Калейдоскоп (Сборник нестандартных пейрингов)

От Камило пахнет серными хлопушками и жжёной карамелью. Ярким фейерверком и беззаботностью. Праздником, который не заканчивается. От Камило пахнет бунтарством, которое Рапунцель не по плечу. От Рапунцель пахнет медовым пчелиным воском, из которого она дома делает свечи – свечи меньше и безопаснее фейерверков. От неё пахнет творожным печеньем, потому что кальций полезен для зубов, и вообще мама любит творожное печенье, а Рапунцель любит маму, хоть и не жалует творог. Рапунцель протягивает пакет с печеньем, которое матушка Готель как всегда заботливо положила ей с собой в школу. Камило ухмыляется, перекатывая за щекой конфету, и ответно засовывает руку в карман брюк под жёлтым пончо. – Будешь? Золотисто-рыжая карамель ложится ей в руку: конфеты в виде лиц с забавной рожицей. Похожи на Камило с хитрой улыбкой. И где он их берёт? – Тётя Джульетта сама делает, в магазине такие не купишь. Они меняют карамель на творог. Камило засовывает печенье в рот, Рапунцель хрустит леденцами. – Сегодня на главной площади фестиваль. Говорят, будут весь день показывать фокусы с огнём. Ты пойдёшь? – Не смогу... Мама забирает после школы на кружок по пению. – Можно пойти во время школы. Рапунцель перекатывает в руке карамельки, рыжие, блестящие, точно отполированные кусочки янтаря. Камило ухмыляется – чтобы понять это, ей даже не нужно поднимать головы. – У нас сегодня должно быть письменное задание… – Ещё меньше причин оставаться. Рапунцель заворачивает карамельки в платок и убирает в карман. – У меня есть талант. Я могу подделать любой почерк. У тебя есть образец почерка твоей матери? Он заговорщицки шепчет ей это на ухо, наклонившись вперёд, и она снова чувствует – или ей чудится? – запах сгоревшей серы и карамели. Камило пишет от лица своей матери и от лица матери Рапунцель записки, и их отпускают с уроков. …Фестиваль оглушает красками, звуками, запахами. С разных концов площади гремят тромбоны и трубы, по-гитарному звенят струны чаранго, эхом вторят барабаны бонго. Люди снуют в пёстрых ярких нарядах, разноцветными волнами взметаются юбки кружащихся женщин, взлетают края пончо танцующих мужчин. Откуда-то сладко пахнет специями и костром. Рюкзак с учебниками сползает с плеча и мешает протискиваться мимо людей. Камило хватает Рапунцель за руку, чтобы она не потерялась в толпе, и тащит к прилавку, на котором разложены сладости: конфеты из папайи с гвоздикой и корицей, маленькие круглые кокады из тёртого кокоса, инжиры в сиропе из сахарного тростника. Половину купленных конфет он отдаёт ей, как само собой разумеющееся. По соседству стоит лавочка, где продаются горячие эмпанадас – жареные пирожки с картофелем, рисом или мясом. Рапунцель покупает несколько и делится ими с Камило: сладости – это хорошо, но, как говорит матушка, надо питаться нормальной едой. Она была бы недовольна, что Рапунцель пропускает приёмы пищи. Перекусив и поглазев на музыкантов и танцоров, они пробираются сквозь толпу к невысокой сцене, где происходит огненное шоу. От эмоций Камило переходит с испанского на гуахиро, и Рапунцель перестаёт его понимать. – Что? – Это круто! Вон у того железные веера – у него огни на концах спиц. А этот крутит цепи с метеорами… Встань сюда, тебе же не видно. Он по-мальчишески небрежно отодвигает кого-то локтём и пропускает вперёд Рапунцель, чтобы она встала на его место. Она поднимается на носочки и вытягивает шею, выглядывая из-за плеча мужчины впереди. Факиры вращают вокруг себя огни с такой легкостью и бесстрашием, как будто это не настоящий огонь. Ритм барабанов бонго, трещоток и колокольчиков завораживает, вводит в транс, а заклинатели огня, не замирая ни на секунду, двигаются точно в такт, плавно и быстро. Вдруг один из них набирает в рот керосин из бутылки, а потом поджигает, выдыхая струю света и огня. – Вау! – Я же говорил? Это круто! Толпа аплодирует и разражается возгласами и улюлюканьем. Камило подпрыгивает от восторга – Рапунцель чувствует это, потому что он задевает рюкзак, а потом неловко касается её плеча, чтобы удержать равновесие и не завалиться вбок. Они смотрят на огненное шоу до тех пор, пока факиры не уходят на перерыв, и тут Рапунцель поднимает голову на светлое ясное небо, с которого ушло солнце, спохватывается и вспоминает про время. Они сбегают от шума, от разноцветных флагов и лент фестиваля в более тихий переулок. Дома здесь стоят тесно, между окнами и балконами натянуты треугольные цветные флажки. Рапунцель идёт широким шагом, подгоняемая тревогой от мысли, что мама не найдёт её на ступеньках школы. Камило, напротив, тащится с неохотой. Скоро пора сворачивать с центральной площади и улиц, украшенных к празднику, прощаться с их свободой, радостным гомоном и огнём. – Постой. Он хватает её за запястье, заставляя обернуться к нему. Их сердца бьются одинаково неровно и быстро, точно музыканты выбивают ритм на бонго. Их поцелуи торопливые, неопытные и неловкие, но они оба в восторге от них.  – А вечером на фейерверки придёшь? – Это очень поздно, кроме того, мама не любит громкие звуки, – говорит она извиняющимся, почти умоляющим тоном: отпусти, надо идти, надо прощаться. – Иди одна. – Одну не пускает. Мы же недавно в этой стране. Боится. – Я подойду к твоему дому, будешь не одна. Она вспыхивает от удовольствия при мысли увидеть его снова. Камило перехватывает её руку поудобнее и переплетает их пальцы. По его губам бродит знакомая ухмылка за секунду до того, как он снова её целует. Его губы ещё сладкие от конфет из папайи. Секунды бегут, нетерпение зудит под кожей, не давая сосредоточиться. Ей кажется, она слышит, как звенит звонок с последнего урока в школе, как шумит класс, устремляясь на выход. – Мне надо бежать. – Я приду! – кричит он вслед, когда она разрывает касание пальцев и срывается с места. Учебники в школьном ранце трясутся и бьют её по спине. – Я буду ждать. – Не надо! Я попытаюсь уйти незаметно. – Хорошо, но я всё равно буду ждать! Он заворожено смотрит ей вслед, а Рапунцель заворачивает за угол и бежит к школе по отполированному временем булыжнику несколько кварталов. Ещё издалека она видит силуэт матери на полупустынных ступеньках и понимает, что задержалась намного дольше, чем планировала. Весь остаток дня она выслушивает причитания и выговоры матушки за то, что сбежала с уроков и заставила её волноваться.  Вечером, в темноте неподалёку от её дома, Камило долго слоняется, дожидаясь, когда она выйдет, поглядывает на освещённые зашторенные окна, но, так и не дождавшись, идёт на фейерверки один.