Приятная оговорка

Лучи солнца проскальзывали сквозь пластины жалюзи, испещряя аудиторию и студентов и золотя песчаные волосы Джин. Тоскливый взгляд Дилюка, как обычно, был направлен на лучшую из учеников университета. Оглядываться, чтобы убедиться в отсутствии слежки уже даже не было смысла: все и так знали историю о его безответной влюбленности. Не любить никого на протяжении двадцати лет жизни, когда практически все одноклассницы мечтали хоть об одном его взгляде, а затем неожиданно влюбиться в лучшую девушку университета, которую так же, как его, не волновали потрясенные оханья, доносящиеся от сотни поклонников, было до ужаса иронично. Насмешка судьбы, не иначе. Ее трепетание по аудитории, стремление укрыть прогульщиков, даже если обман в конце концов раскрывался и вредил ей, и ее готовность позволить неучам забрать лучшую тему реферата — Джинн искренне восхищала. Бескорыстность, сочувствие, отзывчивость, нежность — казалось, все качества идеальной девушки сочетались в ней. Но вот незадача, та самая идеальная девушка влюбилась вовсе не в одного из сотен парней, а в свою давнюю соседку по парте — Лизу. Та, напротив, пусть и казалась нежной кокеткой, вовсе не являлась таковой. Каждый, кто переходил дорогу ей или Джинн, еще долго боялись смотреть Лизе в глаза, а потому никто не осмеливался относиться к девушкам пренебрежительно. Влюбившись в другую, она поставила крест на самооценке Дилюка, что стало для Тартальи, известного хвастовством о своих любовных похождений, отличным поводом для подколов, но до насмешек других Дилюку не было никакого дела, или, по крайней мере, он пытался себя в этом убедить. И так, день за днем проходили его скучные будни студента юрфака. Отец все писал каждый вечер, интересовался успехами, и, будто невзначай, спрашивал о делах любовных, слушать о которых Рагнвиндру претило настолько, что желание отчислиться активно нарастало, в отличие от его ухудшающегося самочувствия. Очередная записка вновь была небрежно кинута на парту. Разворачивая смятую бумагу, Дилюк даже не сомневался в адресанте колкости. «Лучшие вина должны настояться перед подачей, так ведь, Рагнвиндр?» — Только записками кидаться и может, а спроси в лицо этого ловеласа о том, не венерические ли букеты он дарит спутницам, так вся его раскованность тут же куда-то исчезает, — раздраженно встряла Мона, сидящая с ним за одной партой. — Я ведь могу и порчу для эректильной дисфункции навести. Угрожающий взгляд девушки тут же заставил Тарталью стихнуть, притворившись погруженным в болтовню препода. — Спасибо, — тоскливо улыбнулся Дилюк. — Слушай, может, хватит убиваться по ней? Знаю, звучит эгоистично, и, возможно, это вовсе не мое дело, но не хочешь отвлечься? — Как именно? — поинтересовался Рагнвиндр, не понимая, к чему клонит собеседница. — Есть разные способы получить удовольствие и забыться. Через сон, как вариант. — И как же? — Спать ложись натощак. Перед сном прочти одно заклинание, я тебе его сейчас же отправлю. Обещаю, наутро забудешь про Джин.

***

Вновь вернувшись выжатым, как лимон, Дилюк все никак не мог перестать думать о словах соседки. «Прочитать заклинание, а затем переспать с кем-то во сне, звучит так же жалко, как моя любовь к ней» — снова погрузившись в печальные думы, Рагнвиндр долго буравил взглядом монитор с письмом Моны, пытаясь узнать, что перевесит: собственные идеалы или желание перестать унижаться. «Боже, да какая уже разница, все равно об этом никто не узнает!» — растущее раздражение преодолело допустимую грань, и, забив на все, Дилюк кликнул на уведомление. «Забуду про Джинн? Мне бы сначала прочитать то, что она прислала» — английские буквы в электронном письме Моны выглядели так, будто кошка астролога просто полежала на клавиатуре. Пытаться понять смысл этих слов Дилюк уже не надеялся, но практически завернув язык в узел и сделав пару мертвых петель, Рагнвиндр все же смог произнести заклинание. «Надеюсь, я не призвал демона» — скептично осмотрев комнату и убедившись в своей безопасности, Дилюк лег на кровать, фантазируя о том, что ему предстоит пережить.

