Виктория - это поражение

Тишина и покой настали в лесу с наступлением ночи. Слышно только уканье филина и треск сверчков в траве. Деревья-великаны под лунным светом кажутся живыми. Они протягивают свои руки-ветви, укутывая заплутавших в объятия вечной темноты. Казалось бы, что в такое время ни один разумный человек не сунется в лес. Как бы не так, кудрявый слизеринец так не считает.

***

Пару часов назад Теодор Нотт, ученик 6 курса Хогвартса вернулся в комнату после посиделок в гостиной слизерина. Подойдя к окну с деревянной рамой, он закурил тонкую цитрусовую сигарету. Затянувшись, Теодор посмотрел на вид из окна. Большая красная луна, словно новая планета, освещала запретный лес, маня своим величием и красотой. Время было после отбоя, но неизведанность запретного леса манила и пугала одновременно. Хотелось ощутить свободу, покой, сопровождающийся тишиной и одиночеством. Недолго пребывал в раздумьях слизеринец. Бросив окурок в пепельницу, Теодор решительно зашагал к выходу. Выйдя в гостиную, он не обнаружил ни души. Лишь бокалы и недопитая бутылка огневиски помогали догадаться до недавних событий. Удивительно, что Блейз Забини, тот ещё любитель выпить, не прихватил с собой остаток алкоголя. Хмыкнув, Нотт направился к двери, выходя из гостиной. В коридоре было также пусто, но настороженность не исчезла. Быть пойманным Филчем не хотелось, поэтому нужно было сохранять господствующую тишину. Теодор уже прошёл пару поворотов, как вдруг почувствовал инородный предмет у себя под ногами. Присмотревшись, он понял, что это было ничто иное, как слизеринский галстук. Не рассмотреть его с позиции Теодора было бы преступлением, поэтому парень покрутил аксессуар в руках в поиске зацепки о владельце. Через пару минут Нотту удалось её найти. "Occide, et manduca" гласила выведенная калиграфическим почерком надпись. Принадлежала она девушке, чьё имя известно страницам журналов.

***

Виктория Лаврецкая - ученица 6 курса Хогвартса. Слизеринка с угрызающей судьбой. Дочь Кревилины и Родфорта Лаврецкого. Мать Родфорта была Кельтской ведьмой. Как только колдунья узнала о браке сына с той, с которой не хочет его видеть, она словно озверела. Ведьма отговаривала сына, но тот был неприклонен. Тогда она наслала на его род разные проклятия, а от потраченной в ходе обряда энергии скончалась. Родфорт сошёл с ума, и в припадке убил родную сестру Виктории, за что был отправлен в Азкабан на пожизненное заключение. Громкое убийство разлетелось по всему магическому миру. Газеты и журналы трепещали, но продолжалось это недолго, через 3 месяца все утихло. Мать, не выдержав горя, уехала из Британии, а вскоре умерла. В 14 лет малышка Ви осталась совсем одна, но вскоре её тётушка (которая никогда не любила сестру и её семью) приехала к племяннице. Узнав о горе, она не придумала ничего другого, как отправить Лаврецкую в Хогвартс. Так девочка оказалась на 4 курсе, а после на слизерине. По причине чистокровности девочку не гнобили, но предпочитали не водиться с ней, после тех происшествий. Крэб и Гойл частенько подкалывали её, но Виктория не обращала внимание, жизнь уже её уколола, и это было куда больнее. На 5 курсе девушка начала общаться с Паркинсон, которая делала это в тайне от друзей, боясь осуждения. Лаврецкая это понимала и не упрекала Пэнси за это. В середине курса девушка неожиданно узнала о своём проклятье. Её бабушка прицепила к ней беса. И в одну из ночей юной деве пришлось столкнуться лицом к лицу с Ним. Услышать и почувствовать Его. Девочка не понимала, кто же стал разделять с ней её же тело. Она думала, что в этом нет ничего страшного и опасного. Как же она ошибалась. Он стал управлять Лаврецкой словно марионеткой, контролировать её действия, будоражить её сознание на совершение самых безумных поступков. Он питался болью и страхом окружающих Вику людей. И Лаврецкая знала, что когда нибудь она не справиться, и Он займёт главное место в контроле над её телом. Через себя девушка ужилась с Ним. Было неимоверно тяжело, но она держалась. Он питал её силой, наделял нереальной энергией, ожидая момента нападения. Изгнать Его было попросту нельзя, ведь Он являлся её частью. Девушка смирилась, хоть иногда и мысленно молила о помощи. Однажды на одном из его пришествий он произнёс фразу "Убить или быть убитой" на латыни. Шепот становился все громче и настойчивее, девушка чуть не сошла с ума. Лаврецкая начала выводить её на всем, что видела, а когда в голове все затихло, она осознала содеянное, но было поздно. Так она уживалась выживала с ним весь год и сейчас, на 6 курсе пытается выжить.

