ex's best friend.

      Чонгук, собственно говоря, за свои двадцать три года жизни ни раз не думал о том, что найдется на его бедную, пока еще не седую голову, идиот, что в полвторого ночи позвонит ему с криками приезжать в клуб, ведь нашел для него приятного мальчика, с кем, по его словам “неплохо будет потусить на танцполе и позже переместиться на удобную кровать”, а также безумно хочет познакомить Чона со своим новым парнем. Этим идиотом только что оказался его лучший друг – Хосок, для которого Чонгук уже находится в процессе поиска способов убийства без попадания на учет копам.              — Хо, ты время видел вообще? — С хриплым ото сна голосом спрашивает младший, соизволивший разлепить веки и взглянуть на экран смартфона. —Два ночи.       — Знаю. И, зная режим работы клуба – 24 на семь, с нетерпением хочу познакомить тебя со своим парнем. Сам говорил: раз с девушками не везет, было бы неплохо попробовать с мальчишками, — последнее Хосок произносит значительно тише, несмотря на громкость музыки, играющей задним фоном в шумном клубе.              Чонгук прекрасно помнит разговор с Хосоком около месяца назад. Несмотря на достоинства своего друга, в женских кругах он не настолько популярен, сколько вертится на языке практически каждого юноши в университете, в котором тот проходит обучение. Но младший Чон и подумать не мог, что старшему хватит ума втянуть в это его самого, так еще и в такое время. Как сильно бы он не любил и поддерживал своего братца, сон для Чонгука, к счастью или сожалению, находится на одном уровне по значимости с Хосоком в его жизни.              Однако, несмотря на все внутренние терзания, к тому же его уже сумели разбудить, он, как-никак, решается и выдает:              — Двадцать минут.       — Не сомневался. Поторопись.              В комнате раздается вздох и шлепанье тяжелых ступней по кафельному полу квартиры.              

***

      Чонгук как знал. Наспех натянув на себя первое выпавшее на него со шкафа в виде черных свободной футболке и джоггеров, приведя гнездо на голове, образовавшееся из-за мокрых волос вследствие двухчасового сна (Чон Хосок, будь ты проклят), в порядок, парень выползает из своей обители и, спускаясь на лифте, направляется в сторону того самого клуба, ловя такси.              Практически засыпая на заднем сиденье машины, Чон старается вспомнить последний визит в подобного рода место. В его памяти невольно проскальзывает красивое лицо парня, с кем он, по определенным обстоятельствам, не видится уже год. Но отогнав от себя назойливое воспоминание, Чонгук успокаивает себя тем, что ну не могут так карты лечь, что они в этом клубе и встретятся. Город немаленький, клубов еще больше, поэтому шансов на встречу полный ноль.              Расплатившись и взяв в кулак свои последние силы и остатки бодрого сознания, Чонгук захлопывает дверцу машины, и следует по направлению к зданию, кипящему людьми. Как и полагается, заведение переполнено молодыми и не очень трезвыми разгоряченными телами, двигающимися в такт музыке, ничего и никого не замечающими вокруг и находящимися в своем собственном мире.       Чонгук протискивается сквозь шумную толпу, танцующую под заядлый трек, и, заметив на втором этаже своего дружка, поднимается по узкой лестнице. Проходя мимо столиков, Чон уверенно шагает к месту своего друга, который кстати, сидел к нему лицом и светил своей тупой-милой-бесячей на данный момент улыбкой, стреляя глазками в парней за тем же столом, но на противоположных диванчиках.              