Попутный ветер

—Гэгэ, — начинает Цинсюань, обращаясь к статуе, надеясь, что брат его слышит— Гэгэ, я в порядке. У меня хорошая жизнь и люди вокруг хорошие.Есть еда и вода, мне этого достаточно. «Смешно и грустно одновременно.Я ведь был одним из самых богатых небожителей, тем кто буквально купался в золоте.А теперь я рад самому заплесневелому мальту и глотку обычной воды». Гэгэ, я скучаю по тебе. Конечно, невинные люди страдали из-за решений его брата. Но он не мог его ненавидеть, но и поощрять не хотел.Это его старший брат, черт возьми! Он всю жизнь о нём заботился, даже на это пошёл «из-за него», поэтому в данной ситуации Повелитель Ветра видел лишь одного виновного. Себя. Как я могу любить тебя, совершившего такое зло? Но я люблю. В детстве-в том далеком, но таком теплом прошлом-Ши Уду заплетал Цинсюаню волосы в косы. Неровные, смешные, не особо аккуратные, ведь брат никогда не тренировался до этого, да и если честно говорить, никогда и не горел желанием учиться. —Я бы хотел тебя ненавидеть, — признаётся Цинсюань, — но что мне это даст? Этот ворох воспоминаний о полустертом прошлом, иногда хуже, чем знание о настоящем и больном. Он был, и воспоминания о нём таком, никем не будут найдены, рассеянные ветром, разнесенные и разбитые. — Хэ-сюн, — говорит Цинсюань тише, мягче, плавнее, и у него перехватывает дыхание, — в следующей жизни ты обязательно будешь счастлив. Любить Мин-сюна — Хэ Сюаня, — было легко. Может быть, потому что все люди, которых Цинсюань любил больше, чем жизнь, принадлежали воде.Как знать? Возможно они еще встретится. ~~~~~ Когда-то Цинсюань думал что не сможет обойтись без всех своих украшений, заколок и одежд, но посмотрел бы он на себя сейчас-не узнал бы. Худой, бледный и грязный, он бы ничем не выделялся из толпы бродяг если бы не его улыбка. Она светились ярко и заставляли улыбаться всех вокруг. Куда бы он не шёл везде приносил лишь счастье. Но недаром говорят что глаза-зеркало души.Они и выдавали его. В них было столько тоски, горечи и боли по прошедшим временам, что хватило бы на несколько жизней. Да, он мог бы совершенствоваться и стать заклинателем, или мог снова попытаться вознестись… Но зачем? Это было его наказание, за все те годы что он прожил будучи небожителем.Ведь еще в детстве божок-пустослов предсказал ему ужасную судьбу. «Каким я был дураком-подумал Цинсюань- Улыбался всем, поддерживал их, раздавал благодетели, а они… Ненавижу их.» А где-то в темноте, в непроглядных сумерках ночи за ним наблюдала сгорбленная фигура.Отнюдь, силуэт был красив и лицом, и фигурой, только вот плечи его были сгорбленны, словно на него вдруг навалилось вся тяжесть понимания и ответственности. ~~~~~ —Черновод, вам нужно поговорить! Вы же друг другу ни-че-го не сказали. —С чего ты взял, что это мне надо?! — злостно бросил Хэ Сюань. —Черновод-Черновод, — Хуа Чэн демонстративно ухмыльнулся. — Пускай ты столько лет обманывал Небесную Столицу, пускай ты так упорно обманываешь себя, но ты не можешь обмануть меня. —Чего ты добиваешься? —Чтобы ты не пожалел о своём упрямстве. —Я не пожалею. —Как знаешь ~~~ Кажется, Хэ Сюань тогда разозлённо отвернулся и сказал, что Хуа Чэн лезет не в своё дело. И, конечно же, последний в итоге оказался прав.И теперь стоя перед могилой Цинсюаня, Хе Сюань чувствует лишь гнев, но гнев этот направлен лишь на себя самого. И почему он не послушал Хуа Чэна? Потому что боялся собственных «неправильных» чувств, чувств, которых он запретил себе испытывать, но разве они от этого пропадут? Или возможно ему станет легче от этого? Да ни черта подобного! Легче не становилось, только хуже и хуже с каждым прожитым днём. Человеческая жизнь настолько коротка, уж тем более по сравнению с жизнью бога, и казалось бы за столько лет они должны были привыкнуть к смертям, которые преследуют их на протяжении всей их божественной жизни.Привыкнуть то привыкли, но легче от этого не становится. Тем более если это смерть близкого друга. Друга? А он им был? А они были друзьями? Конечно, Цинсюань искренне считал его своим другом и близким человеком, и от этого на душе становилось еще хуже. Хэ Сюань стоял и смотрел в сторону могил с набором абсолютно непонятных чувств и эмоций.В его памяти невольно всплывал тот недавний разговор с Хуа Чэном. Наконец Хе Сюань подходит ближе и садится рядом с могилой друга.Да, именно друга.Как-то сами собой всплыли строки из книги, которую он читал когда-то давно. —"Чувства это как дорогой парфюм.Аромат по началу сильный, приятный, но ослабевает с каждой прожитой минутой.И к концу дня от него не останется ровным счетом ничего. " Если их чувства за столько лет не выветрились, то нужно быть полным дураком чтобы и дальше это отрицать. Хэ Сюань пустым взглядом смотрел на слегка выступающую горку земли невольно косится на могилу Ши Уду, расположенную по соседству.Его, как бога похоронили в Небесной столице, и видимо в память о тех беззаботных днях, Цинсюаня похоронили рядом, пусть он и не являлся богом.Странно но Хе Сюань ничего не чувствовал по этому поводу, ни обиды, ни злости, ни зависти. —Цинсюань, ты не мог просто на меня разозлиться?! Не мог осыпать всевозможными проклятиями?! Не мог просто возненавидеть?! Тогда бы… тогда было бы не так больно… Хэ Сюань внезапно нашёл ироничными свои же мысли.Хоть он и не мог понять, почему Ши Цинсюань его не ненавидел, однако в нём самом от ненависти не осталось и следа, да конечно он все еще ненавидит Ши Уду, но Цинсюаня он не ненавидел уже давно. — Видимо, вне зависимости от судьбы, никому из нас не суждено было стать счастливым, — прошептал он, глядя на могилу. После чего ушёл так же быстро, как и появился.Словно его там и не было, всех тех слов которые он хотел сказать не было, словно не было его чувств, которые на протяжении нескольких лет, каждый день, причиняли ему боль.