Сказания о Далёком Космосе

Потресканная девушка

      город Альдегида, независимая планета Усмерат в Мезорской вселенной       Альдегида — древний город на планете Усмерат, а также столица маленькой и закрытой республики Априары, которая находится далеко в скалистых горах. Всё, что отличает Априару от остальных государств, так это революционная технология на основе пара. Априанцы очень любят мастерить, а также везде добавлять пар для своих медных механизмов.       Столица Альдегида знаменита тем, что она по сути находится на воздухе. Город был поднят огромной массивной платформой, который тоже работает на пару. Это было сделано, чтобы избежать очень частых землетрясений в горах. На сегодняшний день Альдегида всё ещё неподвижно парит над землёй — чтобы попасть сюда, существа должны долететь до нее.       Повсюду летают золотые дирижабли, которые ярко блестели и ослепляли народ. Большая редкость здесь найти космический корабль, который работает на энергодвигатели. Нет, прочая техника, основанная на другой энергей, не запрещена конституцией Априары — здесь мало, кто интересуется чудными видами медных городов. Априанцы не очень одобряют иноземцев и никогда не пробовали открыть туристические услуги на своей территории. Местный народ довольно самолюбивы, патриотичны к своей стране, а также браво верят в прекрасное будущее Априары.       Несмотря на всю красоту и уникальность этого места, Альдегида является не безопасныи городом. В этом месте расхаживают «Порочные псы» — банда мужчин со звериным характером, которые крадут и используют в качестве валюты девушек любых рас. Порочные псы, несмотря на нестандартные вкусы бандитов, имеют свой краткий кодекс — им запрещено красть и эксплуатировать детей и стариков под страхом смерти или изгнания.       Порочные псы обосновались в Альдегиде совсем недавно. Их отличительными чертами являются противогазы и закрытые костюмы. Увидя их, народ, особенно женщины, сразу-же впадает в дикую панику, ведь совсем не ожидаешь что они с тобой сделают — могут отправить по кругу, могут отдать в рабство, а могут расплатиться с чем-то, как с деньгами. У банды есть своя иерархия — черные противогазы в основном имеют простые солдаты, а жёлтые носят их командиры, которые руководят отрядами. В редких случаях встречаются бардовые маски — в них ходят главные руководители и их потомки, которые основали банду.

***

      Ночью город обретает новые краски. Зажигаются фонари, в домах появляется свет. По улицам особенно активно ездят велосипеды и черные автомобили, которые ездят на пару. Улица просто заглушена симфониями движений шестерёнок и гудков. Порой весь воздух пропитан вредным дымом и выбросами от машин Альдегиды.       Народ здесь тоже необычен — им свойственно обвешивать себя медью, заменяя свои потерянные конечности высокотехнологичными для страны протезами. Одежда тоже имеют части меди в виде наплечников и пуговиц. Некоторые индивиды просто полностью состоят из сложных по своей конструкции механизмов — от этих существ всегда исходит клочки дыма.       Априанцев выдают их прекрасное настроение, сопровождающее блестящими глазами, а также улыбками. Однако среди этого народа выделяла привлекательная на вид, но угрюмая, униженная судьбой шатенка, одетая в черный плащ с золотыми наплечниками в виде орлов — Ванда Моретти. Ей 28 лет и она нигде не учится и не работает. Она живёт за счёт наследства своей ныне мертвой матери Маргариты Моррети, которая в свое время являлась губернатором Альдегиды. Отца Ванда никогда не знала и не видела — лишь его единственную фотографию из свадьбы, где молодой отец с солнцезащитными очками обнимает и целует Маргариту. Сама матушка говорила, что отец покинул Априару задолго до рождения Ванды.       Ванда отличается от других женщин трещинами на правой щеке, которые напоминали на пробитое пулей стекло. В детстве девушка подхватила неизвестную, прогрессирующую болезнь на правой руке. Было суждено ампутировать предплечье, чтобы молодая Ванда осталась жива. Девушке, когда производился её протез, пришлось переучиваться левой рукой — всегда она вспоминала эти несчастные попытки взять гусиное перо левой рукой с теплотой. Моррети младшая скрывала свою потерянную конечность длинной перчаткой — протез состоял полностью из меди и золота и работал на 5 капсулах с паром, которой девушке суждено менять, чтобы остаться с правой рукой. Одна капсула опустошалась через час.       Ванда ненавидит паровую индустриализацию и свою страну, что решила жить по традициям своих предков и остановиться в развитии. Она когда-то мечтала покинуть Априару, заменить свою работающую на пару протез на новую чуждую ей конструкцию, которая бы напоминала на настоящую руку. Ванду интересовала стрельба — она всегда хотела взять в руке ружье и пострелять по мишеням или по мелким животным. Но несмотря на это, девушка мечтала о нормальной работе без риска потерять свою единственную жизнь, так-что она выбрала хирургию как основную свою будущую работу — Ванда даже нашла университет за границей.       Однако этим мечтам было не суждено сбыться — всё из-за одного проклятого дня, который перечеркнул жизнь молодой девушке, изворатив и опустошив её душу ещё сильнее. Ничего не предвещало беды, пока отряд порочных псов во главе с Уиллом Стайбагом не ворвался в дом Моррети. Бандиты похитили Ванду, накачав её оглушающим наркотиком психосботом. Целую неделю Ванда, против её воли, сексуально утешала командира отряда — девушку замучили, а позже выкинули в мусорку. К этому времени девушка, чудом выжившая, узнает о смерти матушки — она покончила собой, выстрелив себе в висок револьвером.       Девушка загорелась желанием убить тех, кто виноват в этом всём — порочных псов, которые похитили её, и их главаря Уилла Стайбага.       В заполненной людьми и машинами площади на монументе, состоящая из трёх раздвигающих руки медных гигантов — отцов Априары, стоял молодой усатый мужчина, который кричал на весь народ априанский с яростью и горечью. Он скандировал одни и те же фразы:

«Пар — ошибка априанского общества!

Пар — чума в головах народа априанского!

Долой пару и мы подарим нашему народу истинное счастье!»

