Он хмурится.       Этим вечером они с Кавехом повздорили. Далеко не в первый раз и даже не так уж крупно. Но всё равно эта ссора чем-то сильно выделяется на фоне остальных. Каким-то странным, непривычным, неправильным послевкусием. У аль-Хайтама нет ни единого объективного факта, чтобы объяснить это чувство — лишь смутное ощущение на самом кончике языка. Где это видано. Его ум, привыкший находить разгадки даже к самым сложным задачам, мечется в агонии, не имея никаких ключей к этой. Вероятно, именно это и не даёт ему уснуть.       Ответ приходит сам. Нежданно, негаданно. Босиком по холодному полу, в рубашке для сна. Хлопает на постель рядом с ним свою подушку и молча забирается к нему под одеяло. Скользит рукой под его руку, обнимает со спины. Подобное происходит впервые, но аль-Хайтам отчего-то не задаёт вопросов и не противится.       — Если ты сейчас хоть что-нибудь прокомментируешь, — категорично бурчит Кавех своим бархатным голосом, прижимаясь щекой к его плечу, — я придушу тебя голыми руками.       Аль-Хайтам позволяет ему и это, и правда совсем ничего не комментирует. Только чуть поворачивается, чтобы Кавеху было удобнее, а затем накрывает его руку, обнимающую поперёк талии, своей. Тот благодарно ластится ближе, сжимает его чуть крепче — и от этого по груди аль-Хайтама разливается странное тёплое умиротворение. На удивление это чувство кажется уже вполне знакомым. Но разбираться с этим аль-Хайтам решает уже завтра. А сейчас просто прикрывает глаза, и на этот раз сон приходит к нему легко и быстро.