***

Находясь в полубессознательном состоянии Рагнвиндр вдруг ощутил теплые прикосновения. Чьи-то руки ласково оглаживали его грудь, медленно спускаясь вниз. Чувствуя такую непривычную нежность касаний, Дилюк, несмотря на опасность ситуации, вовсе не собирался открывать глаза, а наоборот, кажется, лишь больше погружался в сон, пока чей-то горячий шепот не опалил правое ухо: — Ну же, вставай, сладкий, я же для тебя стараюсь, — голос звучал мягко и тягуче, словно карамель. По телу тут же прошла дрожь, а веки испуганно раскрылись, позволяя увидеть того, кто так нагло восседал на его бедрах. — К-какого черта? — Рагнвиндр, в отличие от собеседника, звучал довольно тревожно. Неизвестный лишь хихикнул. Его движения были на удивление неспешны, плавны, как штиль. Уголки пухлых губ лишь изогнулись в приятной улыбке, вдруг задвигавшись в насмешливом ответе: — Ты же сам этого черта и вызвал, так к чему такое удивление? — тот был все так же невыносимо спокоен, что уже начинало действовать на нервы. — О чем ты вообще? И кто ты? И почему одет так?! Вид собеседника и вправду был довольно нестандартен. Смуглая кожа, мягко поблескивающая под тусклым светом, отлично сочеталась с ночной синевой глаз и длинных волос, в которых игриво затесалась светлая прядка, будто одинокая звезда. Одежда же выглядела немного… вульгарной, однако смотрелась довольно к месту, будто показывая то, что нужно показать. Темные шорты из глянцевой ткани, например, привлекательно обтягивали бедра, а чудом заправленная в них белая рубашка с кружевом на груди и рукавах, расстегнутая на три пуговицы, отлично подчеркивала талию, а так же оголяла острые ключицы и соблазнительную грудь. Обратив большее внимание на темный водопад волос, Дилюк, к своему удивлению, обнаружил в вихре локонов аккуратные черные рожки, а следом за ними обнаружился и хвост, игриво оканчивающийся чем-то вроде сердца. Непонимание и испуг все явнее отражались на лице студента, которое к тому же стало активно бледнеть. Наблюдая за такой картиной, неизвестный, похоже сжалился и все же решил объясниться. — Я — Кэйа Альберих, инкуб, ты призвал меня сегодняшним вечером. Я не собираюсь делать с тобой того, что тебе не понравится, так что не заполняй свою очаровательную головушку волнениями, ладно? И да, дорогой, тебе бы тоже не помешало представиться, — в доказательство к своим словам, Кэйа нежно провел по чужой щеке, легонько задевая ту черными коготками. — Я… Дилюк Рагнвиндр, — неуверенно ответил студент. — Ди-илюк? Звучит необычно, мне нравится, — произнося имя, тот будто смаковал гласные, задумчиво отведя взгляд, а затем, прочувствовав каждую букву на языке, тот вновь изогнул губы в улыбке. — Допустим, я все же сам призвал тебя, но… почему ты парень? — Оу, похоже, кое-кто ошибся в заклинании, — Альберих невинно ухмыльнулся, смеясь над чужой оплошностью, однако затем мягко добавил, — Надеюсь, это не помешает тебе расслабиться? Хотя, в любом случае у тебя нет выбора, ведь я уже здесь. Не успев определиться радоваться ему или плакать, Рагнвиндр вдруг ощутил, как руки инкуба тут же неторопливо поползли к пуговицам пижамы. Созерцать то, как за каждым его действием следит настороженный взгляд, похоже, приносило демону немалое удовольствие, потому движения тут же стали игривей и очаровательней, будто в разыгрываемом представлении. Яркость такому спектаклю добавлял еще и контраст температур, оттого, когда изящные пальцы дотронулись до сосков, Дилюк не смог сдержать удивленного стона. — Умничка, — прошептал Кэйа, обжигая дыханием грудь. Приторно-сладкая похвала тут же заставила щеки заалеть, но останавливать инкуба вовсе не хотелось. Заметив как взгляд студента начал заволакиваться дымкой, Альберих демонстративно посмотрел в алые глаза, перед тем, как мягкие губы охватили твердый сосок, прикасаясь к тому влажным языком. Мягкие касания, нежащие грудь, а так же руки демона, которые начали оглаживать подрагивающий от чувств торс, невольно заволокли все мысли. Думать о чем-то, кроме ласковых прикосновений Рагнвиндр уже не мог, да и не пытался. Из грудной клетки невольно вырвались тихие