Flawless

Йегер ненавидел отпускать парня далеко от себя. Когда Армин уходил — а он уходил иногда, потому что «Эрен, я так сильно люблю тебя, но ещё я люблю то, чем занимаюсь в своей жизни», — в груди Йегера смешивались страх за «его дорогого мальчика», ревность к любому фонарному столбу и некая рассерженность, ведь это был его Армин, который должен был быть исключительно с Эреном, улыбаться лишь ему и безудержно тянуться только к его рукам, а не вот так просто уходить, разрешая поцеловать себя напоследок. Его собственник внутри рвался остановить Арлерта, закрыть дверь, а ключ просто спрятать и навсегда забыть об этом месте. И Эрен, несомненно, не испытывал никакой вины из-за своего томно-собственнического желания, но опасения потерять доверие к Арлерту удерживали его от необдуманных действий. Эрен был захвачен Армином полностью. Раньше такого не было. Раньше вообще мало что было. А сейчас он обрёл все, о чем мечтал. Тоска, которая ломает ребра и выворачивает наизнанку. Необоснованная паника, которую до безумства хочется выблевать, сунув два пальца в рот. И страх, что отравляет кровь так сильно, аж организм не способен справиться. У Эрена была задача — уберечь себя и парня от этого навсегда.

***

По словам Эрена, выбраться погулять на набережной в этот июльский вечер — замечательная идея. И Армин был полностью согласен. Потому что мягкое тепло закатного солнца было таким же приятным, как любовь его парня. Совместные прогулки, походы в кафе, успокаивающие слова и невозможное удовольствие ночами — казалось, что все чувства Арлерта умножались ещё в одиннадцать раз, когда он был рядом с Йегером. Только вот порой Эрен вёл себя странно. Он не то чтобы запрещал своему парню говорить с кем-то кроме него самого, скорее не одобрял, но Армину становилось стыдно, если он отвлекался от Йегера. Он не мог понять, в какой момент это началось, но чувствовал правильным, ведь Эрен значил для него гораздо больше. Каждый прохожий в любое время и на любой улице смотрел на Армина, на его дорогого Армина. Каждый незнакомец пожирал его взглядом, хотел его, думал, как забрать к себе это безропотное существо, и Эрен знал об этом: он мог увидеть это в их взгляде, в том, как они жестикулировали, как говорили, а его мальчик был слишком наивным, чтобы увидеть это, слишком вежливым, чтобы отказать, слишком прекрасным, чтобы знать, о чем замышляют все эти люди, о том, что хотят разорвать на мелкие кусочки; и если Эрен не защитит его, если не спрячет от этого жестокого окружения, если не покажет, что Армин принадлежит ему, если они не будут знать об этом... Эрен не позволил Арлерту разговаривать с бариста, когда они хотели заказать кофе на той самой набережной, с опаской посмотрел на официанта, и, когда Армин просто попытался самостоятельно заказать свой капучино, Йегер крепко сжал его запястье, заставив другого почти зашипеть, а взгляд его кричал: «Поговорим об этом дома». Тогда он сделал заказ вместо Армина, и последний выпил его, проплакав перед этим на коленях Эрена около получаса, извиняясь после выговоров и разочарованных холодных взглядов на него. Но одно маленькое правило «не разговаривай, не подходи, не смотри на других», было крошечной ценой за любовь и заботу, которыми Эрен осыпал Армина.

