Особая связь

«Родственная душа — это человек, который вошел в нашу жизнь с намерением резонировать со всем, что мы есть, и со всем, чем мы можем быть».

Бакуго не верит в родство душ и предназначения судьбы, он стоически убеждён, что каждый человек сам вершит свою судьбу. Переубедить кого-то или доказать свою точку зрения он и не думает. Наблюдателем быть проще. Просто хочется верить, что отношения Урараки и Мидория продержатся как минимум вечность. Ну и пусть в груди сжимается нечто причиняя жуткую боль, заставляя закипать и без того взрывной характер. Просто не смотрит на них, не говорит с ними или о них, не ходит на совместные посиделки. Одному быть проще, ему всегда было проще. Лишь Киришима неизменно настигает. От Красного бунтаря избавиться намного сложнее чем вам кажется, поэтому и сегодня, в жаркий летний день два друга сидят вместе на лавочке в тени деревьев, что растут рядом с академией. Эйджиро, как и обычно болтает о Мине, пытаясь получить совета у друга о том, что дарят на сто дней отношений. — Бакуго, я конечно знаю, что есть выражение, типа молчание знак согласия и всё такое, но не на всех же вариантах молчать. На самые глупые можно сказать хотя бы «не» или «нет» или же «УБЬЮ!!!» — последнее, Киришима кричит особенно громко, вскакивая с лавочки и изображая самого Бакуго, рассчитывая на реакцию от друга, которой так и не последовало. В последнее время его друг особенно молчалив, на тренировках слишком спокоен, а после вчерашнего проигрыша в армрестлинге, лишь поздравил и ушёл домой как минимум на час раньше обычного. Красный бунтарь переживает, с его другом что-то не так и тот не говорит в чём дело, а ещё годовщина с Миной совсем скоро, а у него совсем нет идей. Он устало садится на лавочку тяжело вздыхая. — Это из-за твоей метки? — тема соулмейтов Бакуго была неприятна, но Киришима уверен дело именно в этом и его долг постараться помочь. На удивление Кацуки спокойно кивает головой в знак согласия. — Знаешь, какой бы подарок ты бы не сделал Мине, уверен она будет рада. Просто вспомни, что она очень любит музыку и танцы и то что на прошлой неделе у неё музыкальная установка буквально взлетела, — он хитро ухмыляется, глядя на то как расширяются от удивления глаза Киришимы. — ТОЧНО! Дружище ты гений, — Киришима крепко сжимает друга в объятьях, не обращая внимание на тихое ворчание. — Ну и кто твой соулмейт? — Что? — Брось это Бакуго, — в голосе друга слышится та самая твёрдость, что является также и его причудой. Сейчас или никогда, они должны это обсудить. — Чёртов бунтарь, — тяжело вздыхая, он сдаётся. — Без понятия кто она, но у меня постоянно болит голова, чувство тревоги и надвигающейся катастрофы не отпускает, — Бакуго крепко сжимает голову руками будто она вот-вот разойдётся по швам. Киришима обеспокоенно смотрит на друга, к счастью или к сожалению, он знает и понимает причины таких симптомов. — Это значит твоему соулмейту плохо Бакуго и он совсем рядом. — Взгляд тут же устремляется на друга, улыбка, что растянулась на лице Киришимы могла конкурировать лишь с Голливудской. Внезапно его осенила гениальная мысль. — Нам нужно найти девушку, у которой депресняк. Кацуки лишь качает головой, тяжело вздыхая, устремив свой взгляд в небо. «Может Ками пошлёт ему добрый знак?» — Давай, вставай. Нам нужно её найти, скорее. Я не могу вечно с тобой таскаться. Пусть кто-то другой ловит всплески твоих эмоций. — Эйджиро вскакивает с лавочки, а Бакуго встаёт и идёт рядом не потому что считает идею друга хорошей или в принципе адекватной, а потому что вот-вот начнётся урок. Сколько бы Кацуки не пытался объяснить Красному