постанывания, приятно отдающие вибрацией на языке инкуба, отчего хитрая улыбка на его губах стала ярче. Чувствуя чужое наслаждение, как свое собственное, Кэйа удовлетворенно промурчал: — Не сдерживайся, милый, я хочу услышать каждый твой вздох удовольствия. А Рагнвиндр и рад бы, да только опыт двадцатилетнего девственника-праведника явно противоречил с желаемой раскованностью, а речи партнера еще и чрезвычайно смущали, потому Дилюк не нашел ничего лучше, как прижаться к пухлым губам поцелуем, а затем с еще большим стыдом вспомнить, что за свои годы жизни он так и не научился целоваться. Ожидая услышать от инкуба какую-либо колкость, Рагнвиндр приятно удивился, когда его лишь терпеливо попросили: — Позволь мне, — горящая синева чужих глаз устремилась к студенту, словно спрашивая разрешения. Видя то, с каким обожанием на него смотрят, Дилюк почувствовал щемящую тоску в груди. «Ни разу я не ощущал такой любви в свою сторону», — непонятная нежность по отношению к тому, с кем он знаком от силы минут десять, неожиданно накрыла Рагнвиндра с головой. Бесспорно, Кэйа был очарователен. Ласков, как кот, немного саркастичен, абсолютно ветренен, прямолинеен и беззаботен, однако это чувство свободы в нем и привлекало. При взгляде на него в голову сами собой начинали лезть мысли о дальних странствиях, любовании на бескрайний закат, отражающийся в морской глади и объятиях, позволяющих забыть обо всем на свете. Да, пусть эти чувства глупы и, очевидно, не имеют того самого будущего, но и с Джинн его очевидно тоже нет. «Так, может, стоит отдаться этой свободе?» — и Дилюк все же кивнул, позволяя юркому языку завладеть своим ртом. Первый поцелуй в жизни Рагнвиндра оказался довольно мокрым, но до безумия приятным. Мягкие теплые губы приятно прижимались к его собственным, а язык демона неторопливо, практически любовно, оглаживал десна, петляя, и каждое его движение отдавало импульсом удовольствия в низу живота. «Неужели от одного поцелуя может быть так приятно?» — мысленно удивлялся студент. — Ты… такой чудесный, — отстранившись, с одышкой признался Альберих. Комплименты из чужих уст звучали до мурашек мягко и так желанно, что Дилюк уже не знал что делать с бурлящими внутри чувствами. — Неужели я первый, кто украл поцелуй с твоих сладких губ? Я так польщен, милый, — в награду, Кэйа оставил легкий поцелуй чуть ниже пупка, заставляя Рагнвиндра издать судорожный вздох. Усмехнувшись своему маленькому успеху, демон, похоже, решил не останавливаться на достигнутом, начав стягивать с бледных бедер штаны. — С-стой! — смущенно возразил такой вольности Дилюк. — М-м? Что-то не так? Или, может, тебе бы хотелось уделить прелюдиям больше времени, дорогой? — обеспокоенно спрашивал Кэйа, действительно остановившись. Такая реакция всерьез удивила Рагнвиндра. Чувство того, что кто-то переживает о тебе долгое время казалось таким далеким, что ощутив его вновь на себе, студент чувствовал, как сердце само отдается в руки демона. — Нет, просто я… — Дилюк все не мог подобрать правильных слов, однако Альберих, похоже, полностью понял его. — Ну же, милый, не стоит смущаться, если что-то приносит тебе удовольствие, я ведь так стараюсь, чтобы тебе было хорошо, — последнее слово из чужих уст звучало так соблазнительно, что Рагнвиндр более не смог сопротивляться чужому обаянию. — Просто… я тоже хочу сделать что-то для тебя, — такие слова очень удивили Кэйю, отчего тот несдержанно рассмеялся, стесняя собеседника еще больше. — Глупенький, твое удовольствие — это мое удовольствию, я же инкуб. С этими словами Альберих, отодвинувшись подальше, ловко избавился от мешающих штанов и боксеров, а затем уделил внимание и разбухшему члену, не давая Дилюку времени на смущение. Нежно, так, как нравилось Рагнвиндру, обхватив тот пальцами, тот показательно слизал выступивший предэякулят с головки, а затем, плавно обведя ту языком, двинул голову вперед, погружая член в мокрую тесноту рта. Электрический разряд тут же разнесся по телам обоих, вырываясь наружу громким стоном и приглушенным мычанием. Все мысли тотчас испарились из головы, оставляя место приятной