- Любопытство не доведет вас до добра, леди Харрис.

      Ночь окутала вуалью сонный Лондон, погружая его в таинственную атмосферу. На улочках с каждой минутой было все меньше прохожих – сейчас все они либо пребывают в царстве Морфея, либо думают о чем-то своем, личном и сокровенном. Практически все фонари уже были погашены, а все магазины давно закрыты. Город захватили манящая тишина и спокойствие, и почти все жители Лондона с радостью поддались силам ночи, но только не Агата Харрис. Девушка мерила комнату шагами вот уже долгие двадцать семь минут: ходила из одного угла своих покоев в другой и пыталась понять, что же ей делать. Миллион вариантов тянулись длинными нитями в голове брюнетки и в конце концов спутывались в огромный клубок. Леди Харрис могла бы лечь спать и подумать о том, как помочь Александру уже завтра – придумать какую-нибудь глупую отмазку в стиле Александра, например, сказать, что молодые люди искали средство от скуки и решили поиграть в прятки, и господин Нильсен просто решил спрятаться от девушки на чердаке. Бред, но, зная мужчину дольше двух дней, в это спокойно можно поверить. Однако Агата не могла унять бешенный пульс, выровнять дыхание и – уж тем более – не смогла бы спокойно спать, зная, что её Шерлока сейчас держат взаперти в одной из свободных спален, с целью завтра с утра отвезти его на допрос по делу о смерти Ричарда. Мало того, что леди беспокоила сама мысль о том, что у этого надоедливого выскочки проблемы, так ещё в добавок к этому её одолевало безумное чувство вины. - Зачем ты так поступил, чертов герой! – не выдержав, воскликнула девушка. Леди Харрис не может смириться с мыслью о том, что он спас её, что, если бы он не среагировал так быстро, сейчас её бы тоже заперли и уже через несколько часов обвиняли бы в убийстве. Леди Харрис не может выбросить из головы тот прощальный – почти детский, но такой нежный и в тот момент просто необходимый – поцелуй в лоб. Она не может забыть то, как спокоен был мужчина, прекрасно понимающий, что его ждет. Важнее всего для него в тот момент было не сбежать самому, а спрятать её. Агата просто обязана отплатить ему той же монетой и найти способ помочь ему. Это её долг, дело только в этом. По крайней мере, в этом девушка убеждает себя последние двадцать семь минут.       Агата никогда не жалела о том, что навык незаметно покидать поместье под покровом ночи она развивала с отрочества так же тщательно, как и игру на фортепиано. Раньше это умение помогало девушке сбегать ночами, чтобы в тайне насладиться ездой на лошадях, а сейчас оно оказало ей добрую службу в попытке помочь нахальному брюнету. Целью леди Харрис была ближайшая телефонная будка, с помощью которой она бы набрала единственный номер, который знает наизусть – номер своей дорогой тетушки, а если быть точнее, то номер поместья Нильсенов, в котором Аннет проживает по сей день. Брюнетка рассудила, что самым логичным и действительно полезным вариантом будет попросить помощи более высокопоставленных лиц. Конечно, ей хотелось ворваться в покои Александра, которые сейчас правильнее было бы назвать клеткой, открыть дверь с помощью одной из её любимых заколок, или забраться через окно, или придумать что-то ещё, но, к счастью, хоть девушка и обладала далеко не кротким нравом, рассудок все же не покидал её в экстренных ситуациях. Проберется она к нему в комнату, и что дальше? Они сбегут? Куда? Как скоро их поймают? Тем более, Агата прекрасно понимала, что такими действиями она только больше подставит брюнета под удар, подтвердив его причастность к этому преступлению.

