Время перемен

            Арсений достаёт свои старые работы, уже находясь в своей комнате. Пыль осыпается на пол также как воспоминания осыпаются в памяти. Каждый этот проект был построен с любовью. Именно с любовью. Потому что, когда человек горит своим делом, о каких-либо других чувствах и речи быть не может.       Сейчас Арс не горит, он лишь пытается поджечь себя. Получается это так себе, но попытки уже начались. — Две тысячи пятнадцатый год, — читает он и хмыкает. — Столько времени прошло. Обалдеть, — восхищается сам с собой и, откладывая один ватман, берёт другой.       Лист чист. Вот такой должна быть новая жизнь. Чистой. Именно новый заказ сейчас решает судьбу мужчины. А мужчина судьбу Антона. Значит нужно не налажать. Арс вновь начинает копаться в ящиках и полках в поиске каких-нибудь материалов. Находит потрёпанную коробку простых заточенных карандашей и клячку. Идёт к столу, убирает с него всё лишнее, включает лампу и, поставив перед собой телефон с эскизами, начинает творить.       Время, на удивление, пролетает незаметно. За окном начинает смеркаться. А Попов только закончил переносить планировку дома. Казалось прошёл час, от силы два. Но на деле пролетели все пять. Вот что делает с когда-то отточенными навыками время и отсутствие практики. Знания остались, но без действия они оказались ничего незначащими.       Но ночь ведь у брюнета никто не забирает. В его распоряжении целая ночь и запас кофе. Главное, чтобы в столовой получилось кипяток добыть. В крайнем случае придётся просить у сторожа. А тот такой хитрый дядька, что за чайник ещё и денег попросит. А где взять деньги, если у Арсения в кошельке пусто, а заначка не потянет даже запросы сторожа. Ну ничего, выкрутиться можно всегда.       Два часа ночи. Глаза жутко болят. Голова гудит. Веки так и рискуют слипнуться. На пальцах уже виднеются мозоли. Ногти все забиты грифелем. А спина, как и пятая точка, окаменела. До невозможности хочется спать. Кофе уже пропахлась вся комната. Успев стащить в столовой чайник, Арсений кипятил его трижды. Влил в себя четвёртую кружку кофе и потянулся.       Проект особо не сдвинулся с места. Расположение дурацкого телевизора знатно вымотало. Но самая сложная задача первого этажа была выполнена. Попов решил отвлечься - и с оформления кухни и столовой перешёл на второй этаж — в спальни.       Четыре разных стиля, — эта мысли так и крутилась в голове. За нею шло перечисление всех не выветрившихся из головы стилей. Лофт, скандинавский, хай-тек, прованс, эко-стиль, современная классика…       Хотя на счёт последнего стиля Арсений сильно сомневался. С того времени, когда он выполнял проект именно в современной классике, прошло очень много лет. А этот стиль подвержен изменениям чуть ли не каждый день. Стандарты меняются, за ними нужно следить, чтобы быть профессионалом. Но кто здесь видит профессионала? Никто. Поэтому и стиль этот можно отложить. — Надо записать, — Арс мечет глазами в поисках ненужного лоскутками бумаги, находит его, хватает карандаш и записывает всё то, что удалось вспомнить. — Точно нужно делать лофт и прованс, — рука коряво выводит эти названия. — Возможно возьму ар-деко. Он вроде как символ роскоши. И, — повисает пауза, — хай-тек, — карандаш откидывается. — Хорошо хоть с цветами они определились, — мысли вслух помогают не уснуть и не сбиваться с начатого.       Оказалось, что работать со спальнями гораздо легче. Возможно, Арсений за столько времени успел набить руку. Возможно, знания о них прочно сидели где-то в памяти. Это не главное. Главное, чтобы завтра мужчине не показалось, что проект сырой и не эстетичный. Потому что сейчас глаз замылился уже знатно.       Утро приблизилось ещё быстрее, чем шла ночь. Оказывается, летом светлеет чуть ли не в пол четвертого утра. Рассвет и приход нового дня дал мужчине чуточку больше вдохновения. Сквозняк из окна приятно морозил плечи. Единственно, что напрягало — аромат кофе. За всю ночь он начинал надоедать.       Попов дорисовал все четыре спальни, довёл до ума гостинную, и почти закончил с санузлом. Впереди были ещё одиннадцать часов до встречи со Стасом. И как минимум, пять часов непрерывной работы.       Мужчина боялся давать себе отдых и решил, что пока рисунок идёт, то нужно рисовать. Если сейчас отдохнуть или того хуже поспать, неизвестно как организм будет работать дальше. Поэтому через всю накопившуюся усталость Арс чертил. Двор, в котором тоже нужна была планировка, ждал своей очереди и сильнее давил на Арса. Чтобы случайно не выплеснуть напряжение и раздражение наружу, брюнет решает воспользоваться наушниками и заглушить эмоции музыкой.       Поудобнее расположив на столе провод от наушников и телефон, Арс выбрал первый попавшийся в приложение плейлист и поставил громкость на всю. Он не слышал, что происходит вокруг и не следил за временем. В голове были лишь раковины, стиральные машинки и дизайны полов.       