      Вокруг оратора собралась небольшая толпа, которая была недовольна словам мужчины. Они истошно и гнусно орали на него, показывали медные кулаки и бросали в оратора камни, которые большинство попадали в статуи. На гул в площади и на звучащие стуки камней об металл пришла милиция в бронзовых противогазах и шлемах, которая отогнала народ выстрелами из револьверов в небо — от оратора с пугающими криками отошли граждане, которые до этого были готовы разорвать в клочья смельчака-пропагандиста. Милиционеры быстро повалили мужчину с монумента на мощенную дорогу, а затем электрическими дубинками стали колотить его. Электрические всплески появлялись и исчезали при каждом новом ударе дубинок об тело оратора. Дрожащий парень не переставал кричать о своих ценностях. Ванда, которая проходила мимо, лишь провела карим взглядом, а позже молча отвернулась.       Девушка зашла в пустой и темный переулок, стены которого были раскрашены яркими полосками со словами: «Долой Пару!». Не обративший на это внимание, Ванда медленно открыла одинокую дверь, из которой исходил яркий свет. Открыв её, она оказалась в маленькой комнате, усыпанной разнообразными оружиями, начиная дешёвыми пистолетами, заканчивая саблями-рнвольверами и паровыми карабинами. Моррети встречает молодой парень азиатской внешности по имени Ли Хан — похоже он давно знаёт её, судя по его доброй улыбке.       — Здравствуй, Ванда! Давно не виделись.       — Привет, Хан. Рада встрече...       — Чего желаешь?       На стол девушка выложила крупную сумку. Заинтересовавший Хан раскрыл замок, после чего его глаза были ослеплены богатством, что скрывала эта сумка. Оружейника встречала гора золотых и медных стимкредитов. Это более сто тысяч свирлонских литас.       — Мне нужен паровой карабин, пара пистолетов, куча боеприпасов... — сказала Ванда. Позже она посмотрела на ошеломленного Хана усталыми глазами. Моррети одним лёгким движением срывает с правой руки длинную перчатку, открывая свой медный протез       — Сможешь модернизировать его для убийства людей? — грозно сказала девушка, не отрывая взгляда от Хана.       — Ванда... Что ты хочешь сделать?       — Неважно... Важен только твой ответ...       Ли Хан тяжело сглотнул ком слюны — его глаза прошлись по стендам, оснащенные медными оружиями и мечами. Позже он повернулся к ней серьезным взглядом. Ванда была готова услышать от него отрицательный ответ, но...       — Да... Я готов к вашим услугам... Пройдёмте в мой кабинет.       Ли Хан ушел в противоположную дверь, а за ним пошла Ванда, пройдя через лабиринт стоек и стендов. Она попала в очень темную комнату — резкое включение фонаря заставило её слегка вздрогнуть.       — Садитесь... — встретил девушку азиат, который стоял около медицинского кресла с металлическими подносами на ручках. Моррети повиновалась и села на такое удобное и успокаивающее её кресло — девушка положила свою усовершенствованную руку на поднос.       — Потерпи, немного. Будет немножечко больно, — спокойно сказал Ли Хан, который только убирал с протеза ещё не законченные капсулы с паром. Его пальцы протянулись к медным скобам, которые закрепляли конструкцию и локоть девушки. Когда Хан убирал по одной скобе, Моррети ощутила острую боль. Она словно чувствовала свою настоящую правую руку, которой нет. Ванда прикусила нижнюю губу и лишь истошно мычала, когда Ли Хан снимал с нее скобы, которые присоединяли её тело с конструкцией. Наконец, оружейник держал в руках оцепленную от остального тела медный протез и отнес на огромный стол, который был усыпан разнообразными приборами, а под ним лежали ящики с запчастями.       — Вам придется подождать... — сказал вслух Ли Хан Ванде, которая смотрела на свою отсутствующую руку. Тем временем, оружейник внимательно рассматривал протез — его глаза прошлись по каждой детале, каждой шестерне, которой была внутри этой конструкции. Даже инструменты были не нужны — Хан разбирал конструкцию на мелкие части, которые компактно уложились на столе. 79 деталей входило в этой медной руке — большую часть занимали шестерёнки разных размеров, пластинчатые мембраны, а также крупные кольцам, в которые вставлялись капсулы и по мелким трубкам пускали пар в конструкцю. Ли Хан залез под стол, взяв большую коробку с надписью: «Осторожно, острое». Затем, оружейник положил на стол ещё один ящик с различными запчастями.       — Ну, приступим... — вздохнул Ли Хан, доставая из коробки длинный клинок, а также острые бронзовые когти. Его руки тянулись к ящику, чтобы взять пару запчастей. Первым делом Хан заменил кончики пальцев на когти, собирая каждый палец уже с нововведением. Прикрепив острый, как бритва, клинок к подвижному механизму, собранный из мелких запчастей, Ли Хан разработал выдвижные лезвия в протезе, подобные рукам клешням богомола — они будут молниеносно выходить из механической руки и также быстро расправляться с врагами. Дело подходило к концу — осталось всё собрать воедино. Ли Хан присоединял каждую мембрану друг-другу, воссоздавая корпус руки. Хан наблюдал, как постепенно создалась целая, гладкая и женская ладонь с когтями тигра. В каркас оружейник устроил тот самый клинок, который будет раскрывать и скрываться за подвижной пластиной. Оружие будет скрыто за корпусом протеза — как-будто вовсе его и не было. Дело с шестернями было очень затратным для Ли — оружейник очень недолюбливает возню с этими мелкими деталями. Каждая шестерёнка должна быть на своем законном месте, и каждая из них должна хоть как-то двигаться. А ещё к этой конструкции добавились ещё парочка, которая будет и раскрывать тот самый клинок. Одна ошибка и вся система будет сломана, после чего нужно всё переделывать, или в худшем случае воссоздать новый, более объемный протез. Благо на глаз все шестерни были на месте и, закрыв эту медную, компактную конструкцию, Ли Хан с облегчением вздохнул. Тяжёлый груз спал с его плеч.       — Я сделал это! — выкрикнул Ли Хан, который в своих руках носил усовершенствованный протез. Ванде не терпиться его опробовать на деле.       — Тебе лучше его протестить на состояние всей этой системы... — закреплял Ли Хан скобы к локтю девушки. После того, как парень расставил все капсулы на механизм, Ванда пошевелила своими пальцами с заострёнными когтями.       Моррети с облегчением встала с кресла, осматривая свою новую руку. Взмахнув им, как жестами показал оружейник, из предплечья соскочила мембрана, а за ней вылез, подобной сабле, клинок.       — Чтобы выпустить оружие требуется немало энергии пара. Так-что всё же пару капсул держи у себя, — усмехнулся Ли Хан. Ванда слегка улыбнулась, смотря на лезвие, на котором она видела своё отражение — девушка видит ещё молодую, веселую, не испорченную себя, которая сменяется нынешним унылым лицом, переполненного гневом.       Пара возвращалась в просторное помещение. Ли Хан собирал с полок и стендов желанное Вандой оружие. На столе уже лежали два медных пистолета в кобурах, паровой карабин, а также полный боеприпасами короб.       — Ты можешь брать всё... — сказала девушка, цепляя за свой пояс кобура с пистолетами. Она перебросила на свое плечо карабин. Её руки по одному помещали боеприпасы в передние, внутренние карманы своего плаща до тех пор, пока они не забьются.       — Но... но я не могу взять всё. Могут расценить за воровство...       — Слушай, Ли, это последние деньги, которые я имею. Мне не нужны они. Я уже всё потеряла в этой жизни. Из этой войны я не выберусь живой, ты мне поверь, но я все равно испольню миссию, которую нужно закончить кровью своих врагов...       Ли Хан с грустью проглаживал черную сумку, начиненную деньгами. Не сдержав своих эмоций, Ванда покрывается слезами — она набрасывается на оружейника крепкими объятиями, пачкая его одежду горькими слезами. Хану же остаётся лишь утешать её, поглаживая девушке бурую голову. Именно от этого им стало обоим тепло в душе — они бы хотели обниматься до конца своих дней, лишь бы снова не потерять друг-друга. Они понимали, что это была их последняя встреча в жизни и они никогда не пересекутся.       — Мне надо идти... — прохрипела Ванда, ослабив свою хватку. Она повернулась в сторону входной двери. Грустный Ли Хан, словно статуе, не отрывал с нее взгляда.       — Лишь бы всё сработало... — пробормотал волнительно Хан, после того, как дверь наконец захлопнулась. Последние минуты их последней встречи закончились...