***

- Тетушка, ты, должно быть, издеваешься? – в сердцах воскликнула Агата, совершенно не заботясь о том, что любители погулять по ночному Лондону могут заинтересоваться её беседой. – Что значит «приедем утром и во всем разберемся»? Неужели вы с господином Ульриком, смею напомнить, отцом Александра, не понимаете, что выезжать необходимо сейчас же? - Успокойся, юная леди, - послышался на первый взгляд холодный, но, на самом деле пропитанный сочувствием голос старшей Харрис. – Я всегда учила тебя, что важно уметь сохранять спокойствие в подобных ситуациях. Подойди к делу с умом, милая. Если ты поддашься эмоциям и начнешь рьяно бороться за его невинность, то сделаешь лишь то, чего от тебя и ожидают. - Я ничего не понимаю, не понимаю… - уже не сдерживая слез ответила девушка, которая порядком напереживалась за последний час. – Что неправильного в том, чтобы спасти невиновного? Неужели вы хотите дождаться того, что его отвезут в участок на допрос? - Этому не бывать! Мы приедем гораздо раньше! – Господин Ульрик, который, судя по голосу, был взволнован не меньше Агаты, выхватил трубку из рук Аннет. – Поймите, мне тоже неспокойно на сердце, но, во-первых, если нас спросят, откуда мы все узнали так скоро, что мы скажем? Что вы сбежали ночью из поместья, которое нельзя покидать ввиду расследования, и позвонили нам? Так мы лишь устроим ещё большую неразбериху. - И что же изменится с утра? – тихо, разочарованно и обессилено спросила брюнетка, всем весом опираясь на стену крохотного помещения. - С утра я смогу сказать, что узнал это по своим личным каналам. Леди Агата, успокойтесь. Я благодарен вам за то, что вы, рискуя своей репутацией, оповестили нас, далее можете положиться на нас. – уверенно продолжил мужчина, постепенно давая понять брюнетке, что, как бы ей не хотелось этого признавать, он прав. – Аннет, успокойся, она сделала это ради своего друга, - послышалось из трубки. Леди Харрис сразу поняла, что так Нильсен защищает племянницу перед тетушкой, которая явно недовольна её выходкой, - ты была такой же! Перестань! Агата, вы ещё здесь? Скорее возвращайтесь в свои покои, и больше ничего не делайте. Доверьтесь нам, прошу вас. – практически умоляя, добавил Ульрик. – Я не хочу, чтобы вы продолжали рисковать собой из-за моего сына и дальше. Спустя короткое время, из трубки послышались раздражающие гудки. Девушка ещё с минуту стояла в телефонной будке и слушала их, буравя пустоту невидящим взглядом, после чего медленно поплелась в поместье. Надежда, горевшая в ней пару минут назад, безвозвратно потухла. Да, они помогут. Да, они во всем правы. Но Александр все ещё взаперти, а Агата все ещё на воле.