Младший останавливает порыв ударить Хосока и вместо этого лишь пожимает ему руку, приобняв за плечо. Не замечая еще двоих людей за столиком, Чон поздравляет старшего с днем рождения, двадцать пять лет, как никак, но подарок, оставленный дома специальным образом, остается обещанным быть подаренным через несколько часов, ведь нормальные люди, давно нежатся в своих кроватях и видят добрые сны.              — Да ну тебя, Чонгук. Не злись. Лучше обрати внимание на наших гостей. — Парень разворачивает Чона, открывая ему взор на...              … да чтоб их.              Вернее.. да чтоб тебя, Чон Хосок, разбудивший его в два ночи и пригласивший на встречу с… бывшим! Черт.              Чонгук застывает, не веря своим глазам, направленным с точностью на Чимина и Тэхена. Как же тесен мир. Быстро просканировав дерзко ухмыляющегося Пака, ака его бывшего, будто знавшего, что все оно таким образом и должно было случиться, он аккуратно переводит взгляд на Кима, с такими же вылупленными глазами смотрящего в ответ. Вот именно он и интересует Чонгука на данный момент, потому что он — нынешний парень его лучшего друга? Какого черта происходит?              — Прошу любить и жаловать — Чон Чонгук собственной персоной. Мчался на всех парах ради того, чтобы… — а дальше Чон и слушать не хотел. У него это, в принципе и не получалось должным образом, сколько бы он не старался. Взгляд его заковал лучший друг его бывшего, все такой же красивый, утонченный, тихонько похлопывающий своими блестящими глазенками-пуговками и уводящий свой взгляд от глаз чоновых, что приковали его внимание как и год назад. Он, так же как и Чонгук, понятия не имеет, почему и как так оказалось, что после года разлуки оказались в одном клубе, за одним столиком и едва смог отвести от него свой взгляд.              Хосок, закончив свою речь, которую Чонгук благополучно прослушал, кладет свою ладонь на плечо друга, тем самым напугав второго, и смотрит на того с ожиданием, пока младший наконец переведет свой взор на кого-нибудь постороннего и перестанет пялиться на… внимание, как позже выяснилось — парня Хосока!              — Давай, Чонгук, отомри!.. Ах, прошу простить моего дружка. Чимин, кажись, он очарован красотой столь привлекательного парня, как ты, — м-да уж, Хосок точно опрокинул пару шотов текилы как минимум. Не сказать, что младший не находит Пака симпатичным, но тот явно не в его вкусе.              — Благодарю за комплимент, Хосок-а. — Самое время и Чимину впереть свой взгляд в стоящего в объятьях другого парня Чонгука, да еще и с таким лицом, будто он никто иной как… его бывший, черт его подери! — Но мы знакомы, правда, Чон?              Глаза Хо округлились. Он и не подозревал ни о чем подобном. Ой, как же можно было не уточнить: Чонгук попросту не знакомит своих любовных партнеров с кем бы то ни было. Даже с единственным лучшим другом. Уж так завелось в его сознании, что эти «любовные партнеры» для него не больше, чем парни на раз. Ну, или несколько раз лишь для того, чтобы удовлетворить свои физические потребности. Он долго не мог смириться с тем, какие установки в его голове: он просто не имеет желания чувствовать своих партнеров, не хочет и уверен в том, что не влюбится. Ему это ни к чему, думал он в то время. Лишних нервов, времени и желания как таковых не существует. Поэтому «господь, да не стану я влюбляться» работало ровно до того момента, как он встретил того мальчишку с опущенными в пол глазами и тихо потягивающего мохито через трубочку. Год назад его мозг сломали, и он чувствует его до сих чертовых пор.              — Оу, ну надо же, Гук. Это твой друг, о котором ты мне не рассказывал? — сажая Чонгука за столик и втюхивая тому бокал с пивом, интересуется Хосок.              — Я его бывший, Хоби, — с милой улыбочкой уточняет Чим.              