Глянув на часы и осознав, что уже шесть пятнадцать в голове промелькнула мысль об Антоне. Ровно в шесть в детдоме объявляется подъем старших корпусов, а в восемь младших. Старших было порой жалко, ведь летом всем хочется подольше поспать. Но проблема в том, что столовая не резиновая, а детей много и позавтракать нужно всем. Поэтому эти два часа посвящались накрытию столов. Обычно и Арсений завтракал в пол седьмого вместе с подростками, но сегодня он решил, что ещё пару часов сможет протянуть без еды. Вода в чайнике уже давно закончилось, поэтому даже кофе сделать не получится. — К тебе можно?       Из-за работы и музыки в ушах Арс не замечает стука в дверь и как она открывается. Поэтому Антон, видя только спину старшего, сперва стоит в проходе, а потом решается переступить порог. Закрывает дверь и, поджимая губы, смотрит на Арса. — Доброе утро, — он произносит это достаточно громко, но даже так остаётся незамеченным.       Держа в руках маленький свёрток, в виде аккуратно завёрнутый в салфетку булочки, мальчик переводит глаза с неё на Попова. — Ты обиделся на меня? Прости, пожалуйста, — Антон говорит искренне и чётко, действительно начиная ощущать свою вину. — Я не смог вчера прийти. Я помнил, но меня просто не пустила Светлана. Я не буду так больше. Я буду приходить, — мальчишка старается держать слезы в себе, но глаза всё равно начинают намокать. — Арсений, — голос срывается на писк, а салфетка в руках начинает становиться более помятой от волнения.       Ребенок решается сделать пару шагов вперёд и медленно приближается к столу старшего. Тот не реагирует ни на что. Поэтому Антон, не желая пугать, подходит сбоку. Ему начинает показываться лицо мужчины.       С первого взгляда он пугается его. Брюнет кажется слишком уставшим и злым. Из-за этого внутри мальчика начинает закипать настоящая паника. Не зная, что делать и не понимая, почему с ним не разговаривают, он касается мужского плеча пальчиком. Старший тут же вздрагивает и, испугавшись, громко кричит. Но видя Антона, пытается выдохнуть. — Прости, ребенок, — он вынимает наушники из ушей, останавливая музыку. — Я тебя не заметил. — Я тебе принес булочку. Не видел тебя сегодня в столовой.       Антон кладет еду на стол рядом с ватманом. Потом переводит глаза на Арсения. Тот лишь кивнул и угукнул, вернувшись к работе. Мальчику становится всё обиднее и непонятнее происходящее. Сначала его не заметили, потом проигнорировали и даже «спасибо» не сказали. Чем же таким занят Арсений, что не может уделить даже секунду внимания. В комнате повисает тишина. Антон молча наблюдает за тем как рисует старший и изумляется насколько красиво у него это получается. А Арсений видимо замечает тишину, которая начинает напрягать. — Ты что-то хотел, Антон? — Арс пытается говорить спокойнее.       Внутри уже закипает раздражение. Понимая, что это из-за усталости и ребенок в этом не виноват и не должен пожинать плоды бессонной ночи, он себя сдерживает. Но в сознании закрадывается, что одно неверное движение со стороны младшего и платина рванет. — Что ты делаешь? — мальчик подходит ближе. — Я делаю проект по работе. Может ты лучше пойдёшь поиграешь пока с детками? Я сейчас занят, — старший старается отгородить от себя ребенка. Оставаться с ним становится всё опаснее. — Но я соскучился. Когда ты освободишься?       Ребенок преданно смотрит в бегающие по рисунку голубые глаза, стоя по правую сторону от стола. Он ждет с минуту, но когда ему не отвечают, решает вновь привлечь внимание. Аккуратно дотрагивается до правой рабочей руки Арсения и легонько тормошит её. И тут же дергается, будто от горячего утюга.       Карандаш съехал с очередной линии и пошел криво, оставляя на бумаге вмятый след. Арсений на минуту выходит из своего внутреннего сосредоточения и зло рычит, чем пугает ребенка. Он начинает часто и громко дышать, потом грубо бросает карандаш на стол и впивается ладонями в лицо.       Антон тем временем сжимается и начинает пятиться назад, боязливо смотря на Попова. Какая сейчас будет реакция у старшего он не понимал. Внутри бушевали обида и страх. Еле сдерживая слезы, мальчик смотрел как Арсений сжимает свои волосы, на руках выступают вены, а сам издает какие-то непонятные, страшные звуки. — Выйди отсюда, — вдруг кричит брюнет, устремляя гневный взгляд на ребенка. У того начинают стекать слезы по щекам и дрожать губы. — Но… — Без но, Антон. Выйди! — Ну и сиди тут один, — надрывно кричит младший, давая волю слезам. — Я больше вообще к тебе никогда не приду.       Он выбегает из комнаты, громко хлопая дверью. И только тогда Арс понимает, что же натворил. Он не смог совладать с эмоциями и дал им волю. А они привели к ссоре с самым родным. Стало очень стыдно перед Антоном. Но когда взгляд упал на булочку, завернутую помятой салфеткой, ком подкатил к горлу с новой силой. Чем Попов ответил на доброту и заботу мальчика? Криком и злобой. Он того не заслуживает.       Арсений согнул локоть и уперся в него лицом, изо всех сил стараясь не заплакать. Что-то в последнее время он стал часто себе это позволять. Сейчас нужно держаться и закончить проект, а потом обязательно поговорить и помириться с младшим.       Желудок противно заныл и дал понять, что без еды долго протянуть будут сложно. Булочка Антона была как никогда во время. С угрызением совести Арс за пару укусов проглотил сладость и взял в руки ластик и карандаш.