***

      Где-то далеко в Альдегиде расположилась отстраненная от паровой цивилизации усыпанная заветами и керамическими статуями усадьба — одноэтажная резиденция Уилла Стайбага находится в центре этого поселения, за которым стояли несколько космических кораблей порочных псов.       Ванда, одетая в кружевное платье и в черные чулки, сидела в пустой ванной комнате около зеркала — она опиралась руками об стенки белоснежной раковины. Её тяжёлое дыхание слышалось везде в этом помещении, так как её только-что вызывают к боссу — она очень сильно переживает о том, что произойдет потом. Перед ней стояли несколько банок с таблетками, в особенности противорвотное. Рядом с медикаментами стоял стакан с чистой водой. Ванда, смотря на зеркало, осматривала количество капсул с дымом на своем протезе, надеясь, что этого хватит на одну бурную ночку.       — Gott hilf mir — пробормотала Ванда, взяв в руки одну оранжевую таблетку противорвотного, а также пилюлю с медно-золотым покрытием — пилюля с омнибегом, которая слабо подавит боль, которую нанесут порочные псы. Каждая из них полезла в рот девушки, после чего она преподнесла стакан к губам. Теплая вода прошлась по её глотке, забрав с собой и таблетки.       Моррети, стиснув зубы, чувствует пульсирующую боль в голове, после которой она немного вздрагивает. Всё в глазах темнело и двоилось. Когда эффект прошел, девушка взглянула на себя в зеркало — она увидела свое лицо с потресканной правой щекой, а также с пурпурными глазами, которые мистически-ярко светились.       — Вам уже надо идти... — приоткрыла дверце старушка, одетая в белоснежное платье, украшенное в бронзовые заклёпки. Моррети пошла за ней.       Она следовала за старушкой по лестнице, ведущую вниз, а позже по коридору, который был полон охраной. Порочные псы скрывали свои лица черными противогазами — о чем-то весело разговаривали.       — Какааая у вааас, сексуальная медная рука... — протяжно пристал к Ванде покрытый комбинезоном один из них, который своими руками трогал металлическое покрытие. Похоже он был в пьяном состоянии. К нему подходит такой-же человек, который отгораживает своего напарника от девушки, после чего они ввязываются в мордобой. Кулак прошёлся по противогазу, сломав ему глазные стёклышки. Бойцы слились воедино, да так что не разберёшь, кто здесь кто.       — Я всё ещё не понимаю характер этих бандитов... — прокомментировала Ванда.       — Я вас понимаю. Это у них такой менталитет. С одной стороны они сволочи-звери, с другой-же они браво клянутся своему кодексу, сохраняя хоть малейшую часть человечности. Они просто так не пристают к служанке босса, ведь за это можно и пальцев лишится. Но все равно они аморальные сволочи... — сказала спокойным тоном старушка.       Наконец они подошли к крупным дверям, которые тут-же их открыли два охранника в черных противогазах. Ванда попадает в просторное, освещённое кислотными неоновыми красками, помещение, в центре которого сидел на большом мягком диване обнажённый мужчина. Это был Уилл. Обыкновенная жёлтая маска закрывала всё лицо Стайбага, кроме подбородка и губ мужчины — из мелких разрезов виднеются жёлтые глаза. Вокруг него сидели две девушки — пепельноволосая, покрытая шрамами по всему телу, и представительница расы кошко-женщин Сарив. Они проходились своими крошечными пальцами по крепкому груди Уилла, который украшал отпечатанный клеймом человеческий череп. Когда Ванда смотрит на его грудь, то сразу-же чувствует эту жгучую боль от заколенного чугуна.       Когда Уилл заметил идущую на нее Ванду, он сразу-же похлопал ладонями, после чего утешающие его девушки тут-же весело убегают. Стайбаг, закуривая большую толстую сигарету, пускает клубни дыма, которые тут-же подсвечиваются кислотными цветами светильников.       — Что-то ты сегодня не в настроении... — пробормотал Уилл, вцепившись за щеки девушки своей худой рукой. Он медленно поворачивал её голову, осматривая глотку и глаза. Однако Стайбаг, продолжая курить, очень долго сверлил взглядом на трещины на правом щеке — ему очень нравился этот похожий на шрам безобидный дефект.       — Знаешь, что мне нравится в тебе в отличие от остальных девок, которых понабирали идиоты со всей галактики... Так это то, что у тебя закалённый, твердый характер. Ещё и механическая рука, работающая на пару. Но тебе не нравится эта модификация, правда ведь?       Ванда положительно покачала головой. Стайбаг одним движением руки сорвала с её прекрасного тельца платье — его глаза блестели, когда Уилл увидел свою служаночку в черном кружевном белье.       — Хм, ты отличаешься от местного народа, который способен оторвать себе части тела, чтобы заменить их на подделку с кучей бронзовых бликов и шестерёнок. Ты — особенная. Ты не из стимфиллеров. Именно это мне в тебе нравится, а трещины на лице лишь просто вишенка на торте...       Когда она первый раз встречалась с Уиллом, Ванда ожидала более жёсткого обращения. Её бы везде называли «сукой», «дешевой шлюхой» и «уродливым созданием», если она столкнулась с альдегинскими бандитами. Только за это Ванда "уважает" порочных псов — уважение, которое тут-же блекнет с ненавистью к этой организации.       Уилл продолжал гладить лицо девушки — его пальчики проходились по подбородку. Когда Ванда ощущала, как подушечки босса мягко проходились по трещинам, то она выпускает из своей груди больше вздохов. Казалось, что она сейчас просто задохнётся. Увидя это, Стайбаг тут-же дёрнул рукой от движущихся трещин на щеке.       — Ладно... Я понял... Давай ты просто ляжешь на диван...       