бунтарю абсурдность его теории, переубедить не получилось. Киришима тихо шикая показывает Бакуго на разных девочек из класса, которые, по его мнению, сейчас находятся в печали. Сначала это была Мина, обида которой яснее всего читалась на лице. Ведь её парень, зайдя в класс первым делом стал тыкать в других девочек не замечая её. Но на это заявление друга Бакуго лишь покрутил пальцем у виска, Киришима быстро одумался, посылая воздушные поцелуи Мине и строча извинения на самолётике, который тут же прилетает на парту подруги. Она оценила романтический жест своего соулмейта, а вот учитель Айзава был в ярости, выражающаяся в минутном сверлении взглядом Киришимы, а после и вызовом к доске. Их поиски протянулись около трёх дней и всё безрезультатно, стоило Бунтарю заметить грустную девушку он сразу таскал за собой Бакуго заставляя того случайно коснуться её в ожидании чуда. Чуда не было и Бакуго устал, он хотел найти свою родственную душу только, для того чтобы сказать, чтобы она не была размазнёй, а то у него постоянно болит голова, из-за чего не может готовиться к экзаменам. Но поиски вымотали его ещё больше, к тому же многие девушки стали думать, что он целенаправленно к ним подкатывает, невзначай касаясь и теперь они чуть ли не преследуют его. Отвлечься от всех этих дурных мыслей и девчонок помогает лишь одно место. Святая ботаников. Кто бы мог подумать, что именно это место вскоре станет у Бакуго самым любимым, пересилив его любовь к тренировкам. О да, библиотека. В поздние часы здесь и вовсе никого не найти и это безмерно радует. — Я могу тебе что-то подсказать? — на удивление и дабы разрушить все стереотипы, библиотекарь здесь молодая и очень красивая девушка, голос которой не раздражает даже Бакуго. — Да, знаете, в последнее время я заинтересовался темой соулмейтов, — вспоминая последние дни он опускает взгляд, нервно потирая шею. В голове сразу всплывают образы всех девушек, с которыми пришлось столкнуться. Но даже бросив на них мимолётный взгляд, он понимал, что это всё не то. — Агась, самая популярная тема в вашем возрасте, — библиотекарь мило хихикает, вырывая Бакуго из его мыслей. — У тебя нет метки, верно? — её карие глаза смотрели в сому суть души, пронзительный взгляд не бросал в дрожь, а располагал к себе, лёгкий прищур от чего-то внушал доверие. — Я не уверен. Мне кажется когда-то у меня была метка. Она может исчезнуть или измениться? — мысли озвученные в данном вопросе уже давно тревожили Кацуки, но делиться ими с семьёй или друзьями он не мог. Его голос пропитан горечью и отчаянием, эмоции так не свойственные такой взрывной личности. — Знаешь, Бакуко-кун, то о чём ты говоришь большая редкость, но я о таком читала. Почему именно сейчас ты об этом задумался, ведь что-то послужило катализатором к действиям, я права? — девушка, задавая свой вопрос проходит по книжным рядам уверенным шагом, точно зная, что и где лежит. Смотря на её уверенные и плавные движения, Кацуки забывает о заданном вопросе. Она чувствует себя в мире книг также легко, как и он себя во время тренировок. Мысленно усмехаясь парень думает о том, что у каждого своё поле боя. — Ну и? Не знаешь, что такое катализатор, хм? — А? Нет. Я задумался. У меня голова раскалывается, вот и решил найти проблему. — О, и конечно же дело в соулмейте, — её взгляд был красноречивее любых слов. Она держит его за дурачка. — Что? Думаете я пришёл сюда плакаться о соулмейте, которого у меня нет и приписывать свои адские боли к его заслугам? Ооо да. Всегда дело в вас женщинах, когда вы есть плохо, без вас ещё хуже. — Глаза цвета рубина готовы прожигать в библиотекаре