***

— Не хочешь уволиться с работы? Этот вопрос прозвучал оглушающе громко в тишине их кухни, настолько неожиданно нахлынув на Армина, что тот даже не донёс вилку с ужином до рта. — Что? Эрен мысленно дал себе подзатыльник: «его мальчик» был ошарашен этим вопросом. Йегеру стоило бы подготовить Армина к разговору или хотя бы спросить помягче. — Просто мне кажется, что ты слишком устаёшь после смены, а видеть тебя вымотанным просто кошмарно, — голос Йегера звучал приглушенно. Армин вздохнул и, максимально медленно положив вилку обратно, уставился на тарелку. Он не хотел спорить с Эреном, уже заранее признавая свое поражение, но тот порой требовал слишком много — Арлерту очень дорога была должность бариста в этом уютном кафе, где пахнет кофе, ванилью и горячим шоколадом. Так что этот вопрос заставил волну паники прокатиться по телу, и в животе неприятно свело — так случалось, когда Армин начинал переживать и нервничать. Заметив реакцию его парня, который, должно быть, выглядел так, будто был в абсолютном ужасе от одной идеи об увольнении, Эрен сухо рассмеялся, вставая из-за стола и обходя Армина сзади, а после обнимая за плечи: — Ты чего, котенок? Я ведь не сказал ничего такого. Эй, все в порядке? — Арлерт даже не повернул голову, продолжая пялиться на кусочки помидора в салате. — Армин, посмотри на меня, — младший поежился от тона Эрена, который был обманчиво мягким. Это, вероятно, могло перерасти в приказную грубость. Он всегда говорил с ним так, когда хотел показать свою власть над парнем, и, если честно, у него получалось. Арлерт обернулся на Йегера и постарался выдавить нечто наподобие улыбки; вышло очень неправдоподобно. — Другое дело, милый, — Эрен оценил это. Армин посмотрел на Йегера, и в его глазах отразилась немая просьба: «Не надо, пожалуйста, не делай этого. Не лишай меня важных мне вещей». Эрен проигнорировал, оставляя на виске Арлерта касание губ и садясь обратно за стол. — Я люблю это кафе и люблю работу там. Я хочу продолжать. — Но ты ведь можешь заваривать кофе каждое утро для меня, если это доставляет тебе такую радость, — Йегер непринуждённо, словно они сейчас не говорили об этом, вновь принялся за ужин. Армин покачал головой, произнеся короткое: — Это другое. — Малыш, неужели ты опять хочешь спорить? — Йегер внимательно оглядел своего парня. Армин хотел достучаться. Хотел, но понятия не имел, как. И обычно в детстве, чтобы родители обратили на него внимание, он мог начать истерить и громко кричать; сейчас он раздумывал над этим же. Но он сумел сдержать в себе этот порыв. Эрен терпеть не мог, когда Армин был непослушным, и начинал выходить из себя. Он порой мог схватить его за плечо, запястье, начать кричать и говорить, как расстроен его поведением, и это выводило младшего на слезы и огрызания. Они проходили это большое количество раз, и у Арлерта перед глазами все загоралось красным, он вспоминал: Эрен его любит. Это ради Армина. Он не причинит вреда. — Но я не понимаю, зачем это? Что может случиться? — он звучал обеспокоенно и непонимающе. — Это ради тебя. Я не хочу тебя утруждать, и я более чем уверен, что смогу обеспечить нас с тобой. Не переживай, у тебя будет все, твое увольнение не станет поводом, чтоб меньше тебя любить. Это не отразится на нас в худшем смысле. Арлерт отстранённо похлопал глазами, как будто пытался выйти из состояния, где ему что-то послышалось или показалось. — Но люди работают и практически все состоят в отношениях. Это не будет нам мешать, и... — он был оборван на полуслове. — Нет, ты не понимаешь меня, Армин, — теперь Эрен начал говорить медленно, не меняя той интонации, и его пальцы сжали бумажную салфетку как-то сильнее, чем стоило бы: раздражение медленно заполняло Эрена, и Армин знал, что причиной этому являлся он сам. — Прости, — коротко кинул последний. — Дослушай, — было заметно, что Йегер собирается прикрикнуть, если парень не прекратит, и последний еле заметно кивнул. — я всегда заботился о тебе. Где бы то ни было, я приходил тебе на помощь, я был рядом, когда ты просил об этом, когда я видел, что тебе нужна поддержка. Неужели ты до сих пор не понял, насколько я люблю тебя? Я не сделаю чего-то плохого, Армин, иначе я умру от ненависти к себе. Парень выделил последнюю фразу, и у Армина внутри все стянулось в тугой узел: Эрен действительно был невероятной поддержкой для него каждый день, несмотря на то, что Армин порой вёл себя отвратительно и игнорировал просьбы. И вот даже сейчас он противился, хоть его парень всего лишь хотел сделать лучше. Арлерт снова почувствовал себя виноватым до кончиков пальцев. — Л-ладно, я... Можно мне подумать? — младший поднял взгляд на мужчину. Его терзало между двумя чувствами, и он не знал, какому из них покориться. Зато он знал, что Эрен старается ради Армина. — Конечно. Я ни в коем случае не тороплю тебя, куколка, — с самым настоящим одобрением в голосе ответил Йегер, с наслаждением впитывая абсолютно преданное и разбитое выражение лица другого. — Хорошо, — тихо сказал Армин, и парень смог его услышать только из-за того, что в кухне воцарилась давящая тишина. Желая прекратить это, Арлерт продолжил есть, хотя кусок уже в горло не лез. Он криво улыбался, когда после долгих объяснений, почему он так поступает, Эрен придвинулся ближе, чтобы Армин обнял его; Эрен тут же стал шептать парню на ухо, что защитит его, что ему не о чем волноваться, что с ним, с его справедливым и заботливым партнёром, он в безопасности.

