Знал бы я, что крионетики такие горячие

— Крионетик. Поддерживает нужную температуру для всяких штук в больнице. — Типа в морге? Йонас кинул на друга пренебрежительный взгляд из-под светлых бровей. Иногда Доган нёс полную чушь несмотря на то, что он самый старший и успешно состоявшийся в жизни. На сколько вообще псионик может состояться в этом проклятом мире. Конечно Доган бы сказал, что самая удачно пристроившаяся в их компании теперь Лу, но Йонас имеет свое однозначное мнение на этот счет. В клубе играла громкая музыка, щекочущая басами самое нутро. На чистом столе уже стояли несколько бокалов с алкоголем, Доган и Йонас сидели здесь около получаса, дожидаясь остальную компанию. Сегодня не типичный вечер. Йонас пригласил новую коллегу с работы. — Так, говоришь, недавно работает в больнице? И ты, самый неприятный засранец Термитника, решил пристроить девочку в компанию? — Во-первых, иди на хер. Во-вторых, никуда пристраивать я её не собираюсь. Йонас сделал ещё один глоток почти прозрачной, с оттенком зелёного жидкости, которая обманчиво мазнула губы и кончик языка лаймом, а затем обожгла горло. В груди растеклось приятное тепло, а пальцы, все еще напряженные после трудового дня, наконец расслабились. — Хрен знает, что там с её социальной группой. Вот только то, что она одна — факт. Пусть расслабится. Что мы, плохая компания? Доган, зная невербальные законы поведения, обнажил запястья и поднял руки. — Лучшая компания. Сотрудник Корпуса, медик-оппозиционер, два садовода, мелочь в самом расцвете переходного возраста и кудрявый красавец. Чего ещё желать одинокой псионичке. Друзья рассмеялись, бросая взгляды в сторону входа. Остальные должны были вот-вот подтянуться. … В глаза сразу же ударил синий неон, когда Йен вошла в «Утконос». К полумраку она привыкла сразу же, как и к громкой музыке, а вот от витающего в воздухе липкого запаха захотелось ещё раз принять душ. Обводя глазами мерцающее пространство, заполненное силуэтами, она искала знакомое лицо медика. Йонас и Йен познакомились в больнице всего пару недель назад, когда хиллеру понадобилось что-то в лаборатории, в которой она проводила большую часть времени. Работа Йен заключалась в том, чтобы поддерживать нужную температуру анализов и образцов, больница экономила на этом кучу денег. Гораздо проще платить зарплату паре крионетиков, чем нескончаемо гасить бешенные счета. Работа простая, но требующая постоянного участия. Конечно, не требовалось создавать целый айсберг, способный потопить Титаник, кровь из глаз не лилась ни разу, но к концу дня голова раскалывалась так, будто изнутри пытается вырваться что-то бешенное и колючее. Наконец, заметив коллегу, Йен поспешила к столу, за которым уже сидели пять человек. Хиллер встал, как только заметил её. Обнялись они неловко, не как старые друзья, но Йонаса, казалось, это совсем не смутило. Со старыми друзьями он не обнимался. — Знакомьтесь. Это Йен, моя коллега. Йен, это Ирма, моя сестра, Тома, её парень, Доган и Лу. Йен подняла ладонь вверх, здороваясь. Ирма поступила так же, Тома приветственно дернул головой, а Доган и Лу молча подняли бокалы. Знакомство протекало легко, никто из группы Йонаса так и не поинтересовался, где товарищи Йен, которыми каждый псионик обрастает в интернате. Каждый был уверен — лезть в чужое дело нужно только тогда, когда тебя об этом попросили. И то не всегда. Уже выпив по паре бокалов, компания весело обсуждала что-то совершенно отвлечённое. Например, ужасный шлем Лу, повышение Догана, недовольное лицо Тины, которую все они небрежно-ласково называли Малой, когда ей снова отказали в просьбе пойти в клуб