***
30 июня 2023 г., 10:53
В горле у Нила застряла печаль – он не знает, что с ней делать.
В горле у Нила застряла печаль, и она распространяется все дальше. Она проникает в его легкие, чувствует себя как дома в его центре, накинув одеяло на его синее тело. Похоже, это продлится еще какое-то время.
Нил носит эту печаль с собой в течение всего дня. Он пытается улыбнуться выходкам Лис, но печаль заглушает все остальные чувства. Каким-то образом смех его товарищей по команде только усиливает это несоответствие, которое он начал ощущать.
Если бы он не знал ничего лучше, он мог бы сказать, что завидует. Но это не совсем так. Ну, этого не должно быть. Он рад, что у его товарищей по команде есть повод улыбаться. Он рад, что они могут быть счастливы, несмотря на свое дерьмовое детство. Он рад, что они доказывают неправоту всех, кто когда-либо сомневался в них. Большой хрен тебе, мир, которому наплевать на таких людей, как они. Они процветают. Нил — нет.
Нилу кажется, что он едва держится на волоске.
Теперь он реален. Может быть. Он все еще не может разобраться в этом. Но прямо сейчас он знает. Но осознание того, что он реален, пугает. Ужасно, правда. Именно осознание того, что он реален, заставляет чувство страха разливаться по его венам и замораживать его на месте. Это делает его вялым, он изо всех сил пытается двигаться вперед, и он не может не сравнивать себя с окружающими его людьми. Его людьми.
Ему кажется, что все они продвинулись гораздо дальше, чем он сам. В основном, они разобрались со своим дерьмом. Очевидно, что у каждого по-прежнему есть свои проблемы, но, по крайней мере, они открыто говорят об этом. Нил — нет. Он завидует им.
Нил рационально понимает, что ему следует обратиться к психотерапевту, но это уже достаточно пугающе, чтобы об этом узнал один человек. Он не может представить, как откроется кому-то другому, причем совершенно незнакомому человеку.
Иногда он даже не хочет, чтобы Эндрю его знал. Это пугает. Он неизведан. Он не думает, что кто-то когда-нибудь сможет полностью узнать его. Однако Эндрю близок к этому. Иногда слишком близок.
Это ужасно, когда кто-то знает тебя так хорошо. Особенно для беглеца. Особенно для того, чья миссия когда-то состояла в том, чтобы держать все о себе под замком, никогда никого не подпускать близко, чтобы они не предали его. Чтобы он им не нравился и они не заботились о нем. Нил хочет, чтобы о нем заботились.
Это ужасно, а старые привычки умирают с трудом. Он все еще неизведан, но в меньшей степени для Эндрю.
В горле Нила застряла печаль, и это затрудняет общение с его семьей.
Его расстраивает, насколько свободно они могут говорить о своих проблемах. Нил хотел бы, чтобы он тоже мог это сделать. Но это тяжело.
Его расстраивает, что они могут просить друг друга о помощи. Как они могут обращаться друг к другу за советом. Нил не знает, как это сделать. Однажды он сделал это. Он попросил Ваймака о помощи. Он не знает, как это сделать сейчас.
Нил не обращает на них внимания, пока они продолжают разговаривать. Быть рядом со своими лисами сегодня нелегко. Он хочет исчезнуть.