Неловкая тишина.              — Он изменил мне. В мой день рождения. Хорошо, что я этого не помню. Он мне сам сказал, смс-кой, представляешь? Ты не помнишь? — уже обращаясь к Чонгуку. — Не помнишь. Ну и черт с тобой. Давайте поднимем бокалы за Хоби, чтобы ваши отношения с Тэ цвели и пахли. С днем Рождения!              Что это за обращение к его лучшему другу? «Хоби». Кажется, сейчас Чонгука начнет тошнить вдвое сильнее.              За столом по-прежнему непозволительно неловко. Трое подтягиваются к Чимину, застывшему с поднятым в руке бокалом, но глаза никто не поднимает, кроме двоих. Чонгук пересекся взглядом с Кимом, после чего второй со скоростью ракеты отпускает глазки и выпивает напиток до дна.              — Что же, — Хосок вновь подает голос, — думаю, что ты знаком и с Тэхеном, — а как же иначе, — лучший друг твоего бывшего. — Чонгук клянется себе, что убьет друга, быстро и без сожалений, как только они покинут сие помещение.              Никто из двоих не собирается ничего говорить. Атмосфера накаляется, но это чувствуют лишь Чонгук и Тэхен. Кажется, хуже сегодняшней ночи, в жизни Чона не было ровным счетом ни-че-го. Однако неожиданным образом Пак заговаривает, обращаясь к каждому, за исключением Чонгука, конечно же, стараясь сделать вид, что его и в помине не было. Хорошо, такой расклад событий куда больше устраивает парня, ведь зная стервозный характер бывшего, это лучшее, каким образом могла окончиться посиделка.       С истечением некоторого количества времени, внешняя видимость неловкости испаряется: Чимин все так же видит в Чоне невидимку, Тэхен внутри сгорает со стыда и понимания того, в насколько смешной и глупой ситуации они находятся, ну а Чонгук всеми способами желает показать, что все те пылающие чувства к лучшему другу своего бывшего в прошлом, и поэтому сидит с опущенными в свой бокал с пивом глазами. Чонгук, тот Чонгук, который всегда предпочитал скрывать свою личную жизнь от глаз даже лучшего друга (!!) и рассказывающий сказки каждому, в том числе Хосоку, о том, что не верит в любовь, встретивший Тэхена как в тот самый первый раз так и в настоящий момент, внутри которого сердце своими ударами со скоростью       299 792 458 м/с создает такое трение в штанах и разливает жар по всему телу, что глаза Чонгука загораются и начинают блестеть при каждом взгляде на Кима, что уж говорить о том, когда эти самые взгляды пересекаются.              С того инцидента с Тэхеном и расставания с Чимином прошло не больше года. Но Чонгук все так же не чувствует вины перед Паком, с того самого момента начав сомневаться, действительно ли он был влюблен в Чимина, и до ужаса скучает по Киму, ненавидя себя с каждым днем все больше и больше по причине того, что не разъяснил Тэхену всю ситуацию, не поговорил, не отвечал ему на сообщения с содержанием похожим на «чонгук, ты в порядке? давай поговорим», «чонгук, ответь, пожалуйста» или «чон, ты кинул своего парня, ничего ему не разъяснив, он не перестает реветь пятый день, перезвони ему».       А Чонгуку действительно стыдно перед Тэхеном. Он никогда не думал, что сможет причинить ему такую боль своим игнорированием, тем, что воспользовался им и просто ушел. Он, правда, считал, что Тэ - единственный человек, который проживет свою жизнь без получения морального ущерба и травм от Чонгука, но как же сильно он ошибался. Однако ради лучшего будущего Тэхена, Чон посчитал, что правильным решением станет не маячить пред глазами Кима и оставить его остывать на… на очень долгое время, возможно, и всю оставшуюся жизнь, однако Чонгук сам себе жизнь эту и подпортил. Никому больше не хочет и шанса давать, ни надежд на что-то большее, ведь сам сердце свое оставил в руках лежащего в его объятиях Тэхена, тихо посапывающего после бурной ночи на крыше высотки, в которой находится квартира Пака.       