***

«И что я здесь делаю?» - на автомате пронеслось в голове девушки, когда она поняла, что ноги привели её к спальне, в которой заперли Александра. Агата не знала, как это произошло – она собиралась четко следовать указаниям старших и отправиться в свои покои. Ей не хотелось усложнять ситуацию, создавать ещё больше проблем для мужчины, спасшего её репутацию. Для мужчины, который ни раз успокаивал её в трудные минуты – например, в карете, когда девушка вывалила на него, практически незнакомого человека, тяжелый груз, все это долгое время лежавший у неё на душе. Для мужчины, при виде которого на лице сама по себе, казалось бы, без особой на то причины, появлялась улыбка. Но, тем не менее, сейчас она стоит в кромешной тьме, совсем одна в длинном коридоре, и благодарит судьбу за то, что к комнате не приставили стражей. Но что ей это дает? Она не может открыть дверь, не может вызволить его из заточения. Леди Харрис остается лишь сесть на холодный паркет и прижаться к двери, создавая видимость того, что она рядом, что он не один. - Это ты? – послышался тихий шепот за дверью, который Агата еле разобрала лишь благодаря повисшей тишине в поместье. В горле пересохло от долгих рыданий и криков на телефонную трубку. Девушка не знала, стоит ли отвечать: их могут услышать, заметить, а из-за этого оклеветать Нильсена ещё больше. Брюнетка тихо прокашлялась, прочищая горло, но так и не нашла слов для ответа. - Какая ты сегодня тихая, леди Харрис, - в привычной манере, будто ничего не произошло и он не является главным подозреваемым в убийстве человека, ответил Александр. - Меня поражает то, какой ты громкий, - сквозь предательски подступившие слезы, улыбаясь, ответила Агата. Ей не хотелось расстраивать его ещё больше своим грустным голосом, поэтому она изо всех сил старалась придать ему веселый тон. - Не нужно, - тихо начал мужчина. За дверью послышался шорох, свидетельствующий о смене позы собеседника. – Не пытайся притвориться, что ты в порядке. Я же уже говорил тебе, что со мной это не работает. – Фальшивая улыбка, которую брюнетка с огромными усилиями пыталась натянуть на лицо, в один миг пропала, будто её никогда и не было. По щекам побежали мокрые дорожки слез, щекоча лицо. - Зачем ты это сделал? – дрожащим голосом только и смогла вымолвить девушка. - Сделал что? Спрятал тебя? – переспросил Александр, - Даже не знаю, Агата, как это у тебя получается: обычно ты довольно смышленая, рассудительная, но иногда не понимаешь очевидных вещей, - улыбаясь своим мыслям ответил брюнет. - Не издевайся надо мной, - уже не сдерживая всхлипы буквально провыла леди, совершенно позабыв о таких вещах как манеры и желание остаться незамеченной. - Но мне так нравится это делать, - на контрасте с тихими рыданиями за дверью юный господин искренне рассмеялся, и он вовсе не притворялся. Ему не нужно было делать вид, что все в порядке, потому что он знает, что она в безопасности, и ему греет душу мысль о том, что он приложил к этому руку. Пока с ней все хорошо, он тоже счастлив, - Думаю, что я так поступил примерно по той же причине, по которой приревновал тебя к тому здоровяку, - начал перечислять мужчина, перебирая воспоминания в голове, - по той же причине, по которой доверяю тебе. И, возможно, по той же причине, по которой поцеловал тебя. Почему-то мне кажется, что эти вещи взаимосвязаны, что думаешь? – в шутливой манере спросил Нильсен. Агата не нашла в себе силы для ответа: девушка закрыла лицо руками и старалась сдержать истерику, практически захватившую её ещё в тот момент, когда она услышала голос мужчины. А Александр лишь молча улыбался – тому, что он смог уберечь её, тому, что она переживает о нем и рыдает сейчас под дверью его спальни, и ещё тому, что она не прячет свои эмоции при нем, как она это привыкла делать ещё с самого детства после потери родителей. Мужчине очень льстило то, что с ним она была открыта, была собой. - Иди к себе, lilla katten, - спустя какое-то время произнес брюнет, - Тебя могут заметить, да и нечего тебе сидеть здесь всю ночь. – В ответ на эту просьбу, леди Харрис лишь тихо шмыгнула носом, - Не перечь мне, ладно? Тебе нужно поспать. И мне тоже. Завтра нас ждет интересный день. Нехотя, но понимая, что ничем помочь своим нытьем под дверью «подозреваемого» она все равно не сможет, Агата встала с холодного жесткого пола и собиралась было направиться в комнату, как вдруг Александр окликнул её. - Что? – не расслышав, переспросила девушка. - Спокойной ночи, Агата, - практически шепотом повторил мужчина. Он давно встал на ноги и сейчас печальными глазами буравил ненавистную дверь, которая разделяла его с той, кого он хотел бы успокоить вовсе не словами и не глупыми шутками, а крепкими объятиями.