дыру и не одну, а огонь в его руках уже мелко искрит. — Я никогда не мучился от болей, а так страдать могу заставлять только ВЫ, — тяжело дыша закончил он, вся поза кричала о готовности атаковать, Бакуго сдерживал себя из последних сил. — Хм, занятно, — девушка лишь улыбнулась, — знаешь, люди, которые на самом деле в душе грустят ни за что этого тебе не покажут. Я не сильна в психологии, но на сколько знаю такие люди обычно, наоборот смеются громче всех, помогают всем. К тому же вы Герои, не совсем обычные люди, не забывай об этом. — Задумываясь, она постукивает указательным пальчиком по щеке. — Совету, почитать вот эти книжки, — девушка протянула Бакуго две книги и потрепав его и без того взъерошенные волосы, ушла. — Эм, спасибо, — Бакуго не особо поверил её словам, да и вообще не понял ни смысла, ничего вообще, но решил просто взять книги и самому разобраться с этим. Пару часов изучения всех возможных теорий и фактов о соулмейтах, эмоциях и их проявлениях, лишь одна фраза заставила Бакуго задуматься: «Часто смех является механизмом психологической защиты от стресса». В этом есть смысл, многие его друзья в самые опасные моменты чаще всего смеются, либо улыбаются от безысходности. Вспомнить того же Киришиму, который всегда начинает смеяться и улыбаться, когда его вызывает к доске Айзава Шото, потому что чаще всего бывает не готов именно к его занятиям, парадокс. Он вспоминает так каждого своего одноклассника анализируя их поведение и эмоции в последнее время, чтобы понять можно ли верить знаниям, которые он получил из книг и чем больше анализирует, тем больше понимает, что в это есть смысл. Остальное же было полным бредом, а всё что касалось соулмейтов было настолько печально, что Кацуки задумался не начать ли ему самому изучение в этом направление, но позже. Остались лишь двое кого он не собирается анализировать. Он закрывает книги и собирается положить всё на место, нужно возвращаться домой иначе мама никогда в жизни не поверит, что её сын опоздал на ужин из-за того, что читал в библиотеке. Уже на выходе краем глаза он замечает в соседнем читальном зале копну зелёных волос. Звонкий смех заполняет пространство, Мидория о чем-то беседует и показывает на что-то в книге девушке, что сидит рядом. Кто она Бакуго не знает: она из другой школы? Новенькая? Почему Деку здесь с ней в такой час? Почему у них такое непринуждённое общение? Много вопросов одномоментно атакуют разум и чувство, что голова начинает от этого только сильнее болеть. Знает ли Урарака? Она одобряет? Когда вы соулмейты так можно? Не желая больше об этом размышлять Кацуки запихивает книги, которые нёс на первую попавшуюся полку и бежит домой. Уже ближе к дому он сбавляет скорость, переходя на шаг, ещё есть немного времени спокойно пройтись и восстановить дыхание. Телефонный звонок от мамы, странное явление. — Бакуго, надеюсь ты уже дома иначе, когда я приеду, то четвертую тебя. — Чего? Я почти дома, вот мимо дома Очако прохожу. Какого чёрта, женщина? — он невольно бросает взгляд на окно, свет в котором уже должен гореть. Возвращаясь домой Бакуго невольно замечал её силуэт в окне и это успокаивало его, но сейчас в окне лишь мрак. Всё кажется очень странным, он так задумался что, перестал слышать голос матери в телефоне. — Паршивец, как ты можешь игнорировать родную мать? — терпение матери достигло крайней точки. — Прости, да. Я почти дома. Забыл, что вы с отцом уехали сегодня. Не переживай ни о чём, отдохните хорошо. Пока. — А? Кацуки? — она не успевает даже удивиться словам сына, как тот сразу сбросил звонок. Заходя домой Бакуго не отпускают мысли о темном