Тэхен не мог понять, почему он в рубашке Чонгука на следующий день, проснувшись в квартире Чимина рядом с ним. Не мог понять, куда подевался Чонгук и почему он не отвечает на его звонки, вспомнив прошедшую ночь. Он был потерян и сильно переживал о том, что он скажет Чимину и почему на нем чонова рубашка. В голове Кима – тысяча и один вопрос, ответы, на которые никто не сможет ему дать. У него нет контактов друзей Чонгука, спросить их у Чимина, а то и где находится сам Чон, очень неловко и подозрительно. К тому же, успокаивать Пака, который и сам без понятия о нахождении Гука и с единственным сообщением от него после трех дней отсутствия, гласившего, что он изменил ему, и они расстаются, приходится именно Киму, ведь Чим – его лучший друг, поэтому он просто промолчит на этот счет, и пусть совесть его съедает изнутри. Плевать.              Тэхен понимал с самого начала, что шансов быть с Чоном у него ровно нуль, ведь он избрал Пака, и у них в отношениях, казалось бы, все прекрасно. Да, Чимин, конечно, не лапочка, с характером той самой плохой сучки из сериалов нетфликс, и выпить он огромный любитель, но ведь сердцу не прикажешь. Любовь зла, полюбишь и козла, как говорится, поэтому так и получилось, что Тэхен и запал так конкретненько на Чона. Он не понимал, что могло поспособствовать такому явлению, ведь они встретились-то тогда впервые. Но на самом деле, Тэ и не представлял, что для того чтобы утонуть в чувствах к человеку хватает, порой, и не более трех секунд. Чонгук этого тоже не знал. Но продолжал наблюдать за ним, ведь, что такого-то? Ну, приковывает мальчик к себе внимание, в буквальном смысле, просто сидя и жуя кусок пиццы и мягко улыбаясь с каждой твоей шутки, а ты придумаешь их для него, чтобы тот растянул свои красивые губы в не менее красивой улыбке лишний разок. Все в порядке вещей.       Возможно, вечные пьяные похождения Чимина, после которых им двоим приходилось кидать его, не раздетого, на заправленную кровать, стали для них чем-то таким, что сближает и дает шанс лишние пятнадцать минут поваляться на кровати рядом со в стельку пьяным Чимином, тихо обсуждать что-то, неотрывно смотреть друг другу в глаза, а после невнятного бурчания того с угрозами о том, что лучше им тащить таз из ванны, а ни то придется тут убираться и все отмывать, смущенно отводить глаза друг от друга и приниматься откачивать Пака. Кто знает?              Вероятно, так даже и лучше – оставаться Чимину в неведении того, что Чонгук изменил ему с Тэхеном. Как можно дольше. Он не простит ни его, ни Тэ, узнав обо всем. Как Киму удалось все замять – неизвестно. Рубашка Чонгука до сих пор не у своего хозяина. Осталась у Тэхена? Вряд ли. Чон уверен, что Ким ненавидит его за все, что они делали на крыше в ту ночь, что говорить о том, что Чонгук без слов кинул его, не объяснив и не ответив ни на одно из сообщений и ни один звонок.              

***

             Из воспоминаний Чонгука вырывает общий смех. Кажется, обсуждали что-то, пока Чон был не против вспомнить тот вечер на крыше, подошедшего к нему Тэхена и их первый поцелуй со вкусом сигарет.              — Что с тобой сегодня, Чон? Никак не можешь собраться, — Чимина развязало. Он встал со своего места, пошатываясь, и выдал:              — Так, ребятки, текила — всё. — Он поднял бутылку вверх дном. Пустая. Когда успели? — Ничего страшного. Мне в уборную, захвачу по пути.              — Чим, ты уверен? Я схожу с тобой, — Тэхен уже собирался покинуть парней и отправиться сопровождать своего друга, как тот начал махать своими пальчиками прямо перед тэхеновым лицом.              — Нет-нет, Тэтэ, жди меня здесь. — И ушел в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.              Тэхен в растерянности взглянул на Чонгука.              — Да ладно тебе, Тэ. Не беспокойся о нем, он – взрослый мальчик, ему держать не нужно, — хохотнув, начал успокаивать Кима покрасневший Хосок.              — Ты не знаешь, на что он способен в таком состоянии, Хо, — успел ляпнуть Чонгук, как со стороны бара донесся звук разбившейся о пол стеклянной бутылки.              Все трое направились к перилам балкончика, в котором находилось их тихое место, и, увидев бушующего Чимина, старающегося выбраться из крепкой хватки амбала из охраны и перекричать музыку, ринулись вниз вытаскивать из передряги пьяного в зюзю Пака.       Первым к ним подбежал Хосок, и, стараясь не нанести Чимину дополнительной боли, схватил охранника за плечо, прося опустить мальчика на место и обещав разобраться без посторонних криков, глаз и жертв.       Подоспевшие к ним Чонгук и Тэхен не стали отмалчиваться в стороне, поэтому Ким тут же направился успокаивать своего бедного дружочка, которого уже успели посадить за барную стойку и налить воды без газа, дабы пришел в себя, а Чонгук — к мужчинам, чтобы разобраться во всей ситуации. Как позже выяснилось, Чимин сразу отправился к бармену, забыв об уборной и своей сумочке, оставленной на диване, где Пак бродился до этого, и, отказываясь платить за текилу в моменте, начал угрожать бедному работнику за стойкой, который уже мечтал тихо и без происшествий сдать смену коллеге и отправиться домой «на боковую», своим парнем в солнечных очках цвета его зубов (он, конечно же, преувеличил, наверное), что тот найдет его и придется ему часами сидеть в туалете в приступе безумной диареи и отравления, вызванной этой самой текилой, которая будет запихнута в его узкую девственную глотку.       Бармену, само собой, заплатили за полученный моральный ущерб так же, как и одному из представителей охраны за молчание.       Решив все вопросы, Чонгук вместе с Хосоком вернулся к остальным парням.              — Да.. подарок Хосоку на день рождения замечательный. Минус пара сотен долларов из кошелька, — Чону вдруг резко стало смешно, вполне возможно, благодаря выходке Чимина.              Пак, чья голова до этого была на плече Тэхена, крупно дрожал и хныкал, резко замолкает и медленно поворачивается в сторону источника хихиканья, легонько отталкивая от себя Кима.       — Тварь… знал бы ты, как я тебя ненавижу, урод накаченный!.. — успевает только вскрикнуть Чимин и подняться с высокого барного стула, держа крупный осколок разбитой бутылки в дрожащих руках, как запутывается в своих ногах, а Тэхен перехватывает летящий в Чонгука кусок стекла голой рукой и отбрасывает его подальше.       Чимина успевает поймать Хосок.              — Ненавижу его… ненавижу! — Пак утыкается в хосоково плечо, тыча своими маленькими пальчиками в шокированного Чонгука. Какого черта здесь происходит? Этот вопрос звучит в его голове за ночь не в первый раз. — Хоби, отвези меня домой.       Хосоку остается лишь кивнуть другу и, наверное, уже бывшему парню, который парнем его являлся только ради галочки, поднять на руки Пака и везти его домой.              Позади Чона раздается тяжелый вздох. Они с Тэхеном остались вдвоем.              — Думаю, что лучше поехать домой, — выразительный голос Кима заставляет Чонгука обернуться и взглянуть тому в глаза. — Сможешь встретиться с именинником сегодня днем, — кажется, Тэхен впервые за вечер обращается к Чону лично.              