с ними. Йен давно не чувствовала себя так непринужденно и легко. Голова тяжелела с каждым бокалом, но плечи, спина и ноги приятно расслабились. Щурясь от сигаретного дыма, Йонас раздраженно бросил. — У нас в отделении даже старики подвижнее вас. Сколько сидим, а танцевать так никто и не идёт. Голубые глаза нашли её. — Хоть ты меня не расстраивай, ага? Йен рассмеялась, когда Йонас, затушив сигарету и схватив её за руку, потянул со стула так, что она едва не рухнула. Расслабленные ноги с удивительной легкостью нашли опору. Хиллер утянул её в самую гущу толпы, сразу же отпуская. Тягучую мелодию разбивал на куски ритмичных глухой бит. Йонас запрокинул голову и прикрыл глаза, будто разминая затекшую шею, и стал покачиваться из стороны в сторону, подстраиваясь под мелодию. Йен по очереди повела плечами, двигая бердами в обратную от них сторону. Она подняла руки вверх, словно потягиваясь, но сразу же возвращая их обратно, приглаживая волосы. Яркие цвета, появляющиеся откуда-то из-под потолка, отражались в таких чистых и смеющихся глазах Йонаса. Он улыбался открыто, без насмешки, способной вызвать хоть каплю неловкости, позволяя псионичке отпустить себя. Постепенно мягкие движения сменились на более откровенные. Йен провела руками по своему телу, от шеи и вниз, по груди до живота. Хиллер неотрывно следил за её руками, медленно подходя всё ближе. Когда расстояние между ними исчезло окончательно, Йонас почти невесомо провел ладонью вверх по спине Йен, останавливаясь между лопатками и прижимая её ближе к себе. Грудь, из которой и так разом исчез кислород, прижалась к мужскому телу. Его голова опустилась вниз, пытаясь поймать взгляд псионички. Она же специально не поднимала глаз, уперевшись ладонями в его живот, подтянутость которого чувствовалась даже через ткань одежды. Обстановка резко стала невозможно интимной, грозящей в любую секунду загореться откровенной сексуальностью. Танцующие вокруг люди превратились в плотное кольцо стен, скрывающих их двоих от любопытных взглядов новых знакомых. Бедра Йонаса и Йен двигались вместе, покачиваясь уже медленнее и чувственнее. Горячее дыхание с запахом сигарет опалило ухо, запуская по шее приятные мурашки. — Ты красивая. Голос Йонаса. Такой тихий, что услышать могла только она. В ушах загрохотало. Где-то между ключицами скрутился ноющий узел, заставляющий в смущении опустить голову. Однако, несмотря на это, Йен решительно встретилась с взглядом голубых глаз. Замедлившийся мир вокруг окончательно замер. Минуя его расширенные зрачки и острые скулы, она уставилась на узкие грубые губы. Нестерпимо захотелось их поцеловать. К счастью, хиллер избавил её от первого шага, наклонившись и мягко поцеловав самый уголок губ Йен, спрашивая разрешения. Оно последовало незамедлительно. Слегка повернув голову, она поцеловала его без лишней осторожности. Руки, замершие до этого, двинулись по телу. Поначалу осторожная ласка распалялась с каждой секундой, забирая опору, заставляя вцепиться в него. В голове пульсировало нечто жидкое, пытающее собраться в мысль, но неизменно ускользающее. Музыка закончилась резко и без предупреждения, окатив ледяной водой. Йен и Йонас на пару секунд замерли, уставившись друг на друга. В голове псионички крутилось что-то вроде «надо отойти, мы слишком близко», но уверенно держащий её хиллер и не думал отступать. Желваки на скулах коротко заиграли, пока он обдумывал брошенную следом фразу. — Я такси вызову? На секунду она растерялась. Неуверенная мысль о том, что он жалеет и хочет скорее уехать пропала сразу же, когда взгляд Йонаса скользнул по обнаженной шее и ключицам. Все, что она