***

Запах свежезаваренного кофе распространялся по кабинету и впитывался в деревянные поверхности мебели. Часы отбили ровно шесть утра в тот момент, когда Аннет потянулась к кружке с видом акулы, готовящейся атаковать в любой момент. Ульрик нервно стучал костяшками пальцев по собственной коленке, то и дело поглядывая на наручные часы. Мисс Харрис делает глоток бодрящего напитка. В комнату входит мужчина в сопровождении Рэйчел и Чарльза. Аннет медленно и спокойно ставит чашку на журнальный столик и натягивает на лицо улыбку, не сулящую ничего хорошего. - Доброе утро, мисс Харрис, мистер Нильсен, - говорит неизвестный, желая продолжить свою, явно заготовленную, речь. Но он был прерван одним лишь жестом госпожи Аннет. - Нам не до любезностей, мистер Линд, - тихим и вкрадчивым голосом, который способен пронять до мурашек любого, даже самого опытного, бизнесмена в этом городе, произнесла женщина. – Как вы постараетесь объяснить мне и отцу юноши, которого ваша дочь безо всяких на то оснований обвинила в убийстве, сложившуюся ситуацию? Господин Линд заметно занервничал и начал искать поддержку во взгляде Чарльза. Юная леди стояла подобно статуе посреди комнаты, стараясь лишний раз не шевелиться. Её взгляд был прикован к полу, а руки сомкнуты в замок, что не скрылось от глаз собранной Аннет. - Господа, мы приносим вам свои извинения, - самым сладким голосом из своего арсенала практически запел Чарльз. – Мы сейчас же решим это… недоразумение! - Недоразумение!? – не выдержав, буквально закричал Ульрик, с силой ударив столик кулаком. Фарфоровая чашка со звоном упала, выливая все содержимое на ковер. Аннет лишь взглядом успокоила поднявшуюся волну ярости мужчины: в их дружеском дуэте всегда она была той, кто отвечал за решение конфликтных ситуаций. И Ульрика это устраивало – он прекрасно понимал, что так, как эта женщина умеет контролировать эмоции, практически читать мысли собеседников и при этом давить там, где это нужно, ему никогда не удастся. Но молчать в ситуации, когда в опасности оказался единственный родной человек, господин Нильсен не мог. - Я требую объяснений и немедленного освобождения моего, попрошу заметить, ни в чем невиновного, сына! - Конечно-конечно, мы уже отдали прислуге приказ об освобождении господина Александра. – залепетал Чарльз, явно понимающий всю неловкость положения, в которое их поставила Рэйчел. - В благосостоянии Александра мы позже убедимся сами, - вновь беря бразды правления в свои руки, заговорила Аннет, - А вот как вы сможете объяснить сей конфуз, нам будет крайне интересно послушать. На долгие несколько секунд в комнате повисла тишина. Господин Линд явно чувствовал себя не лучшим образом, поэтому надеяться на то, что ответы даст он, не стоило. Однако, Чарльзу, судя по всему, также было нечего сказать. - Я.. – практически пискнула блондинка, - Это я во всем виновата… Мисс Харрис молча посмотрела на девушку, ожидая объяснений. Её не волновало то, что Рэйчел – приятельница её дорогой племянницы, как и то, что пару дней назад она стала вдовой, так и не успев стать женой. Сейчас в голове женщины звучали лишь умоляющие рыдания Агаты, которая не побоялась рискнуть ради спасения мальчишки. А Аннет слишком любит свою единственную родную душу, чтобы отвлекаться на что-то, когда та со слезами на глазах просит её о помощи в первый раз в жизни. – Понимаете, дело в том, что Ричарда, моего жениха, убили пару дней назад… - Я слышала об этом, соболезную. Только вот никак не возьму в толк, как в этом замешан сын моего давнего друга, - не щадя леди Линд, продолжала давить мисс Харрис. - В общем-то… Никак... - нервно прикусив губу, честно ответила Рэйчел. - Просто, я была слишком взвинчена из-за потери любимого человека, понимаете, а тут он, Александр, занимается чем-то подозрительным на чердаке… Я понимаю, что этого не достаточно для обвинений… - И уж тем более недостаточно для того, чтобы закрывать моего сына в комнате, как преступника в темнице. – уже более спокойно добавил Ульрик. - Да, конечно, вы правы, просто я… - девушка не сдержалась, и зарыдала, пряча лицо руками. – Я прошу у вас прощения, и обязательно принесу свои извинения господину Нильсену тоже. Я стала слишком подозрительно относиться к каждому шагу в этом доме, не могу избавиться от мысли, что кто-то из моих гостей – убийца. - Гостей? Я бы их так не назвала, леди Рэйчел, ведь сейчас вы держите их всех в поместье против их воли, - заметила Аннет. - Поймите нас, уважаемые, ведь ведется расследование и каждый из присутствующих в тот день так или иначе является подозреваемым, - вернулся к беседе Чарльз, потирая подбородок, что явно выдавало его волнение. - Госпожа Харрис, господин Нильсен, прошу вас, - громче прежнего залепетала все ещё плачущая блондинка, - Не держите зла на моего отца, он ведь сам ничего не знал и ни в чем не виновен, сердитесь на меня, только не направляйте ваш гнев на папу, - Аннет смирила леди Линд уже более мягким взглядом. Ульрик одобрительно улыбнулся своей подруге теперь уже будучи спокойным за судьбу своего сына.