окне и смехе Деку. Всё казалось каким-то странным, это Очаку должна была быть с ним и смеяться, тогда и мрак в её окне не вселял бы тревоги. Он пытается отвлечься, занимаясь привычными делами. Принимает душ, разбирает учебники, пора бы и поужинать, но ему кусок в горло не лезет. Ещё около получаса он тратит на то чтобы не думать о Щекастой и Изуку, но ничего не получается, поэтому сейчас одеваясь теплее, выходит на улицу к её дому. Рядом с домом Очако, Кацуки смотрит на время, почти девять часов, а в окне без изменений. Родители Урараки часто бывают в командировках, так что её отсутствие сейчас дома никто и не заметит. Бакуго не спеша идёт в сторону академии, там рядом парк, тренажёрный зал, библиотека, возможное, она где-то там. Он пытается доказать себе, что просто переживает за одноклассницу и соседку. Как-никак в детстве её родители часто просили его приглядывать за ней, Уравити была слишком добра ко всем. Вспоминая детство и нынешнюю жизнь в академии, Бакуго понимает, что Урарака становилась лишь добрее и милее, но огонёк в её глазах всё-таки угас. Ему очень хочется снова разжечь его. Ведь, разжигать огонь это его особая способность. Звонок от Киришимы сбивает его с мыслей. — Йоу, Бакуго ты ещё в зале? — речь друга кажется слишком быстрой, а дыхание сбившимся. — Нет, я у академии. В чём дело? — Эмм, я знаю тебе это не нравится и любое упоминание о ней или о нём, но тут как бы, — Киришина хоть как-то пытается выразить свою мысль, не задев друга. — Эйджиро Киришима, ты сейчас же мне скажешь в чём дело. Чётко и ясно, — это была та самая интонация и постановка слов, которая действовала на Красного бунтаря мгновенно. — Очако пропала. И никто не знает где она. Мина уже два часа пытается ей дозвониться, но у неё телефон выключен. А Мидория сказал, что и вовсе сегодня с ней не говорил. Кацуки сбрасывает вызов и бежит скорее в академию. Скорее всего она там задержалась по просьбе преподавателей, ведь скоро выпускной, а телефон просто разрядился. Прибежав, уточняет у охраны не видел ли кто Урараку. Получив отрицательный ответ, он оббегает все кабинеты дабы убедиться, что её здесь и правда нет. Киришима пишет, что они с Миной обошли всю библиотеку и что там никого. У Бакуго снова ужасно болит голова. Он не знает почему, но не простит себе если с Очако что-то случится. В последнее время она много смеялась и шутила, но уже не сидела рядом с Мидория, у неё были большие мешки под глазами, и она похудела, но он думал, что всё дело в экзаменах, выпускном. А что если они с Деку расстались, и она страдала? А что если он или она встретила соулмейтов и это не они? Дурацкие вопросы снова. И никаких ответов. Он бежит по парку сам не зная куда и зачем, просто, чтобы искать её, не сидеть сложа руки. Бакуго быстро бежит, смотря по сторонам, совсем не замечая того, кто идёт прямо перед ним. Как итог, со всего маха врезается в чью-то спину. Рефлекторно протягивает руки вперёд и ловит того, кто впереди. Притягивает к себе и падает вместе с ним на землю. Кажется, его зад немного пострадал, но это не важно, когда он чувствует приятную тяжесть на груди и фруктовый запах шампуня, её волосы лезут ему в лицо. Бакуго приподнимается, поднимая вместе с тем и ту что сбил с ног. — Бакуго? — её голос был прекрасен. Он знал это, но сейчас ему кажется, что он звучит совсем иначе, лучше, приятнее, слаще. — Очако! Где тебя носит? — в своей обычной манере Бакуко кричит, при этом нежно обхватив её лицо ладонями, — что с тобою чёрт возьми стало? — Я не понимаю, — Урарака так и сидит у него на коленях совершенно не понимаю, что происходит. — Где ты была? — В