***

Армин неловко переминался около кабинета владелицы кафе. Идея об увольнении не остановилась на разговоре, и Армин действительно искал аргументы не делать этого. Однажды он заперся в ванной и сидел там порядка двух часов в знак протеста. Он полагал, это подействует на Эрена, но все закончилось тем, что Йегер вновь рассерженно сказал Арлерту, что он ведёт себя глупо, как подросток, а после, как это обычно и случалось, успокаивал его, размазывая слезы по лицу и говоря, как сильно он дорожит «его сладким мальчиком». Это высасывало все соки, и Армин сдался. Черноволосая девушка приветливо улыбнулась и поприветствовала парня, когда он наконец заставил себя войти в кабинет. Армин окинул взглядом небольшое помещение, войдя внутрь, и, увидев на столе лист с заявлением об увольнении по собственному желанию, прикусил щеку: он так чертовски не хотел этого делать. Но дело осталось за малым — поставить роспись в графе и уйти в закат. Армин подошёл к этому столу, чувствуя, как его ноги все больше и больше напоминают вату. — Странно, что ты увольняешься, — сказала Фейт, которая являлась не кем иным, как директором и владелицей. Глаза Армина побежали по строчкам заявления, стоило ему опуститься на стул. — Я... — в горле пересохло, и Арлерт сглотнул, ища глазами ручку, — да, я решил, что так будет лучше. — Так жаль. Знаешь, я действительно расстроена насчёт тебя. Ты приносил этому кафе такой уют. Сейчас лишь исключительные люди работают для удовольствия, а не ради денег и хоть мало-мальской прибыли. И ты, Армин, — девушка села в кресло, поправив манжет рубашки, — и есть тот самый исключительный случай. Арлерт мысленно взмолился, чтобы она замолчала. Ему и без того было невесело. Он давно ещё не чувствовал себя так подавленно. —Ага... — пробубнел парень себе под нос. — Можно ручку? Фейт спохватилась и быстро протянула другому то, что он попросил. — Поверить не могу, что ты нашёл нечто поувлекательней. Ты всегда с удовольствием приходил на работу и обожал находиться среди кофемашин, белых чашечек и ваз со сладостями. Ты так изменился, Армин. — Я не заметил, — буркнул он, пожимая плечами. — Что заставило тебя передумать? — вновь спросила владелица, а пальцы Арлерта крепко сжали ручку в руках, когда он размашисто черкнул по листу. Он снова пожал плечами вместо ответа. Неожиданно Фейт положила свою ладонь поверх левой руки Армина. Он удивлённо поднял на неё глаза, и тогда их взгляды пересеклись. Девушка смотрела на него чрезвычайно внимательно, как будто пытаясь прочитать причину этого поступка, которая скрывалась за тёмными зрачками. — Армин, что-то случилось? — её голос прозвучал медленнее, чем обычно, как будто она подбирала слова с особой осторожностью. В горле встал огромный комок, и Арлерт осознал, что затаил дыхание. Он беспомощно открыл и закрыл рот, не зная, что сказать. — С чего бы что-то должно было случиться? — произнёс он, хмуря брови, словно был удивлён этому вопросу. — Потому что люди не бросают работу настолько резко без видимых причин. — Не думаю, что это... — Да, это не моё дело, Армин, это ты, наверное, и хочешь сказать. Я знаю. Но ты — наш лучший сотрудник, поэтому если ты не в порядке, то я от лица нашей фирмы с удовольствием помогла бы.  — Нет. Я в полном порядке. Я... Переезжаю, — от лжи не должно было стать спокойнее, но в душе у Армина как будто улёгся шторм. Вполне себе оправдание, чтобы объяснить то, что он только что сделал. Фейт улыбнулась, выдавив неловкое «понятно», и убрала свою руку. Она расправила плечи, а после забрала заявление, вкладывая его в какую-то папку. Армин захотел вылететь вон, настолько обстановка давила на него. Она кивнула, натягивая на лицо печальную улыбку, наполненную облегчением. — Вот оно что. Что ж, надеюсь, ты будешь чувствовать себя там как дома, — сказала девушка, еще раз кивая. Не было понятно — хотя, на деле, Армин и не пытался понять, расстроена Фейт или скорее разочарована, — удачи. Арлерт, почувствовав, что больше тут его ничего не держит, захотел отпустить это место поскорее. Ему думалось, что так станет легче: уходить, не глядя за собой. Выходя из кабинета, он кинул тихое «спасибо, Фейт» и хлопнул дверью, моментально одергивая ладонь от дверной ручки, словно она могла обжечь его кожу. Армину показалось, что так и произошло.