***

      Секундная стрелка часов отбивала надоедливый ритм, который порядком достал Агату за последние четыре часа. За всю ночь девушка так и не смогла сомкнуть глаз ни на минуту: она лишь бесцельно смотрела в потолок в ожидании утра. Стоило первому лучику солнца запрыгнуть в окно девушки, как та буквально подскочила с кровати и побежала вниз – в общую залу – чтобы первой встретить свою тетушку и отца Александра. Уже в половине шестого утра они были здесь – как и обещали. Леди Харрис лишь с облегчением выдохнула, встретившись взглядами с тетушкой, но подходить не стала: ей не хотелось задерживать их ни на секунду, да и господин Ульрик одним своим видом ясно показывал, что сейчас ему не до приветствий. Теперь девушка раздраженно слушает надоедливый ритм секундной стрелки других часов –побольше - и буквально сходит с ума от собственной беспомощности. Она хотела направиться к комнате брюнета, чтобы первой встретить его, но, в тот же момент, сама мысль о том, как ясно и четко она продемонстрирует ему степень своих переживаний о нем, вводила леди в краску. По этой причине юная леди Харрис, не спавшая всю ночь, сейчас сидит в гордом одиночестве и, почти не моргая, следит за все ещё надоедливой стрелкой часов, понимая, что больше ничего не может сделать. - Ты вообще ложилась? – послышался до боли знакомый и родной голос с лестницы. Сердце пропустило удар, когда брюнетка, практически задыхаясь от собственного счастья, увидела неизменно улыбающееся лицо мужчины. Тик – и она бежит к нему изо всех сил, позабыв о том, как смущалась прийти к его комнате несколькими минутами раннее. Так – и она сковывает своими тонкими руками его, казалось, необъятную грудь, стараясь как можно сильнее прижаться к нему. Она ждала, когда Александр начнет издеваться над ней, когда вновь пошутит что-то в своей манере, или просто рассмеется над ней. Но вместо этого мужчина лишь с ещё большей силой обвил руками тонкую талию девушки, совершенно не оставляя между ними расстояния. - Я скучал, - уткнувшись носом в макушку леди, тихо прошептал Нильсен, тем самым срывая последний стоп-кран с нахлынувших эмоций брюнетки. Слезы практически насквозь пропитали хлопковую рубашку Александра, но Агата все никак не могла успокоиться. А тот, в свою очередь, лишь самозабвенно гладил её по голове, второй рукой все крепче прижимая вздрагивающее тело к себе. - Александр, - шмыгая носом, произнесла леди Харрис, не поднимая глаз. В ответ мужчина лишь вопросительно промычал, не желая заканчивать столь долгожданные объятия. – Пришла пора действовать. И ждать я больше не намерена.