Призраки светлого прошлого

      Широкая проселочная дорога круто уходила вниз; впервые ему хотелось подниматься в гору, ведь то, что сейчас спуск быстр и легок, означает, что обратно он будет энергозатратным, мучительным — с тяжелыми-то сумками, полными продуктов, вдобавок.       — Ну, мы можем облегчить твою ношу, — солнечно улыбнулась длинноволосая девушка, по-свойски ухватив его под руку. — Отъесть от торта прямо у кассы.       — Хитрюга, — усмехнулся он. Они шагали в ногу, — руками слившись, двигались вперед сквозь безмятежный салатный пейзаж единым счастливым организмом. — Нет, мы отпразднуем помолвку как полагается: торт, вино, свечи…       — Они же на случай отключения электричества.       — Лучше сидеть без света, чем без ярких, греющих душу воспоминаний!       Она прижалась щекой к его плечу, он поцеловал ее в макушку, благоухающую пионами. Кажется, в эту идиллию-для-двоих он погрузился так основательно, что не столько видел дорогу, сколько рисовал ее воображением, потому как, на секунду пробудившись, весьма запоздало заметил угрюмо бредущего навстречу мужичка средних лет с залысинами, в старой ветровке, с прозрачным пакетом в руке. Захлестнутый счастьем молодой человек увернулся, ненароком толкнул невесту, и вместе они в удивлении остановились, оглянулись на ползущего в гору.       Его лицо, увиденное всего на миг, показалось юноше очень знакомым, а вот затылок — совершенно чужим, его-то он точно ни разу не видел. На безымянном пальце руки, несущей пакет, бледнел на фоне общего загара след от кольца. В самом пакете покачивались лапша быстрого приготовления, такое же пюре, такая же каша, овсяная и гречневая. Он не выглядел причесанным: волосы легли как легли; пострижен тоже был не особо внимательно. От него не пахло ни водкой, ни сигаретами, лишь обреченностью и тотальной капитуляцией.       — Что такое? — шепнула на ухо любимому красавица.       — Не знаю… Наверное, ничего, — и вместе они продолжили путь.       Ноги мужчины ныли, хоть и привыкли к подобным нагрузкам. Поход в магазин был для него не только рутинным пополнением съестных припасов, но и возможностью перекинуться с кассиром десятком слов — его единственный за последнее время способ общения. Только что ему показалось, что мимо кто-то прошел: он оглянулся, остановившись, но позади никого не увидел. Дорога была пустынна, небо — хмуро и тяжело, зелень — темна в постоянной тени, без доступа к прямым солнечным лучам. Ветер доносил до его уставшего слуха мелодичный женский смех, когда-то любимый, и голос мужской, молодой, вызывающий гнев за наивность и слепоту, а также зависть — за то, сколь щедро был одарен в те медовые времена…       Гром прокатился над свинцовым пуховым одеялом — нужно было торопиться домой. Вряд ли, конечно, но а вдруг заученная давно дорога внезапно обманет, изменит направление и снова поведет его с легкостью с горы?..