Моррети присела на мягкое покрытие, около руки Стайбага. Ванда положила свою голову на поднимающуюся грудь босса, когда ладонь мужчины дотронулась до её бедра. В такой момент девушка только думает о своём — о семье, о Ли Хане, с которым она встретилась когда-то в парке. Она также очень сильно переживала насчёт тоскующей по ней матери. Однако Ванда тут-же просыпается, когда чувствует, как Уилл целует её в губы.       Ничего с этим Моррети не смогла сделать. Она просто призакрыла глаза, чувствуя, как шершавый язык проникает в её рот. При этом, Стайбаг только-что закурил — от этого поцелуя Моррети ещё должна стерпеть привкус вредного дыма, схожего с черными выбросами медных паровых машин. Наконец они прекратили целоваться — капля слюны сползла с губы девушки.       Стайбаг тем временем, пока Ванда неистово дышала и кашляла, снимал с нее черные трусы. Бесполезная сейчас для него элемент одежды тут-же улетел в противоположную стену от дивана.       — Знаешь, тебе лучше не стоит лекарствами злоупотреблять, особенно омнибегом... Хоть омнибег и не вызывает привыкание, но когда он закончится, то голова потом закружится. Я в таком случае даю стакан обыкновенной воды, — прокомментировал Стайбаг, смотря на пурпурные глаза Моррети, которые светятся гневом. Однако босс этого не замечает и просто усаживает девушку себе на колени. Взгляды их перекосились — Ванда никогда не забудет эти ненавистные ей спокойные глаза Стайбага, как-будто ничего и не произошло у него в жизни. Девушка жаждет сорвать с его лица эту надоедливую жёлтую маску, чтобы узнать больше о своем насильнике.       — Пурпурные глаза, кружевные чулки и металлическая рука. Мне это дико нравится... Стимфиллеры даже имеют какой-то свой вкус...       Стайбаг приподнял спутницу за бедра, медленно опуская её на свой возбужденный орган. Ванда держалась за шею Стайбага, даже пытаясь его наконец задушить. Пальцы сжимались у горла, ощупывая крепкий кадык мужчины. Однако Уилл просто усмехнулся, как-будто он ощутил слабую щекотку — сил сопротивляться Ванде уже не было, а хватка её тут-же уходит. Уиллу нравился этот холодок около его шеи, который исходил от металлического протеза Моррети.       Зрение помутнелось, словно кто-то выключил свет и тут включил его. Она болезненно чувствовала каждое движение ниже пояса — ощущала, как что-то упругое медленно входит в нее. Моррети уже хотела закричать, но зачем ей было это делать — из-за желания выплеснуть свои эмоции, либо-же позвать на помощь? Но никого в помещении, кроме нее и Стайбага нету. А Уилл, уважающий свою жертву за свой стойкий характер, не потерпел бы того, чтобы Ванда кричала от боли. Моррети помнит, как за одну такую выходку получила болезненный удар плёткой по спине 3 дня назад, который все ещё ощущается.       — П... пожалуйста, отпусти меня... — всхлипывала Ванда, смотря на Стайбага пурпурными и смоченные слезами глазами.       — Расслабься... Скоро действие твоих бесполезных лекарств пройдет... — прошептал спокойно Уилл, отчего по спине девушки прошёлся холодок.       Стайбаг полностью опустил Ванду на свой член. Шатенка, прикусив губу, начала плакать — её пурпурные глаза съехали наверх, к потолку. Уилл схватился своими обеями руками за тонкую талию. Девушка глухо пристонывала, когда она медленно подпрыгивала на него. Всем процессом управлял сам Уилл.       Не снимая её со своего члена, Стайбаг поваливает Ванду спиной на диван, а позже всем телом ложится на нее. Девушке было нечем дышать — её как-будто зажал огромный валун. Руками он теребил грудь, не снимая лифчик. Тонкие женские ножки лежали на спине босса. Моррети закрыла глаза, чтобы всё это побыстрее закончилось, как страшный сон. Однако она тут-же очнулась, когда Уилл облизывает трещинки на правом щеке. Шершавый, липкий и такой отвратительный язык дотрагивался до каждой складочки этищ трещинок, отчего Ванде стало не по себе. Она пыталась отдернуть от него свое лицо, от Уилл, словно собака, приставал к ней, покрывая её правую щеку слюнями. Не стерпев всё этого, Ванда жалобно крикнул, отчего она сразу-же получает пощечину по лице. Стайбаг засовывает в рот грязный указательный палец, приказывая своей добыче рассасывать его, как леденец. Ванда беспрекословно ухватился за него язычком и стала его беспрерывно лизать и сосать, как это и требовал босс. Вскоре указательный палец был весь покрыт слюнями девушки.       — Расслабся...       Глаза Ванды сменились с пурпурного на изначальный картой цвет. Девушке становилось плохо, закружилась голова — даже тянуло блевать. Однако она решила промолчать, лишь бы всё быстро закончилось.       Толчки участились — Уилл стал входить в свою спутницу быстрее. Ванда не могла и пошевелиться. Стайбаг тем временем ещё сильнее давил на грудь. Ванда уже не могла терпеть это всё — она начала громко и истошно стонать, поворачивая свой взгляд на вверх. Она сцепилась за спину Стайбага своими руками, немного царапая ему кожу. Но командир порочных псов не обращал на это внимание. Ванда уже задыхалась, а пелена тьмы закрывала её глаза. Моррети лишь волновала, как там мама живёт...       — Твою мать... Только этого не хватало... — остановился вовремя Уилл, когда заметил бездыханное тело девушки. Он позвал на помощь, после чего дверь распахнулась и в помещение зашли два солдата из порочных псов.       — Возьмите её. Оденьте, а потом выбросить в мусор! — приказал обоим Уилл, после чего охранники понесли тело Ванды без сознания. Они взяли её за плечи и утащили за пределы комнаты.       — А мне бы просто одеться... — гневно пробормотал Стайбаг, когда массивные двери медленно закрывали, оставляя его одного...