пустоте. Чужие щеки и язык плотно обхватывали разгоряченную плоть, обводя выступающие вены, а ритмичные движения и тихое мычание, вибрацией отдающееся по члену, заставляли Дилюка полностью забыть о сдержанности, отдаваясь без остатка в сладкий омут разврата. Не прекращая движений, Альберих доверчиво положил чужую ладонь, ранее сжимающую простынь, на свой затылок, как бы прося партнера полностью подстроить темп под себя, но Рагнвиндр лишь зарылся в чужие волосы ладонью, несильно сжимая их, когда становилось слишком приятно, а так же неуверенно поглаживая необычные рожки, наверное, надеясь, что те могут что-то чувствовать. Кэйю же такой жест очень умилил, но при всем желании сейчас показать этого он бы точно не смог. Оставалось лишь показывать это действиями, которые так красиво туманили алый взгляд, уже почти созерцающий мелькающие огни оргазма. — К-кончаю! — дрожащим голосом предупредил студент, однако для Кэйи это прозвучало, как призыв к более активным действиям. Сомкнув губы еще сильнее, тот плавно опустился до самого конца, вжимаясь носом в чужой пах, пока не почувствовал, как горячая жидкость брызнула на язык. Глаза невольно закатились в импульсе, содрогнувшем все тело, но Рагнвиндр вскоре опомнился, испуганно извиняясь и отстраняя чужую голову. — Прости! Я же просил прекратить! Но в мягких чертах Альбериха все так же не было ни капли раздражения, наоборот, тот хитро ухмыльнулся, словно чеширский кот, и медленно облизнулся, наблюдая, как за языком проследил взгляд Дилюка. — Все в порядке, милый, я сам этого хотел. Студент, сильно засмущавшись от такого неожиданного заявления, смог выдавить из себя лишь раздраженное: — Ты невыносим… — Но тебе ведь понравилось? — Кэйа вдруг взглянул так жалобно, будто ему и вправду был очень важен ответ. — А могло не понравиться? — вздохнув, ответил Дилюк, признавая свое поражение. — Я так и знал! — хитрая улыбка засверкала на чужих устах, заставляя Рагнвиндра желать улыбнуться в ответ. Но вскоре хитрый взгляд вновь обратился к студенту, будто прося от него каких-то действий, однако Дилюк, кажется, вовсе его не понимал, отчего тому вновь пришлось пояснить: — Не желаешь приступить к самому сладкому? Это ведь так нечестно, что кончил только ты, — игривые черты лица вмиг погрустнели. — И… чего именно ты хочешь? — слышать ответ, если честно, было страшно. — Прямо сказать? — Дилюк настороженно кивнул, наблюдая, как демон склоняется над ухом, сладко шепча, — Твоего твердого-твердого члена в моей заднице. Щеки Рагнвиндра от чужой прямоты тут же слились с волосами, заставляя инкуба удовлетворенно улыбнуться, говоря одним взглядом: «Сам же просил» — Ну же, дорогой, прояви наконец инициативу и возьми меня как следует. Я весь твой! — от таких дьявольских речей Дилюк почувствовал, как член предательски встает. Противиться уже было бесполезно, потому, все же желая доставить удовольствие не только себе, Рагнвиндр выскользнул из-под бедер Кэйи и, переняв чужую игривость шепнул: — Тогда быстрее разденься и встань на четвереньки. Альберих в ответ лишь в предвкушении приподнял уголки губ, послушно кивая. Руки неспешно потянулись к рубашке, пленительно расстегивая пуговицы. Смотреть без удовольствия на такую картину было невозможно. Демон, видимо, искренне наслаждался таким вниманием к себе, однако медлить он не стал, сразу потянувшись к шортам, неторопливо стягивая их и позволяя Дилюку увидеть то, чего он так желал. Будто невзначай зацепив бледное предплечье хвостом, тот наконец выполнил требуемое. Такая открытая поза, честно признаться, была для инкуба одной из любимых из-за некой непредсказуемости, поэтому тот уже ожидал в предвкушении первых действий партнера. Дилюк же о сексе между мужчинами знал лишь в теории, однако чужой вход, кажется, уже давно был подготовлен, подрагивая от желания и блестя от смазки. Вид, откровенно говоря, был будоражащим, но Кэйа заставил Рагнвиндра вернуть из мира фантазий: — Я чувствую, как ты имеешь меня взглядом, так почему бы тебе не воплотить в жизнь свои желания? — издевался инкуб, нетерпеливо двигая черным хвостиком. Послушавшись