***

      Ожидая, пока такси подъедет, они почти не разговаривают. Лишь перекинулись парой фраз по типу «Можем добраться на одной машине» и «Да, почему бы и нет?», выйдя из душного клуба, встали подальше друг от друга, будто и вовсе незнакомы. Чонгук закурил сигарету, и, смотря на проезжающие мимо машины, перекручивал в голове эту ночь. Ему безумно хотелось вновь взглянуть в ясные глаза Тэхена, коснуться или хотя бы заговорить о чем-то незначительном. Безумно хотелось. Но единственное, на что он решается – посмотреть на его очаровательный профиль и предложить сигарету, на что тот отказался, мягко улыбнувшись и натянув рукава свитшота на пальцы. Милашка. Чонгук знал, что ничего хорошего из сегодняшней ночи не выйдет, не стоило и пытаться.       А Тэхен желает обсудить все с Чоном, поэтому по приезде такси, усевшись рядом с Чонгуком на заднем сиденье черной машины, он неловко кашляет и ненавязчиво начинает диалог.       — Как тебе встреча?       — Я был удивлен не меньше тебя, Тэхен, — улыбнувшись уголком губ и поймав на себя взгляд Кима, отвечает он. — Мне было приятно увидеть тебя спустя такое количество времени.       — Мне тоже, — на лице глупая улыбка (читать влюбленная, но не говорите ни одному из них) у обоих, что от неловкости тишины в салоне машины приходится отвернуться к окну.       — Не думал, что Хосок будет тем, кто окажется в твоем вкусе, — со смешком выдает, — вы хорошо смотритесь.       — Да ну, не знал, что ты оценишь, я не ожидал от тебя такого, — выгнув бровь и вновь взглянув на Чона, — но он не тот, кого я искал. Просто… скучно стало, вот и потусили в клубе пару раз, ничего большего. — Зачем оправдывается, сам не понимает.              Чонгуку безумно приятно слышать такое. Да, шансы свои он давно порастерял, но это не отнимает того факта, что Тэхен не занят и все ищет кого-то.              Из мыслей его вытаскивает тяжелый вздох Кима. Тот отвернулся к окну, поднял рукав свитшота, что оказался весь пропитан кровью, и тихо выругался. Черт знает, что заставило Чона сделать это, но он дернул Тэ за локоть, тем самым повернув его корпусом к себе, завернул рукав и аккуратно коснулся раны. Всему виной Чимин и осколок бутылки текилы, за которую пришлось доплатить.       Чон поднимает глаза на Тэхена.              — Ты должен остаться у меня.       — Выйдет нехорошо, если я поднимусь к тебе?              Одновременно. Тэхен, смущенный ситуацией, вновь отворачивается и хочет вытащить свою руку из чоновой, но тот лишь крепче, стараясь не доставлять больше боли, сжимает чужую.              — Необходимо перевязать. У меня есть все необходимое.       Ким кивает в ответ в знак согласия. Он выглядит сдержанным снаружи, но его сверкающие глаза в темном салоне машины, с потрохами выдают его. Ему не хватало Чонгука.       Тэхен не помнит того, как в полной тишине они поднимались на лифте в квартиру Чонгука. Не помнит того, как тот мягко приказал пройти в комнату и дождаться его возвращения со всем необходимым.       Казалось бы, чего тут бояться и к чему волнения. Тэхен сам не может понять, следя за аккуратными, но в то же время уверенными движениями Чонгука. Он лишь остатками здравого сознания может разобрать наставления Чона по поводу ухода за раной и возможном визите врача, если его состояние ухудшится. Тэхен алкоголя выпил не очень много, но без единого шороха устроившись на краю кровати Чонгука, словно одурманенный, следит за губами второго, и отзывается лишь на третий раз.              — Тэ. — Он поднимает взгляд на глаза Чонгука и, увидев расширенные зрачки Чона, облизывает свои губы, опешив. — Все нормально? Могу принести стакан воды.       — Что? Нет-нет, нет абсолютно никакой необходимости. Знаешь, я лучше поеду домой… — и, поднявшись с места хотел, направиться к выходу, однако его вновь одергивают за локоть.       Чонгук сам не понимает, что делает. Схватив Тэхена за подбородок, заглядывает тому в глаза, и после, опустив взгляд по лицу ниже, касается желанных губ. Настолько изголодался, так сильно хотел, и вот он, стоит зажавшийся в его руках, но знает, что тоже в этом нуждался.       — Я скучал, — закусив на мгновенье чужую губу, произносит Чон, и, оставив поцелуй на остром подбородке, медленно открывает глаза. — Тэхен, не отталкивай меня.       — Я и не собирался, — еще тише шепчет Ким, чьи губы спустя секунду вновь оказались в плену чоновых. Чужой язык проходится по распухшим от поцелуев губам и беспрепятственно проникает в тэхенов рот, проходясь по уже изученным местам.       Никто из них и наполовину не надеялся на такое завершение ночи и начало нового дня, но сейчас оба тонут в нежности, смешанной с диким голодом друг по другу, несдержанных стонах, словно вечно помнили и ждали момента, когда снова смогут дотронуться и исследовать тела друг друга.       — Тэ… — все его слова теряются в протяжном мычании и удовольствии, от юркого язычка Тэхена, проходящем по пульсирующему месту на шее. Словно дразнясь, повторяет движение, улыбаясь в чужую шею, но тут же оказывается лежащим на кровати, извиваясь под Чоном. Тот раздвигает чужие ноги, становясь ровно между ними и трясь о тэхенову промежность.       Из-за тяжелого дыхания у обоих кружится голова, но останавливаться никто не собирается. Снова примкнув к кимовым губам, Чон стягивает с Тэхена его свитшот, стараясь не задеть больную руку. Губы сразу же захватывает в свои, продолжая снимать одежду и откидывая ее на пол. Наклонившись к чужой груди, Чонгук принимает фишку Тэхена, ведя языком от красных бусинок Кима, вниз по животу к кромке брендового нижнего белья. В спешке сняв их, младший продолжает свое путешествие. Облизнув красную головку сочащегося от возбуждения члена и огладив бедро Кима, Чонгук начинает в умеренном темпе двигать головой вверх и вниз, пока несвязные слова парня сверху превращались в рваные стоны. Чон безумно скучал по бархатному голосу Тэхена, по тому, как он звучит только для него.       Долго Ким не смог протянуть, поэтому содрогаясь от удовольствия и резко отталкивая от себя младшего, с тихим всхлипом кончает себе на живот, не ожидая того, как Чонгук, отойдя в ванную за смазкой, вернется, напоминая о своем присутствии мягким касанием своих пальцев о чужую сжимающую дырочку в ожидании чонгукова члена.       — Чонгук… — прерывисто озвучивает Тэхен, ощутив прохладные пальцы парня, смазанные в лубриканте, и сжимает пальцы на ногах, что есть мочи, от удовольствия.       — Тэ, я буду действовать с предельной осторожностью, хорошо? Как в тот раз, помнишь? — кивок Чонгук может принять за согласие, поэтому аккуратно начинает вводить первый палец наполовину, двигая им внутри Кима. Он слышит тихое шипение сверху, поэтому поднимается к любимым губам, думая о том, что, возможно, у Тэхена никого не было с такого самого момента, как они не виделись. То, что в помощь Чону была способна прийти только рука и воспоминания о старшем во время его отсутствия, Чонгук сочтет за взаимность.       — Можешь вводить еще один, — парень не медлит. Так же осторожно приставляет следующий палец ко входу Тэхена, продолжая в таком же темпе растягивать его стенки. Нарастающие по громкости стоны Кима и хлюпающие звуки от смазки, говорят сами за себя: Чон расстегивает ширинку и приспускает штаны с бельем, тем самым предоставив набухшему от возбуждения члену свободу спустя немалое количество времени. Избавившись от футболки, Тэхену открылся взор на накаченные мышцы младшего, отчего тому скорее хотелось прикоснуться к горячей коже Чонгука и оказаться в его объятиях.       Чон смазывает член, подставляя его к разработанному входу старшего, снова глубоко целуя, тем самым заставив Тэхена отвлечься от боли. Чон плавно входит, слыша тяжелое дыхание Кима, расцеловывает его розоватые щеки, покрывающиеся испариной, одновременно входя почти по основание и шипя от непривычной для его члена узости. Он дает время привыкнуть им обоим, продолжая целовать Тэхена, и спустя время в медленном темпе возобновляет движения.       Ким льнет к Чонгук, заставляя того спуститься к нему как можно ближе, и, уткнувшись в чужой лоб своим, Тэхен обвивает шею младшего руками, запустив тонкие пальчики во влажные смоляные волосы Чонгука.       