***

      — Моё имя Ванда Моррети. Неважно кем я была. Важно то, что я собираюсь сделать. Я чертовски ненавижу этот гнусный мир, это униженную, бесполезную массу плоти. А научил меня ненавидить всё это лишь один человек, которого ненавижу всем, мать его, телом — Уилла Стайбага. Это время мести, из которой никто не выйдет живым. Я положу в могилу этих ублюдков, которые издевались надо мной. Но Уилл не заслуживает даже и метра на кладбище. Мне пора убивать. Мне пора умирать. Мой крестовый поход начинается здесь...       Улицы Альдегиды были пусты. В это время даже милиции нету. Девушка подходила к воротам усадьбы — рукотворного обителя зла, в котором Ванда потеряла себя. Теперь-же, её месть свершится прямо здесь...       К ней подошли два охраняющих ворота солдата в черных противогазах. Они подняли на нее модифицированные инопланетными запчастями Ак-47, который выпускают пули, покрытые плазмой.       — Отойдите от ворот! — командовал один из них, который приближался к замерсшей Ванде. Внимательно этот мужчина осматривал её.       — Погоди, ты-же...       Не успев что-то сказать, как Ванда тут-же взмахнула рукой, выпустив заострённый клинок. Лезвие порезало его сонную артерию через костюм — задыхаясь в агонии, охранник выпускал все больше алой крови. Левой рукой Моррети достала пистолет, продырявив ошеломленному солдату глазницы.       — Не зря я переучивалась на левую руку... — с теплотой сказала Ванда, оглядываясь на свои руки.       Лезвие разрезает пополам замок, который закрывал ворота от усадьбы. Ванда медленно шагала по мощенной дороге, смотря на цветущие сады этого места. Клинок уходит обратно в протез и Моррети снимает со своего плеча паровой карабин. Её пальцы убрали предохранитель, повернули маленький рычажёк, включающий подачу пара в конструкцию, а позже приготовили первый медный патрон. На звуки выстрелов пришли члены порочных псов, вооруженые пистолетами и боевыми винтовками. Ванде, наполненой от и до яростью и жаждущей целью убить Уилла, преградили дорогу к главному дому её личного врага колонна врагов. Тысячи стволов были повернуты к ней и одновременно они открыли огонь по девушке.       Ванда спешным движением всего тела отступила за фонтаном, который уже не работал. Порочные псы подходили к её укрытию по одному, поражая фонтан градом пуль. Наконец, когда пуль стало мало, Моррети сделала свой первый выстрел из карабина. Подача пара, который скрывался в прикладе в виде двух золотых баллонов, выпускает бронзовую пулю. Разрезая воздух она попадает в грудь солдату, после чего, тот ударяется лицом об каменную дорогу. Ванда оборачивается, как на нее набрасывается порочный пёс, вооруженый топором. Она успевает выбить их его руки оружие — девушка добивает его тупым концом приклада карабина, ударив в лоб. К счастью на его поясе висела пара связок гранат.       Пальцы девушки сорвали серебряную чеку с одной гранаты, после чего Ванда вышла из укрытия, кинув снаряд под ноги врагов. Она продолжала отстреливаться от порочных псов, пока те только кричали о кинутой гранате. По ушам ударило кувалдой — взрывная волна отбросила одних солдат, других-же поглотила в объятиях синего огня, оставив от них только чистые кости. Их черепа были разными, отличались от человеческих — глазные впадины были либо мелкими, либо большими. Также присутствовали мелкие бугорки на черепной коробке. Отличались они и строениями челюстей — у кого-то они мощные, имеющие длинные клыки, а у других они усыпаны острыми зубами.       — Зря вы меня выкинули... Карма пришла... — прокомментировала Ванда, перезаряжая карабин. Дорога была усыпана трупами порочных псов, а также коврами расплавленных гильз. По камушкам скатились два позолоченных баллона.       Моррети открыла двери дома босса. Она попала в просторную прихожую, усыпанной колоннами и статуями ужасных невиданных зверей из Далёкого Космоса. Перед ней оказалась стеклянная панорама на большой бассейн. Здесь было подозрительно тихо — девушку тревожила пластинчатая камера, которая смотрела на нее из своего зелёного объектива. Потом глазок сменился на оранжевый, а камера тут-же завизжала — из пола вылезла механическая черная турель, оснащённая пулеметом. Когда красная точка, которая исходила от дула защитной башни, остановилась на грудь Ванды, то по ней открылся шквал огненных лучей. Девушка скрылась за колонной, однако лазер прошёлся по левому плечу, оставив жуткое ранение.       Ванда посмотрела на обгоревшую до углей кожу на плече — была видна алая плоть. Клубни дыма шли от ранения. Девушке было очень больно, даже когда она дует на плечо. Турель перестала стрелять и она обратно залезла под паркет.       — Похоже защитная башня вылазит, когда меня зассекает камера... — подумала Ванда, достав из кобуры пистолет. Она осторожно протягивала ствол на камеру наблюдения — рука у нее неистово дико дрожала. Раз выстрел — промах. Второй выстрел рассек стеклянное дверце, ведущую к бассейну. Лишь после третьего она смогла уничтожить камеру, попав по некрепкому корпусу.       — Слава богу, что турель не активировалась после того, как я уничтожил камеру... — появилась в голове Ванды эта случайная мысль.       Она идёт по лестнице и, выйдя в открытый коридор, встречает несколько охранников в противогазах. Они сразу-же открывают огонь по незваному гостю. Ванде было необходимо постоянно изворачиваться, ведь здесь уже не будет никаких препятствий — только открытая дуэль. Пуля молниеносно снесла девушке одну капсулу с паром, который питал энергией её протез.       — Чёрт... В кармане у меня только две капсулы... — вспомнила Моррети, когда наблюдала, как осколки раплылись в воздухе и упали на пол. Протез держался по на двух ещё полных зарядов.       Порочные псы продолжали пальбу по девушке. Карабином она убила двоих солдат. Сзади к ней подошёл один из порочных псов с одним глазком, который ногой ломает паровую винтовку. Предплечьем он душил Ванду, пока остальные не могли попасть в нее — каждая пуля, выпущенная в нее, пропадала в стену.       — Да убейте вы уже её, идиоты! — кричал истошно мужчина, который душил Ванду. Однако он тут-же отпускает её, когда девушка ударяет его головой об нос. Выпустив клинок из медного предплечья, она проходится остриём по груди одноглазого — лезвие тут-же уходит обратно в протез. Достав пистолет и укрываясь солдатом от пуль, Ванда стала отстреливаться от поступающих к ней врагов. Она старалась защитить себя от каждого выстрела за счёт страдания их напарника.       — Да что вы делаете... Убейте вы уже эту суку! — кричал мужчина, которую выбрала девушка в качестве живого щита. Пули попадали в его тело, нанося мучительную боль бедняге.       Вражеский снаряд прошивает тело солдата и попадает в левый бок Моррети. Кровь полилась из её уст — зрение мутнелось. Несмотря на внезапное ранение, Ванда продолжала закрывать себя трупом порочного пса, который больше всего напоминал на мясное решето, нежели на полноценное тело. Осталось только два неприятеля, которые окружили Ванду — они перестали стрелять и медленно подходили к ней. Наконец один из них взялся за комбинезон мертвого напарника, надеясь на то, что под ним лежит цель. Однако... Там ничего нет!       Порочного пса ошеломляет внезапный взмах блистательного лезвия, который отрезал ему запястия, оставив его без рук. Крича от боли и от того ужаса, что он только ощутил на себе, солдат замертво падает, когда медное острие пронзает его грудь и тут-же вынимается, выпуская наружу его красный сок. Ванда подходила к оставшиемуся солдату. Тревожно порочный пёс целится на нее из пистолета, однако к его удивлению весь магазин был пуст. Ему остаётся лицезреть, как разъяренная девушка бежит на него с медными когтями на протезе.       Ванда с дикими глазами опрокидывает свою жертву на пол, а позже наносит ему серию ужасающих и проникающих ударов в его грудь. Бурая кровь окрасила её лицо с каждым ударом. Она ничего не чувствовала — как-будто время вокруг замерло. Она продолжала пронзать уже омертвевшее тело медными когтями — Ванда, выдавив ему глаза, стала стучать затылком об пол. Девушка продолжала месить его голову об пол, воссоздавая длинный ковёр, связанный из крови. Её обезумевшие глаза видели только живого порочного пса, который умолял прекратить это делать, а она продолжала наносить ему боль. На лице навернулись кристальные слезы, которые смешивались с бурой кровью её жертвы. Наконец Ванда с пронзительным криком выпускает лезвие и протыкает им лоб солдата из банды порочных псов.       Моррети с глубоким вздохом смотрела на потолок. Реальность вокруг разрушалась, покрывалась морем крови. Казалось, что она всё это время находилась на маленьком островке, окруженному пустотой. Словно она — парящая на одинокой платформе столица Альдегида. Но всё становится на круги своя, когда Ванда вспоминает истинную причину пребывания в усадьбу. Она подошла к крупным дверям — девушка тяжело дышала, когда вспоминала имя обидчика. Закрыв глаза, Ванда распахивает двери и перед ней уже стоял голый Уилл Стайбаг с поднятыми руками. Прятавшиеся за его спиной, девочки тут-же убегают прочь, оставляя на едине Ванду и Уилла.       — Ты безооружен? — сказала Ванда, направляя на Уилла ствол.       — Да...       — Что ты на этот раз задумал?       — Ничего. Я просто убью тебя голыми руками.       Стайбаг спокойно шел к девушке. Ванда спешно нажимала на спусковой крючок, но она поздно понимает, что её пистолет опустошен. Она уже не успеет зарядиться, так как Уилл был рядом и он готов взмахнуть кулаком в сторону её лица. Ванда ловко уворачивается — мужчина продолжал к ней подходить. Протез тут-же парирует каменный кулак Стайбага, жжимая его ладонь медными пальцами и немного царапая кожу когтями. Левой рукой Моррети успевает пройтись по лицу Уилла, отчего тот падает. Конструкцией она сдавливает ему плечо и со всей силы отправляет Стайбага в стену. Оглушенный босс смотрел на плавные шаги, на элегантные и тонкие ноги девушки, которая шла прямо на него. Ванда левой рукой берется за глотку мужчине. Она готовилась сделать сокрушающий удар медным кулаком, который размажит его мозги.       — Ты не забыла подзарядиться? — спросил Стайбаг, однако Ванда расценила это как за неудачную пошлую шутку. Однако медная рука не слушается своего хозяина — она замирает, а позже болталась, словно мясо на крюке. Ванда не чувствовала свой протез. Левой рукой она берет две похожие на лампочки капсулы с паром, однако она тут-же улетает в глубь кабинета после удара Уилла в области живота.       Очуховшись от мягкого приземления, Ванда протягивает свою левую руку к валяющему рядом с ней батарейке с паром, однако голая нога Уилла раздавливает лампочку, словно титану, уничтожающему маленькую деревню. Пыль летит прямо в глаза Ванды.       — Ты убила моих людей... — наносил с каждым разом всё больше ударов по лицу девушке Уилл. Ванда, стоная от боли, не могла ничего сделать — она словно была лишена своих сил.       — Ты опозорила меня... Ты — ошибка природы, которую я не замечал... Не надо было оставлять тебя в живых! А я ведь желал только добра — меня заставили отдать тебя другому боссу, который был жесток и безжалостен именно к таким существами, как ты...       — Ты лишил меня всего! — стонала Ванда, у которой не было сил даже встать, терпя удар за ударом по её телу.       — Не смей перечеть мне! — крикнул от злобы Уилл. Он взялся за её тонкую левую руку, а позже резким движением вывернул её, словно он сломал таким образомо веточку. Ванда ощутила спектр боли по всему телу — она истошно кричала, когда на пол упала её обессиленная левая рука, которая была единственной надеждой на выход из этой ситуации.       Пнул Уилл Ванду — его широкая нога прошлась по животу девушки. Она, словно перекати-поле, скатилась по полу. Уилл подошёл к своему мягкому креслу. Она уже не чувствовала ничего — она лишилась обеих рук. Силы быстро покидали её, а за ними и жизнь. Ванда вспоминала последнюю встречу с Ли Ханом, вспоминала лицо своей матери — она выглядила как пожилая, но милая женщина с зелёными глазами и с черными волосами.       Перед Вандой оказывается уцелевшая капсула с паром. Тем временем Уилл просто стоял и закуривал сигарету, не наблюдая за девушкой. Стараясь увидеть что-то, Ванда чувствувала внезапный прилив сил, а вместе с ней и возвращение жизни. Она глубоко вздохнула — мыльность с глаз сползла.       — Надо... Добраться до нее... — тихонько со всех сил всем телом и сломанной рукой ползала раненная девушка до лампочки с энергией. Всё не кончено. Всё только начинается. Ванда медленно добиралась до одинокой капсулки, которая светилась золотом. Наконец, добравшись до нее, Ванда схватилась за стеклянный корпус зубами, старясь не раздавить его прямо во рту. Благо, что она могла пошевелить плечом на правой руке. Подвинув поближе к лицу металлическое предплечье, Ванда приблизилась лампочкой к пустому кольцу, в которую она должна потом вставить.       