смогла выдавить из себя тогда, это хриплое и тихое «да». Взявшись за руки, они двинулись к выходу из клуба, ничего не сказав компании, оставшейся за столом. Слова были лишними. Когда Йен обернулась, чтобы взглянуть на них, её провожали 8 смеющихся глаз. … Рассмотреть квартиру Йонаса псионичка не успела. Он не дал ей такой возможности, сразу же прижав к стене и впившись в губы глубоким поцелуем. Его язык мягко скользнул внутрь. Сладкий привкус отдавал лаймом и свежестью, Йен мысленно отметила, что им нравится совершенно разный алкоголь. Она больше любила виски, но сейчас это был самый приятный вкус. Прохладные руки хиллера уверенно задрали вверх её кофту, обнажая небольшую грудь, всё ещё прикрытую бельем. Он мягко сжал тонкое кружево в одной руке. Второй потянул волосы на затылке, слегка запрокидывая голову Йен, чтобы поцеловать шею. Кожа горела под его влажными губами, посылая электрические разряды вниз живота, как только Йонас прикусывал кожу. Из горла вырывались негромкие короткие постанывания нетерпения. Одежда казалась совершенно неправильной и лишней. Йонас разделял это чувство, поэтому на ходу сбрасывал с себя футболку и куртку. Его наступающие шаги заставляли её пятиться назад, жадно разглядывая красивое, рельефное и большое тело, покрытое тут и там шрамами. Которые, к слову, делали его только горячее. Облизнув мокрые от поцелуев губы, он обездвижил псионичку одним взглядом. Слабо потянул на себя кофту, которая хоть и не прикрывала самое волнительное, всё же отнимала возможность любоваться нагой фигурой. — Отстаёшь. Он резко потянул тонкую ткань вверх, заставляя её поднять руки. Сразу же прижался ближе, в поцелуе отбрасывая вещь. Ощущение горячего торса возбуждало ещё сильнее. Рука нащупала маленькую застежку лифчика, расстегивая. Спереди — тело хиллера, которое она уже чувствовала набухшими сосками, позади — кровать. Йен отстранилась от Йонаса, не отводя взгляда села на постель, оказавшись в томительной близости от пряжки ремня. Женская рука нежно прошлась вверх по бедру. Мужская рука ласково погладила её подбородок. С тонким металлическим звуком расстегнулся ремень, жужжащим движением поддалась молния. Штаны скользнули вниз вместе с боксерами, падая на пол бесформенной лужей, из которой Йонас тут же выбрался. Он заставил девушку откинуться на постель, нависнув сверху. Жаркие смазанные поцелуи заскользили по телу вниз. Минуя шею, грудь, замерев на животе. Брюки и белье Йен отправились в темноту комнаты, прохладный воздух коснулся интимных мест, когда хиллер развел её ноги в стороны. Внутреннюю сторону бедра обожгло поцелуем. Йен шумно втянула воздух через нос, прогнувшись в пояснице. Горячий язык оставил влажный холодящий след, потянувшись дорожкой вверх. — Мокрая. Прямолинейная констатация отозвалась на щеках и ушах румянцем, захотелось спрятать лицо в ладонь. Но вместо этого псионичка посмотрела на Йонаса, приподняв голову. Сфокусироваться на его глазах помешало резкое и твердое прикосновение его языка к клитору. Внизу сжалось что-то пульсирующее, а голова беспомощно упала назад. Йонас неспешно двигал языком снизу вверх, придерживая бедра, которые тянулись друг к другу. Йен завертелась, за что получила укоризненное «мешаешь». Сконцентрировавшись на выравнивании дыхания, она постаралась замереть, удерживая ноги ровно. Это далось нелегко. Мучительное усилие вызвало дрожь, которая странным образом способствовала приближению оргазма. Твердый язык ускорялся, двигаясь теперь из стороны в сторону. Комната наполнилась тягучими стонами. Мокрые звуки совсем не смущали. Теперь Йонас держал её бедра с внутренней стороны, шире