Схватив голени старшего и закинув его длинные стройные ноги к себе на пояс, тем самым окольцевав себя, Чон продолжает двигаться внутри Тэхена, активнее двигая бедрами, слыша одобряющие бархатные стоны, что с каждым проникновением становились все громче.       Дабы наутро не получить выговор от соседей, Ким тянется к губам Чонгука, намереваясь перебить очередной хриплый стон сладким поцелуем, но Чона такой расклад не устраивает, поэтому поняв намерение Кима, отстраняется от опухших губ, горячо шепча на ухо:              — Хочу слышать тебя. — Сорванный от стонов, переходящих в несдержанный скулеж, голос Тэхена должен звучать только для Чонгука, усладой разливаясь и оседая в сознании Чона. Ким – его, больше он допустит той ошибки, что совершил год назад, оставив Тэхена одного. Никогда.              Хрипотца, вызванная накрывающим с головой возбуждением, лишь сильней распаляет Тэхена, отчего тот, не сдерживаясь, проводит ногтями по крепкой спине Чонгука, застонав громче прежнего и чувствуя, как приближается к разрядке. Закинув ногу Тэхена на свое плечо и проникая в Кима под новым углом, снова и снова задевая комочек нервов внутри старшего, Чонгук не может не взглянуть него. Стараясь поспевать за темпом Чона и подмахивая своими шикарными бедрами, на внутренней стороне которых белыми полосками скатываются, впитываясь в простыню, дорожки естественной смазки, Тэхен, выгнувшись в пояснице, прикусывает свои красные губы. Глаза закрыты, под которыми у Кима звезды взрываются, а аккуратные бровки нахмурены в приступе наслаждения. Не сдержавшись, Чонгук целует его, сразу же углубляя поцелуй, на который Тэхен отвечает с диким желанием. Его тело содрогается, что говорит о накатывающей волне оргазма, после чего Ким кончает во второй раз за ночь.       Чонгук ощущает, что осталось совсем немного, поэтому ускоряется, сжав талию Тэхена в своих руках. Считанные секунды, и он кончает в Кима, утробно застонав.              Упав на кровать рядом с Тэ, пытаясь при этом успокоить бешеное сердце и привести в норму дыхание, Чонгук сгребает парня в свои объятия, шепчет о том, что отнесет того в ванную и после процедуры вернет обратно в кроватку. Ким не против, поэтому, обхватив шею Чона и уложив голову ему на плечо, они покидают комнату младшего, направляясь прямиком в душевую кабинку.       Сонный Тэхен, мило хлопая глазками и стоя под горячей струей воды в обнимку с Чонгуком, дует губы и тянется к чоновым, незамедлительно натыкаясь на любимые. Такой разморенный, уставший Тэхен заставляет Чонгука умиляться больше обычного, его оставлять – грех на душу, только греть в своих объятиях и заботиться как о маленьком котенке.       Отнеся Тэхена обратно в комнату, сменив перед этим постельное белье и уложив того в кровать как и обещал, Чонгук интересуется у старшего, нуждается ли он в чем-то, возможно, воде или еде, но в ответ получает тихое посапывание. Ладно, это тоже своеобразный выбор. Укрыв их, Чонгук обвивает Тэхена руками со спины и перед тем, как отправится в царство снов вслед за Кимом, шепчет ему в ухо:              — Я клялся Богом, что вообще-то не влюбляюсь, но появился ты, и теперь мне себе лишь тебя и хочется, — и, поцеловав старшего за ухом, засыпает.              Кому в такой час пришло на ум прервать их с Тэхеном безмятежный сон, Чонгук понятия не имеет. Идя на звук трезвонящего телефона старшего, Чон в будучи полусонном состоянии, не соизволил взглянуть на имя человека, разбудившего сладко спящего Тэ, поэтому, ответив на звонок, слышит хриплый обеспокоенный голос Чимина.              — Тэ... я, кажется, переспал с твоим парнем и по совместительству лучшим другом своего бывшего. — Боже, какая ирония.              Чонгук уже начинает паниковать и находится меж двух огней: выключить телефон к черту или же ответить, но слышит сонный голос Тэхена из комнаты, что эхом раздается в динамике смартфона.                     — Чонгук, выключи это..              —Чонгук?.. — голос Пака поднялся на столько высоко, на сколько это было возможно в его состоянии.              Он будет готов на все ради Тэхена, пускай и придется ради него перетерпеть крики его лучшего друга.