***

И вот сейчас Лаврецкая идёт по запретному лесу, спотыкаясь о коряги, в поисках места для ритуала, а Он лишь душит её за оплошность и нежелание подчиняться ему. Глаза закатываются, но девушка понимает, что чем дальше она уйдёт, тем меньше людей пострадает. Воздуха в лёгких становится всё меньше и меньше, ноги уже не слушаются, в ушах звенит Его коварный смех. Девушка выходит на опушку и, протерев вялыми кистями рук глаза, раскладывает элементы для проведения обряда. Она могла бы просто впустить Его, но ради собственной безопасности ей нужно зарядить амулет и прочитать заговор.

***

Решив прихватить с собой потерянный галстук, Теодор направился к выходу. Оказавшись на улице, он вдохнул ночной воздух и направился в сторону запретного леса.

***

Идя по тропинке, Теодор задумался о Лаврецкой. Они были схожи, так как имели угнетающую судьбу. Он сочувствовал ей, но никогда не говорил ей это. Гордость и авторитет не позволяли. Вика также как и Тео не любила, когда её жалели, поэтому при очередной лекции Грейнджер о том, как Лаврецкой не повезло, та лишь закатывала глаза, огрызалась и уходила прочь. На 5 курсе Теодор узнал о тайном общении Паркинсон и Лаврецкой, но решил промолчать. Сам он с Викторией не общался, лишь кидал на неё разные взгляды. Когда она огрызалась на Грейнджер, он усмехался, когда весь день вела себя странно, причину этому Теодор не знал, кидал на неё вопросительные взгляды за ужином. Во время посиделок, когда о Вике заходила речь, а после оскорбления от Гойла или Крэба, он заметно напрягался, но не подавал виду. На слизеринских дискотеках Вика не была, той, кто зажигал на танцполе или играл в правду или действие. Она предпочитала немного выпить, перекинуться с Пэнси взглядами, иногда и словами, а после уходить. Иногда Нотту удавалось застать её на подоконнике пустого кабинета или в астрономической башне с вишневой сигаретой, но при появлении кого либо она уходила, чем вызывала у Нотта ещё больший интерес. Однажды он застал её за разговором с Малфоем, о чем потом его расспрашивал. Драко держался до последнего, но всё же проболтался, что передавал Лаврецкой травы, которые зачем-то дала ей Нарцисса. На самом деле они нужны были для обряда, но никто из ребят ни об обряде, ни о проклятии не знал.

***

Лаврецкая сквозь чертовскую боль и слёзы зарядила амулет, а после, когда боль утихла, начала копашиться в сумке в поисках ножа. Сделав надрез на ладони девушка капнула кровь на траву и начала читать заговор. Голоса в голове кричали, но девушка старалась не обращать внимание. Боль по всему телу усилилась, но к счастью обряд был почти завершён. — Ты думала, что избавишься от меня? Детка, я часть тебя, ты понимаешь, что обрядами лишь причиняешь боль себе. Ну чтож, удачи. И Он испарился, словно никого перед глазами не было. Неподалёку раздаётся треск ветки старой осины, на что сероглазка поворачивает голову в поиске объекта, создавшего шум. Её взгляд падает на силуэт парня. Когда он выходит под лунный свет, она узнает в нем Теодора Нотта. Сказать ничего не удаётся, постепенно разум Лаврецкой мутнеет, глаза покрываются белой пеленой, голос в голове шепчет неимоверно быстро, смысл слов, как и равновесие, теряется, и девушка безмолвно падает на землю, отключаясь от внешнего мира. Последними услышанными ей звуками был бег и пара слов, сказанные то ли в успокоение, то ли для убаюкивания.