разводя ноги. Длинным указательными пальцами он растягивая кожу, тянущую за собой половые губы. Она была открыта для него полностью. — Не останавливайся. Весь акцент ощущений замер внизу, в одной горящей точке, требующей интенсивности прикосновений. Она широко раскрыла глаза и громко застонала, когда почувствовала внутри сразу два пальца, вошедших без предупреждения. Он с нажимом провел по передней стенке, сгибая пальцы и возвращая их назад, повторяя движение. Оргазм сжал его резким сокращением мышц. В голове разлилась сладкая нега. Сбитое дыхание, пытающееся вернуться в норму, прервалось поцелуем. Йонас снова навис над ней, оглаживая раскрасневшиеся щёки. Чувствительная после оргазма кожа остро ощутила его твердый член, запуская по телу новую волну сокращений. Он пристально посмотрел в её глаза. — Сегодня без передышек. Горячая влага приняла его легко. Он мягко скользнул внутрь, приятно заполняя её. Двигая одними бедрами, Йонас начал неспешные движения, позволяя Йен привыкнуть к себе. Ноги сами обхватили его бедра, заставляя входить как можно глубже, задерживаясь. Ощущения рельефного члена, скользящего в ней, плотно вбивались в сознание, вытесняя любые другие мысли. Когда Йонас поднялся, взял в руки её щиколотки и задвигался быстрее, грубее, воздуха стало чертовски не хватать. Йен стонала уже отчаянно и хрипло, сжимая в ладонях свою грудь. Пришлось собрать все силы, чтобы приподнять голову и посмотреть на хиллера. Влажная кожа красиво переливалась напряженными мышцами при каждом резком движении. Волосы спадали вниз, прикрывая лицо. Все, что она могла сейчас увидеть — это приоткрытые губы. Вид обнаженного мужчины, в чьих движениях были лишь уверенность и сила, горячил в венах развязную похоть. Она протянула к нему ладони, он схватил их своими руками, поднимая податливое тело к себе. Йен обхватила его шею рукой. Сидящий, он устроил её сверху, сжав женские бёдра. Она прижалась своим лбом к его, не прекращая стонать, задвигалась сама. Насытиться не получалось. Прикосновений было мало, стоны распаляли всё больше, откровенность тел побуждала исследовать каждый уголок. Хотелось глубже, жестче, быстрее. Он безжалостно сжимал тонкую кожу, оставляя после себя красные пятна, пока она спешно вбирала его в себя. Размашистые быстрые движения практически доводили до исступления, мышцы бёдер уже горели, но остановиться было невозможно. Твердые соски терлись о Йонаса, сладко раздражая кожу и отвлекая от ощущений внизу. Они кружились в урагане экстаза, сносящем к черту всё на своём пути. Чувствуя новую нарастающую волну удовольствия, Йен опустила одну руку, растирая набухший клитор. Йонас отпустил её, откинувшись на руки назад, наблюдая. Это было красиво, развратно и горячо. Свободной рукой псионичка нашла опору на его животе, помогая себе взорваться новым оргазмом. Почувствовав, как она сжала его, Йонас сам задвигал бедрами, толкаясь как можно глубже в приятную узость. Она кончила с громким стоном, выпуская из себя член хиллера, который излился на её бедро. Обессиленные, они оба упали на кровать. Тягучий воздух в комнате не помогал дыханию. Йен закрыла глаза и стерла с лица мокрые прилипшие пряди. Громко вбирая воздух, он выдавил из себя: — Это было… Охренительно. Поднимаясь с постели, Йонас поцеловал её в лоб. Приоткрыв окно, он закурил. Девушка перевернулась на бок, подпирая голову рукой и разглядывая точеный силуэт. — Знала бы, что у вас в больнице так радушно принимают новеньких, давно бы сменила работу. Йонас засмеялся, очередью выпуская сигаретный дым. — Знал бы я, что крионетики такие горячие, пригласил бы тебя в клуб в первую встречу.