***
В горле Нила застряла печаль, и она тяжелая. Он знает, что Эндрю понимает. Вероятно, именно поэтому Эндрю последовал за ним на крышу, безмолвно держась за его спиной. Нил рад. Эндрю всегда приземляет его. Он - его якорь, и даже если Нилу покажется, что эта печаль никогда не пройдет, Эндрю все равно будет рядом с ним. Нил хочет оттолкнуть Эндрю, хочет побыть один, чтобы погрязнуть в этой печали, но не может заставить себя, потому что он эгоист. Эндрю - единственный человек, который понимает Нила на фундаментальном уровне, и хотя то, что его знает такой человек, должно оставить Нила параноиком, это заставляет его чувствовать себя спокойно. Он в ужасе. Он жаждет его... чьего-то внимания, даже сейчас. Он хочет, чтобы его оставили в покое, но он не хочет быть один, и Эндрю это знает, поэтому он остается. Сегодня трудно подобрать слова. Они застревают у него в горле прямо рядом с синей штукой в груди. Может быть, слова - это то, чем он питается. После того, как он закончит есть, остаются только крошки, обрывки слов, которые могут сорваться с губ Нила, а могут и не сорваться. Он может проглотить их прежде, чем они успеют выбраться наружу. Он открывает и закрывает рот, пытаясь сформулировать губами слова, которые, возможно, хотел бы произнести, но ничего не выходит. Не осталось ни крошки. Разочарованный вздох покидает его, и краем глаза он видит, как взгляд Эндрю устремляется на него. Лицо Эндрю ничего не выражает, обычная апатичная маска на месте, но Нил чувствует, как его глаза изучают его лицо. Эндрю придвигается ближе к Нилу, и это почти именно то, что ему нужно. Почти. Этого недостаточно. Нил наклоняет голову в сторону Эндрю - вопрос или приглашение. Или-или. Оба сразу. Эндрю знает его, так что он понимает. Рука опускается на затылок Нила, и тело прижимается к нему вплотную. Нил в ужасе, но чувствует облегчение от их близости. Ему интересно, что чувствует Эндрю. Быть познанным для него так же страшно, как и для Нила. Нил считает это вероятным, но также думает, что все могло бы быть по-другому. В горле Нила застряла печаль, и она немного утихает, когда рука Эндрю начинает играть с его волосами. Нилу хочется плакать, но он не из тех, кто плачет. Он не может припомнить, чтобы когда-нибудь это делал. Может быть, в детстве. Тогда, когда он еще не мог контролировать свои эмоции. Нил думает, что плач мог бы помочь ему избавиться от этой печали. Осторожно направив его, чтобы он нашел выход из лабиринта, которым является мозг Нила. Печаль застряла у него в горле, в груди, и она гноится у него в голове. Нил не плачет. Он все равно не знал бы почему.***
Печаль застряла в горле Нила, и она все еще там на следующий день. Нил хочет лежать, свернувшись калачиком, в своей постели и никогда не вылезать. Он хочет, чтобы его не существовало. Он хочет, чтобы его не воспринимали. Он не склонен к самоубийству, но существовать тяжело. Жить стало труднее. Эндрю останавливается у изголовья кровати Нила, выходя из комнаты. Несколько мгновений он ничего не делает, и Нил хочет, чтобы он ушел. Он хочет, чтобы он был рядом, но на расстоянии. Тела соединены, а разумы врозь. Нил не хочет быть понятым сегодня (он хочет). Эндрю выходит из комнаты, а Нил испускает вздох, о котором и не подозревал. Проходят минуты, часы, дни, а потом чья-то нежная рука гладит его по волосам. Нил хочет Эндрю. Он хочет побыть один. — Да или нет, наркоман? — Раздается глубокий, хриплый голос. Это гораздо ближе к уху Нила, чем он ожидал. Слова все еще даются с трудом, поэтому Нил достает руку из-под простыни, чтобы подписать — Да. Эндрю проскальзывает за ним, ложась спиной к комнате, и это сбивает Нила с толку. Однако слова все еще даются с трудом, поэтому он не спрашивает. Эндрю обхватывает сильной рукой Нила за талию, другая ложится ему под голову. Нил хочет побыть один, но он не хочет быть одиноким. Может быть, они смогут побыть наедине друг с другом. Эндрю больше ничего не говорит, и Нил находит утешение в его молчании. В горле Нила все еще сидит печаль, но она больше не душит его. Может быть, только может быть, завтра с ним все будет в порядке.