***

Теодор уже шёл по лесу, как вдруг услышал странный шум неподалёку. Любопытство пересилило, и слизеринец отправился к источнику звука. Выйдя на опушку, он увидел Лаврецкую. Очень странную Лаврецкую. С порезом на руке, растрепанными волосами, юбкой в собственной крови, с травами и белыми глазами она не была похожа на человека, скорее на что-то потустороннее. Она медленно пошатнулась, а вскоре рухнула на землю. Теодор подлетел к ней, предотвращая травму. Он положил её на землю и начал осматривать в поисках повреждений. Нотт использовал заживляющее заклинание, так что от пореза на руке остался лишь шрам. Постепенно девушка начала приходить в себя. Когда она очнулась и увидела Теодора, её губы застыли в немом шоке, она попятилась назад. — Тише, ничего не говори сейчас, ладно? - слизеринец говорил максимально серьёзно, заставляя девушку довериться. Лаврецкая кивнула. Нотт произнёс ещё пару заклинаний, а после наткнулся на выпавшие из сумки Вики склянки с зельями или иными жидкостями. — Это что? - спросил он, вопросительно посмотрев, а его желваки напряглись. Девушка просто смотрела на него. Постепенно в её глазах появлялся страх, чуть позже руки девушки затряслись, а их носа потекла струйка крови, что заставило Нотта ни на шутку испугаться. Он взял её руки в свои и настойчиво произнёс: — Смотри на меня, не вздумай отключаться, поняла меня, Лаврецкая? Глаза девушки заслезились, а затем она начала тяжело дышать — Тео.. В сумке.. Таблетки. Повторять Нотту дважды не пришлось. Пока он искал таблетки в его мыслях прокручивалось "Тео", произнесенное ей впервые. Это заставляло его душу выворачиваться наизнанку. Найдя злосчастный бутылёк, он подал его девушке, которая выпила таблетку, а после жадно вдохнула. Слизеринец молча смотрел на неё, хотя внешне выглядел спокойно, внутри Нотта всё бушевало. Страх? Возможно. Беспокойство? Несомненно. Да уж, эта девчонка заставила парня волноваться. Лаврецкая бросила неординарный взгляд на Теодора и промолвила что-то вроде "Спасибо". После улыбнулась и перевела взгляд на небо. Звёзды красиво мерцали посреди ночного неба. Теодор протянул девушке галстук, на что та, вскинув бровь, усмехнулась и положила аксессуар в сумку. Сероглазка закурила вишневую сигарету, на что Нотт спросил: — Ты только что чуть не умерла, не хочешь поберечься? - Теодор сам не верил, что говорит о вреде курения. — Ну не умерла же - ответила бархатистым голосом Лаврецкая - волновался за меня? На это слизеринец усмехнулся, но промолчал. Девушка прожигала в нем дыру, на что парень сдался: — Ладно, сегодня ты победила, признаюсь, может чуть волновался - отрезал Нотт, переводя взгляд на звезды - не зря Викторией назвали. — В моём случае Виктория - это поражение - усмехнулась девушка, обращая внимание на падающюю звезду. — Загадала желание? - спросил Теодор, мысленно загадывая разгадать Викторию Лаврецкую. — Конечно, да ещё какое - парировала сероглазая, загадывая узнать Теодора Нотта больше. Под треск сверчков ребята сидели и курили, наслаждаясь ночной свободой. Вика положила голову на плечо Тео, на что тот улыбнулся. Возможно у ребят загорелась искра между друг другом. Не знаю. Но сейчас лучше молча и спокойно проводить время, на которое они не обращали внимание, да так, что засиделись до утра. Возможно на следующий день они будут чаще перекидываться взглядами или испытывать неловкость прошлой ночи, но именно благодаря слизеринцу Лаврецкая почувствовала себя живой.