Первая попытка — девушка случайно стукнулась об металлическое покрытие. Вторая попытка обернулась тем, что на лампочке появилась маленькая трещина. Ванда уже на пределе — она вот-вот безвозвратно уронит последнюю надежду. Одна ошибка и она больше не встанет. Не моргая и не пытаясь дыша, Ванда предприняла последнюю попытку вставить капсулу. Задвигались шестерёнки.       Получилось! Силы наконец вернулись, а рука пошевелилась крошечными медными пальцами. Она наконец встала с холодного, покрытого её кровью пола. Молниеносно лезвие вышло из протеза — этот шанс убить Уилла настал. Моррети побежала к нему несмотря ни на что — она была близка к своей цели. Стайбаг вскоре повернулся на надвигающиеся к нему быстрые шаги.       — Ты всё же решила прим...       Стайбаг не успевает среагировать, как вдруг Ванда с воинственным выкриком вонзает лезвие в его грудь. Пытаясь его вытащить, Стайбаг ломает весь механизм выдвижного клинка богомола, сделанного Ли Ханом. Лезвие остаётся торчать в груди босса. После Ванда срывает с него жёлтую маску. Перед ней оказывается остальная часть лица Уилла, покрытая шрамами от ожогов. Девушка думала, что всё же за маской окажется гладкое и элегантное лицо босса.       — Ты довольна тем, что ты сделала?— отхаркнул кровь Стайбаг прямо в лицо девушке. Последняя капля истякла — ярость переполнила разум Ванды. Резким движением она проходится по голове своими медными когтями, пронзая глаза и мозг. Целая её металлическая рука выходила из затылка босса, продырявив череп на двое.       Ванда вытаскивает окровавленный протез из мертвой головы Стайбага. На металле остались несколько липких, вонючих фрагментов мозга, которые вместе с красно-бурой жидкостью стекали на пол. Моррети наблюдала за трупом Уилла, под которым уже собиралась лужа крови. Тяжело вздохнула девушка — большой груз сполз с её плеч. Её месть наконец свершилась.       Уже собиралась уходить Ванда, как она проводит взглядом по мягкому креслу босса, где каждый день подвергалась насилию от него. Она интересуется, что там валается на диване — её протез нащупывает что-то металлическое. Глаза девушки тут-же расширяются, когда увидела, что у нее в ладони — красный телефон с неким контактом «Шон Кембл — друг». С последнего звонка прошло 2 часа — именно в это время Ванда уже попала в усадьбу, перебив при этом кучу врагов.       Быстро поднялась девушка по лестнице, попав обратно в дом. Она спешно вставляет в пистолет магазин из 20 патронов. Ванда решает снять с себя тяжёлый, напичканный боеприпасами плащ, обнажая свою лёгкую жилетку с золотыми кнопками. Она подошла к двери — из проделанного пулей отверстия Ванда решает посмотреть, что происходит на улице.       Перед усадьбой собрались медные машины. Здание окружили полчища новых порочных псов, одетые во всё теже серые комбинезоны и противогазы. В их руках были разнообразные виды вооружения, вплоть до лазерных ружей. Уилл знал, что не выбереться отсюда живым и решил вызвать подмогу, чтобы забрать собой и Ванду — враги уже готовы открыть огонь на поражение. Ванда закрыла глаза и глубоко вздохнула — она снова прокручивала в своей голове все теплые воспоминания в своей жизни: подарок в виде первого протеза, первая встреча с Ли Ханом в бронзовом парке, лицо матушки, а также последняя встреча с оружейником.       — Gott hilf mir... — приняла несчастную судьбу Ванда, проверив снова свой пистолет. Она надеялась убить как можно больше порочных псов. Моррети поняла, что она точно не выбереться отсюда живой...       Девушка распахнула двери — она оказалась в окружении порочных псов я которые направили на нее пушки. Она слышала, как каждый из них перезаряжали свои ружья — она слышала, как парадом грохочут их затворы.       Ванда направила на толпу пистолет. Время остановилось — каждому сопернику, которому не повезло стать последней жертвой Моррети, девушка пускала точную пулю в лоб. Все двадцать патрон из которых лишь 14 попала в головы, продырявили им черепа, а также сделав сок из мозгов порочных псов. Глаза девушки горели ненавистью и желанием увидеть этот мир — поганный мир, отравленный паром, в огне. Ванда не жалела ни о чём, ведь она уже потеряла всё...       Время возобновилось. 14 порочных псов упали замертво с отверстиями в голове. Ванда ощутила, как пуля прошлась по её груди — кровь потекла по её губам. Несмотря на боль, она, словно горе, стояла над полчищем врагов.       — ОГОНЬ! — раздался приглушённый противогазом выкрик, а за ним пошёл град выстрелов, который был слышен в каждом уголке столицы. Все солдаты, которые собрались около усадьбы, не жалели каждый боеприпас — лишь бы больше пуль попало в одну несчастную девчонку. Они молча стреляли на поражение. Ванда была уже покрыта отверстиями от пуль — со всех частей тела сочилась кровь. Её бронзовый протез напоминал на решето, которое тут-же развалилось на мелкие запчасти — пластины одним за одним отлетали от конструкции, а шестерёнки покатились по земле. Девушка ощущала каждую пулю входящую в нее — она стонала с каждым попаданием в неё, не отрывая и взгляда со своих палачей. Несмотря на жуткие раны, она умудрялась стоять на ногах и терпеть столько свинца внутри своего тела.       Наконец порочные псы прекратили адскую пальбу. Перед ними стояла уже окровавленная, продырявленная, но ещё живая девушка. Её лицо осталось не тронутым — лишь реки крови лились из рта мисс Моррети. Несмотря на своё состояние, она смотрела на своих палачей обезумевшими глазами, слабо улыбаясь. Солдаты как-будто попали в свой страшный сон, когда их жертва несмотря на раны оставалась жива.       — Увидимся... с... вами... в... в аду! — пробормотала Ванда — её улыбка с лица пропала. Она падает на колени, продолжая смотреть на порочных псов. Из всей этой толпы вышел их главарь в жёлтом противогазе — Шон Кембл. Он замер и тоже сверлил на нее пустым взглядом, в ожидании окончательной смерти убийцы Уилла. Мужчина стал медленно, не торопливо хлопать в ладоши — из противогаза слышался слабый смех.       Ванда с грохотом упала на дорогу, окрашенную её собственной кровью. Все порочные псы ушли — только Шон Кембл стоял и наблюдал за усадьбой, которую тоже не хило продырявили.       — Ну и ну... Вот это денёк сегодня был...       Наконец человек в жёлтом противогазе ушёл, догоняя своих союзников. Моррети испустила последний вздох и закрыла глаза, погрузившись в вечный сон. Именно таким образом и прошла жизнь Ванды Моррети...

