Перемены

      Это лаборатория. Не самое меткое описание помещения, покрытого пылью, грязью и блистающего своей совсем нестерильной обстановкой. Вдоль всех стен стоят столы разных форм, захламленные разнообразными вещами. Если присмотреться к ним поближе, можно озадачиться. Здесь находились куски явной органики, как растения, так и живого существа. Сочащиеся жидкостью, изредка пульсирующие, мягкое или даже тухнущее. Но помимо них были предметы и с менее живыми свойствами. Грубые необработанные металлы, вытесанные со стен подземелья, отличающиеся друг от друга переливами цветов. Разнообразие минералов, также необработанных. Даже куски непонятных механизмов с проводами — случайных находок.       Помимо столов с имеющимися на них прелестями, в помещении были шкафы, поставленные в центре вместо колонн. Ужасно малое количество книг перекрывалось тем, что они являлись ручным трудом — книгопечатание в моду не вошло. Были здесь и иные предметы интерьера, чья изначальная задумка — отнюдь не пылиться, а быть необходимым инструментом для… если не науки, то точно большого исследовательского интереса.       В помещении находилось два монстра. Первый был высоким и длинным, окутанным в тонкую мантию. Второй же был небольшого роста, одет в красную одежду, которую принято называть современным словом –худи. Первый держал второго за руку, ничего не говоря, просто наблюдая, как поведёт себя подросток. Это их далеко не первая встреча.       Вспыхнул туман, рука рассеялась, и спустя мгновение монстр материализовался у закрытого окна, явно намереваясь просочиться сквозь него. Но не спешил с этим.       Так они ведут себя уже несколько суточных циклов. Исследователь неизбежно обнаруживает подростка в лаборатории и пытается его поймать, подросток же неизбежно ускользает. Не помогали никакие методы. Туман нельзя собрать контейнер, ведь оказывается, что он не содержит в себе этого туманника. Ему нельзя было преградить дорогу — только стены без единого изъяна могли препятствовать, но осторожность не позволяет подростку оказаться такой ловушке. В ход шёл даже бой. Напитанная до отказа магией энергия не причиняла вреда тому, кто мог менять своё состояние в нематериальное. И только личный интерес исследователя не давал тому использовать более губительные средства, желая сохранить столь интересный «экземпляр».       Сегодня же всё было не так, как обычно. Они впервые заговорили, прежде слышав друг от друга только недовольные вздохи и усталые сопения.       — Значит, учёный, да? — спросил нахальный подросток. — Эксперименты над нашими душами?       Высокий монстр потерял интерес к охоте за ним. Говорящий, разумный, любопытный — весь былой интерес перечеркнут таким обыденным вопросом.       — Тесно жить под одним сводом подземелья с душеологами, как они себя называют. Впрочем, только Альфис среди них заслуживает этого звания, пусть и скрывает его. Если судить по информации, что до меня дошла, я бы хотел встретиться с ней наяву.       — Так ты не душнила? Ну, не душио-ло-гик? — спросил он, растягивая слова.       Подросток бы вывел монстра из себя, будь тот немного вспыльчивее. Исследователь лишь недолго посмотрел на него, прежде чем вернуться к объекту своего внимания. Горная порода с куском красного минерала. Она сияла, когда в неё вливалась тёмно-зелёная энергия.       — Я не учёный, шкет.       — А я тогда не Дарк, и вовсе никакой не туманник.       — В таком случае, можешь называть меня Зест. Зест, никак иначе. Что до моей биологии… Единогласно принято считать меня полиморфом.       Знакомство состоялось. Полиморф не мог знать, что вытекает из этого странного события, однако отнёсся к нему флегматично. Будь что будет.       — И всё-таки, чем это ты занимаешься? У тебя тут явно плоть и каждый день свежая.       — Обычно мне её поставляют чрезмерно любопытные личности, в качестве жеста доброй воли оставляя от себя кусок на память.       Раздался треск и минерал выскочил из каменной породы. Всё ещё грязный и обьятый магией, он выглядел всё равно лучше. Но явно не устроил исследователя, он резко ударил по нему молотком, раскалывая на крошечные осколки. Сияние усилилось, и вскоре стало пульсировать, меняя рубиновый цвет на градиент красного и зелёного. Осколки вошли в некий резонанс, создавая световую волну.       Туманник позади него сдавленно вздохнул в восхищении.       Полиморф взял в трёхпалые руки маленький кусочек, случайно заметив сходное количество пальцев и у туманника. Магией отсекая лишнее, он превратил его в неказистый шарик. И бросил подростку. Тот принял, подхватывая в воздухе.       Подхватывая воздухом. Неизвестно откуда взявшийся воздушный поток преподнёс шарик в руки подростка. Играючи, он начал его подкидывать, удивляясь такой силе света. Ветер же прошёлся через всю лабораторию, поднимая за собой пыль и тревожа бумагу, прежде чем рассеяться.       — Обычно… Я пробую многое понемногу. То, что сейчас произошло — насыщение минерал собственной магией. Как видишь, она у меня чем-то отличается. Больше всего мне по нраву изучать самих монстров, нежели их души. Они не менее непонятны, чем эта белая эфемерная составляющая. Взять бы тебя…       — Оставь фантазии при себе, не возьмёшь, — хмыкнул подросток, подавляя нервоз в голосе. Эмоции было непросто разглядеть на чёрном лице, лишь золотистый цвет звездообразных глаз выдавали его настроение. Подбрасывать рубин он перестал, ожесточившимся взглядом наблюдая за полиморфом. Точно также он смотрел на него всегда, когда начиналась охота за ним в этом помещении. Это «развлечение» полиморф явно не хотел переносить наружу отсюда, либо не считал нужным. — И зачем мне ты мне дал такую вещь?       — Не это я имел ввиду, шкет, — спокойно сказал Зест. — Пусть в глубине души я продолжаю возражать против твоего существования, в данный момент я говорил о твоих способностях. Обращаться в воздух и оказываться на нужном месте — многое я бы отдал за такое… Я слышал, есть некий скелет с похожими навыками…       — Он не один, — вставил слово подросток. Из-за возникшей тишины он неуверенно продолжил. — Я видел других монстров, способных на перемещения. И я перемещаюсь вовсе не телепортацией. Это сверхскорость и, отчасти, бесплотность работает, — он открыто заволновался, поняв, что раскрыл суть своих способностей. Больше не было слышно хмыкания с его стороны, как и нельзя было услышать иного звука. Неизвестно, требуется ли в его биологии даже дышать — и того нет. Даже неуязвимый, туманник опасался быть пойманным опасным существом, которого избегают многие.       — И ты понимаешь, как работает твоя, кхм, скорость? — исследователь тихим голосом продолжил допрос.       — Нет. Но и себя вам я всё равно не дам.       — Ясно, — коротко сказал исследователь. Его короткий взгляд снова не понравился подростку. Было в нём нечто готовое на радикальные методы получения своего. Например, убийство. Да только после смерти монстры обычно обращаются в прах, поэтому Зест доводил до настоящей жути. Хотелось прямо сейчас обратиться в туман и исчезнуть с окна. Как он и поступил, просачиваясь сквозь маленькое отверстие в окне.       — Что же до рубина. Считай, это моим подарком. Всё равно он потухнет со следующим циклом, — сказал Зест вслух через несколько минут, зная, подростка уже давно здесь нет. Лишь импульсивное желание высказаться сверлилось сквозь неуверенность в себе и наконец-то нашло позднюю свободу. Это был первый раз, когда он преподнёс другому монстру подарок вместо насилия. Стоит обдумать произошедшее.