чужой просьбы, Дилюк аккуратно проник в чужое нутро двумя пальцами, внимательно наблюдая за тем, как содрогается демон. Видя, что действия не приносят никому дискомфорта, студент осторожно развел пальцы, выбивая из Кэйа тихий стон. Продолжая движения, Рагнвиндр с жадностью слушал мелодичный голос, хищно следя за трепетом хвоста, который будто выражал все нетерпение своего хозяина. Безусловно, Альберих был прекрасен в каждом изящном жесте, созерцать который было усладой для глаз. От нужных движений тот легонько трепетал, прогибаясь в пояснице, и, наверно, соблазнительно прикусывая губу. Хотелось прикоснуться, понежить, почувствовать чужое тепло, и, стесняясь до ужаса, студент все же потянулся к чужой шее, мягко целуя смуглую кожу и пробуя ее на вкус. — Э-этого достаточно, — взмолил демон, практически утратив былую напыщенность. Но останавливаться, только почувствовав свою победу, Дилюк не стал. Мучительно медленно вытаскивая пальцы, тот с упоением созерцал, как Альберих невольно подался назад, пытаясь продлить приятный контакт, однако те все же отдалились, оставив прозрачный мостик из смазки. Наконец приставив член к чувствительному входу, Рагнвиндр томно скомандовал, поражаясь своей смелости: — Попроси, как следует. Приятно удивившись такой инициативности, Кэйа, ничуть не смущаясь, выполнил приказ: — Прошу, милый, дай мне ощутить твой член глубоко внутри. Я так хочу, чтобы ты заполни-, — вульгарная просьба было прервана резким толчком, заставив инкуба удовлетворенно застонать. — З-здесь, прошу! Послушно толкаясь в нужном направлении Дилюк и сам не мог сдерживать стонов, чувствуя, как узкое нутро туго обхватывает член и слыша чужой сладкий голос. Руки удобно умостились на чужой пояснице, а затем проскользнули вверх, оглаживая ребра и лаская желанную грудь так же, как совсем недавно это делал сам Альберих. Ужасно хотелось прижаться к маняще приоткрытым губам, и Рагнвиндр, мягко наклонив голову Кэйи вправо, медленно прижался к желанным устам, открывшимся перед ним в нетерпении. Ощущать вибрации стонов своим ртом, бесспорно, было просто восхитительно, как и ощущение общей страсти, сквозившей в каждом движении их языков, однако порыв чувств все же пришлось прервать из-за сбившегося к чертям дыхания. Решив не мучать себя и партнера, Дилюк все же отстранился от мягких губ, делая объектом своих поцелуев крепкую спину. — П-прошу, дорогой, прикоснись ко мне! Ласковое прозвище все так же заставляло сердце трепетать. Нежность вновь защемила где-то глубоко в груди, потому, оставив поцелуй под лопаткой, студент охотно выполнил просьбу инкуба. Обхватив чужой член, Рагнвиндр дразняще-медленно огладил большим пальцем головку, а затем провел по длине, постепенно ускоряясь и наблюдая за крупной дрожью, проходящей по спине Кэйи. Стоны невольно звучали все громче и громче, как и пошлые шлепки бедер, наслаждение сладко скапливалось в низу живота, желая вырваться наружу. — Быстрее, пожалуйста! — вскрикнул Альберих, чувствуя приближающийся оргазм. Фрикции тут же ускорились, доводя обоих до грани, и Дилюк, сдавшись первым, с громким стоном излился в чужое нутро, заставляя Кэйю, почувствовав разливающееся внутри тепло, кончить следом в чужую руку. Загнано дыша, оба обессиленно свалились на кровать. Туман в голове все никак не рассасывался, замедляя ход мыслей. — Надеюсь, ты не попросишь меня о третьем заходе? — шутливо спросил Рагнвиндр. — Только, если ты сам этого захочешь, — усмехнулся Альберих. Приятный голос демона с каждой минутой звучал все тише, будто исчезая под толщей воды, а затем и вовсе затих, растворяясь в темноте, затмившей разум.

***

Неприятный звук неожиданно раздался прямо под ухом, заставил Дилюка сморщить брови. Мерзкое пиканье будильника, сопровождающее его каждое утро, вновь достало его из приятной неги сна. Открыв глаза и вспомнив произошедшее ночью, а затем еще и осознав, что это было лишь очень приятной фантазией в отличие от болезненного стояка и нарастающего разочарования, Рагнвиндр смог выдавить из себя лишь протяжное: — Бля-ять. Что ж, по крайней мере, сегодня о Джинн он точно не вспомнит.