***

      Прошла неделя после этой кровавой ночи. Подцепившисб какую-то болезнь Ли Хан, отправившись на больничный, садится на пустую лавочку под рыжим деревом в бронзовом парке. Сегодня жарковатый день и оружейник решил купить своё любимое мороженое — ванильный рожок с шоколадной крошкой. Ли Хан успокаивается, когда его язык лижет такой вкусный, холодный, но такой обоятельный белый пломбир. Даже несмотря на температуру и на плохое самочувствие, он жаждет покушать мороженного в такой день. Хану показалось этим местом чем-то знакомым, как будто он раньше был здесь. Его глаза проходятся по спинке лавки, где он замечает известную ему роспись:

WM X LH

      Оружейника охватила волна воспоминаний. Именно на этой лавочке когда-то сидели молодые Ли Хан и Ванда. Однако, тяжело приняв утрату, он закрывает свои глаза и поворачивает свой взгляд на небо, на дрейфующие колонны латунных дирижаблей.       — Здравствуйте сэр! — встретила маленькая, беловолосая девочка одинокого Ли Хана. Оружейник от испуга резко поворачивается к ней.       — Что ты делаешь, милая? И где твои родители?       — Я хочу мороженое. Я сбежала от родителей, потому-что они не хотели мне покупать ваниль с шоколадной крошкой. У тебя же вроде ваниль с шоколадной крошкой?       Удивленный оружейник посмотрел на своё ещё не съеденное мороженое и отдает рожочек девочки. Та очень сильно обрадовалась, что она аж подпрыгнула от счастья. Ли Хан ковыряется у себя в кармане и даёт ещё маленькой девочке несколько бумажных стимкредитов. Оружейник закрывает свой рот ладонью, неистово громко кашляя.       — Родителям не говори... Это тебе на мороженое...       Девочка подсаживается рядом с рукой Ли Хана, который смотрел на исполинские дирижабли на небе. Оружейник продолжал кашлять.       — С вами всё в порядке, Сэр?       — Да так, прихворал немного. Лучше держи дистанцию, окей? А так я полон счастья жить, несмотря на болезнь!       — Тогда почему вы грустите? — взглянула одним глазком девочка на угрюмого Хана. Ли же тяжело вздохнул.       — Да так. Попрощался с одной знакомой... Неделю назад... Мы когда-то здесь первый раз встретились — мы купили мороженого и сели рядом. Мы вместе смотрели на закат солнца. А теперь только-что понял, что я сижу на ой лавочке, где мы когда-то сидели...       — А вы слышали неделю назад громкие звуки, сэр?       — Да... Жуткое зрелище было...       — А что за девушка, с которой вы встречались когда-то и попрощались неделю назад?       Ли Хан посмотрел на нее грустными глазами, чуть не пуская по лицу слезинку. Он снова оборачивает свой взгляд на небо.       — Она была удивительным человеком. Её отличали трещины на правой щеке. Она также носила протез, который заменял ей правую руку, которую она потеряла в детстве. Я часто чинил её протез — меняя шестерёнки, мембраны. Неделю назад я её полностью модифицировал на прощание...       Наступила тишина. Девочка смотрела своими невинными глазами на Ли Хана, который все продолжал наблюдать за небесами.       — Знаете... Я встретила тут одну такую-же девушку с металлической рукой...       Ли Хан резко поворачивает свою голову к ребенку. Ему показалось странным и одновременно смешным, когда маленькая девочка сказала, что видела погибшую Ванду. Ли Хан смеётся, думая, что она спутала Ванду с тоже такой-же женщиной. По дороге к лавочке медленно шла неизвестная, покрытая тьмой фигура с медным протезом, которая заменяла ей правое потерянное предплечье. От лучей солнца острые, покрытые засохшей кровью когти блестели, переливались разными оттенками. Из протеза резко вышла бронзовая мембрана, а за ней раскрывается клинок, подобный клешню боговола.       — Но это не может быть... — рассмеялся с кашлями Ли Хан.       — Почему это? Вот она, прямо перед нами стоит...       После этих слов Ли Хана охватил страх — прошёлся по его спине холодок, который перескочил на лицо, а потом на грудь. Руки дико дрожали. Его зрачки расширились, а сам он как-будто задыхался. Мир вокруг него обретал иные краски. Дирижабли вдруг зависли в воздухе, как и птицы, которые протелели над головой оружейника — будто время вокруг парня замерло. Сердце билось быстрее обычного. Оружейник не понимал, о чем говорит эта девочка. Наконец, взолнованный Ли Хан сводит свой узкий взгляд на темную дорогу...