***

На мир должен был нагрянуть апокалипсис, если бы Арлерт оказался не прав, но он превосходно знал, что Эрен уже ждёт его в машине на парковке. И все повторилось, как всегда: заметив серебристый Форд Йегера, он направился к нему. Они должны были отправиться на теннисный корт сегодня после обеда, как раз тогда, когда Армин зайдет и подпишет увольнительную. Армин чуть ли не упал на переднее сидение и тут же закрыл глаза ладонями. Эрен внимательно оглядел его с головы до ног. — Как все прошло? — спросил он, наклоняясь к парню, чтобы поймать его губы для поцелуя. Он отодвинул руки Арлерта от лица и мягко дотронулся своими губами до чужой кожи. — Подписал, — сдавленно бросил Армин, прежде чем ответил Эрену на поцелуй. Легче ничуть не стало: сейчас его парень наверняка гордился им, но сам Армин уже испытывал невероятную тоску по работе. — Хороший мальчик. Я люблю тебя, Армин, спасибо, что прислушиваешься ко мне, — более чем довольно сказал Эрен. Арлерт тяжело выдохнул и отвёл взгляд. Как будто у него был выбор. Он разглядывал улицы города за окном, пока Эрен выезжал на главную дорогу, и не проронил ни слова. Он знал, что возобновление этой темы может привести к ссоре и слезам, но ему нужно было попытаться, ведь иначе он не нашел бы себе места. — Фейт сказала, что все ещё не против вернуть меня в должность, — как бы ненароком сказал он и почти почувствовал, как его сердце забилось чаще. Йегер тяжело выдохнул, качая головой, заставив Армина вздрогнуть. — Армин, мне казалось, что мы говорили об этом. Разве я не дал тебе понять, что так будет лучше? — он продолжал следить за дорогой, но Арлерт понял, что от его недовольства на лбу проступила складка. — Ты это сделал, — голос Армина стал ломким. Он сжал губы. — Вот именно. Лишь потому, что я люблю тебя, мне приходится все еще мучаться. Неужели кто-то любил тебя так, как я? А будет ли? — спросил Эрен с неверием в голосе, не меняя интонации, как будто говорил об очевидных вещах. — Ты, Армин, упрямый и непослушный, но я борюсь с этим, чтобы в будущем мы могли избежать самого плохого в наших отношениях. Я недостаточно стараюсь? Армин думал, стоит ли ему попытать удачу и настаивать на своём, но не смог, потому что Йегер продолжил говорить: — Но, с другой стороны, ты сегодня доказал, что можешь быть хорошим мальчиком, ведь так, детка? Арлерт молча закивал, и внутри медленно начал таять айсберг: его парень был им доволен, ведь Армин не разочаровал его, и от этого спокойствие внутри придавило грусть. — Вот и хорошо. Не думай об этом, куколка. Давай как следует оторвемся сегодня. Я обожаю пятницы, они всегда лучше воскресений, — Эрен нажал на газ, и машина двинулась после зелёного сигнала светофора.

***

Армин рад, Армин смущен, Армин ненавидит себя, Армин счастлив. У него бессонница от того, кто с ним. Всё смешивается в нем и, кажется, вау, скоро у него однозначно начнётся мигрень от этого. Это не одно и тоже, между этим нет никакой гармонии, это не огонь и вода — это нечто большее. У него захватывает дух, а вечность начинает пахнуть как асфальт, разлагаясь на куски.