***

— Привет, Стас. Проект готов, — Попов с закрытыми глазами упирался на кулак левой руки, правой слабо держа телефон. — Вот это ты молодец. Меньше чем за сутки справился, — в голосе друга промелькнули нотки наигранности, но вымотанным мозг не собирался сейчас считывать это за важность. — Я тогда заеду вечером и заберу его. Передам директору. — Подожди, — Арс мгновенно взбодрился. — Я могу съездить сам и отдать, заодно объясню некоторые детали заказчикам. Не хочу тебя этим утруждать. Ты и так хорошо помог. Подогнал такую работу. — Да что ты, — сочувствуще протянули на том конце. — Ты и так вымотался. По голосу понятно. Отдохни лучше. А я потом тебе все денюжки передам или на карточку. — Нет, друг. Я очень ценю твою заботу. Но все-таки поеду с тобой. И не возражай. Заезжай часам к четырем. Адрес ты знаешь. Жду тебя.       Арсений сбросил вызов, решив не выслушивать ничего более. Сейчас хотелось лишь спать и желательно кушать. Но сон затмевал мысли о еде. А мысли о сне забывались на фоне переживаний из-за ссоры с Антоном.       Этот маленький человечек старается дарить много заботы и любви. Для него совершать нечаянные действия абсолютно нормально. А мужчина не имел права срываться на ребёнка из-за такого пустяка. Но он оказался не железным. Нервы сдали, усталось взяла вверх. Всё наложилось одним на другое и вылилось в эмоциональный срыв.       Попов устало выдохнул, ещё раз оглядел своё творение и, натянуто улыбнувшись, выключил лампу. Кое-как он встал и дополз до кровати, прихватив с собой телефон. Он упал лицом на подушку, включил дисплей телефона. Экран блокировки высветил одиннадцать дня и улыбающуюся мордашку Антона.       Фотография с батутов так запала в душу, что не поставить её на обои, казалось преступлением. Но если раньше она вызывала лишь положительные эмоции, то сейчас вызвала горький ком у горла. Слезы сами хлынули из глаз. Сквозь мокрую пелену Арсу всё же удалось найти в телефоне будильник и поставить на три часа дня.       Телефон был выключен и брошен на другой край кровати. — Господи, — Арсений уткнулся носом в подушку, — что же я за идиот-то такой?       Хотелось что-то сломать, что-то сжать, бросить, поколотить. Под раздачу нашлась лишь подушка и собственная голова. Мужчина резко схватил подушку и, пару раз ударив ее, бросил к столу на пол. Как только хотел опустить на матрас голову на глаза попалась бумага, сложенная вдвое. Её здесь раньше Арс не замечал. Дрожащими от нервов и недостатка отдыха руками он сперва утер слезы, а потом потянулся к листку.       На нём небрежно яркими цветами была нарисована трава, цветочки, домик, машина, солнышко, облака и двое человечков, держащихся за руки. Один маленький и кучерявый, а второй побольше и с голубыми глазами. Подпись рядом прогнала все сомнения: «R и Орсений». Детский подчерк заставил заскулить.       Арсений скрутился в клубочек на кровати и прижал листок к груди. Он крепко стиснул зубы, зажмурил глаза и оттянул чёлку с такой силой, что казалось оторвёт. Он отвернул от себя всех, кого можно, загнал жизнь в полную яму и только в судьбе появился лучик света, как он погасил его.       Внутри всё болело. Мужчина сдерживал крики отчаяния и усталости. Простынь за пару секунд промокла насквозь. Хотелось вновь напиться. Но Антон, ставший внутренней совестью, твердил, что нельзя. Если выпить сейчас, то не будет никакого завтра, не будет даже сегодняшнего вечера. Нужно держать себя в руках. — Нужно помириться с ним. Я виноват. Какое же я ничтожество.       Через пару минут тело совсем обмякло и не одна его часть не могла пошевелиться. Попросту не было сил. Мозг стал отключаться, веки слиплись и последние слезы стекли по щекам. Последний болезненный всхлип вырвался из солёных влажных губ и сиплое дыхание заполнило комнату. Арс уснул, сам того не заметив. Он не видел, что в двери появилась маленькая щелка, зелёный глаз мелькнул в дверном просвете, но быстро скрылся, оставив напоследок тихий вздох.