библиотеке. — А телефон? — Сел. — Это ты на меня сейчас села, а телефон разрядился, потому что его нужно заряжать. Как и твой мозг, ты вообще спишь? Ешь? Где твои щеки? И чего ты такая лёгкая, тебя же украсть можно в два счёта, — Бакуго неустанно искрится причитая, при этом вставая сам и поднимая Уравити. Она просто глупо улыбается, смотря на него. — Эй, я жду ответов и вообще Мина там с ума сходит. — Ой, — теперь Урарака очнулась, — что же делать? — Что же делать? Что же делать? — он устало выдыхает, звонит Киришиме сообщая о том, что с Очаку всё в порядке и он обязательно её проводит домой. — Идём. И я всё ещё жду ответов на свои вопросы, — парень медленно направляется в сторону дома. Урарака идёт рядышком и странное чувство одолевает её, ей очень хочется взять его за руку, как будто она снова маленькая девочка и боится темноты. Она понимает, это глупо, но… — Кацуки? — Да это моё имя странно что ты его помнишь, учитывая то что никогда не обращалась до этого ко мне по имени, — горькая ухмылка — это всё что он позволяет отразиться на его лице. — Ты замечал это? Знаешь, я думала тебе будет неприятно. Если я буду обращаться к тебе по имени, будто я этого не достойна, — она всё ещё не знает куда деть свои руки, потирая и сминая их. — Давай сюда — он не смотрит на неё, знает, что это её смущает, — руку давай Очако, я знаю, что ты боишься темноты. Её и без того большие глаза становятся больше, в них отражается его силуэт. Она тянется к нему. Ему можно доверять. Ладонь Бакуго, как и ожидалось была горячей, но не обжигала. Уравити вспоминает то время, когда они были совсем маленькими и Кацуки часто держал её за руку провожая домой, тогда это было нормально, тогда они были друзья. Рядом с ним она чувствовала себя особенной, он часто ругался и дрался с другими ребятами, а её защищал и оберегал. А потом что-то случилось, они отдалились и появился Изуку Мидория или всё было наоборот. — Почему придурок-Деку не провожает тебя? — его ладонь сжимает чуть сильнее, челюсти напряжены, но взгляд, что Бакуго бросает на неё полон тревоги. — А? Мидория-кун? Он и не должен меня провожать, с чего бы ему это делать? — она с удивлением смотрит на профиль Кацуки, который тут же останавливается. — Он обязан. Как ты не понимаешь. Должен, — он отводит взгляд, когда Урарака пытается заглянуть ему в глаза в поисках ответа и понимания. — Не должен, — она отпускает его руку и уходит одна. — Урарака, а ну стой на месте, — по спине Очаку пробегают мурашки, и она стоит как вкопанная, ей слышны за спиной тихие взрывы. Он подходит совсем близко и обживает её горячим дыханием. — Почему не должен? Он твой соулмейт, — Урарака не успевает осознать того что делает, но быстрый разворот на сто восемьдесят градусов заставляет её упереться ему в грудь, вздёрнув гордо голову вверх она смотрит ему в глаза. — Ты ведь знаешь, что мой соулмейт отказался от меня, зачем говорить нечто настолько нелепое обо мне и Мидория-кун? — она больше не говорит об этом с грустью, слишком часто приходилось объяснять о том почему она до сих пор одна. — Оо, или хочешь похвастаться своим соулмейтом? Давай, расскажи какая она классная и что в такое время не шастает и не заставляет переживать друзей и близких, сначала проводил её, а теперь пришёл ко мне, чтобы попрекать? Вау, ты превзошёл себя Кацуки, — она с ухмылкой наблюдает как быстро меняется спектр эмоций на его лице, от мимолётной грусти до крайней ярости, на которой он и остановился. — Ты спятила? — Бакуго не может больше сдерживать накопившееся напряжения, дурацкая система соулмейтов их мира уже сводит его с ума. — Ты хоть когда-нибудь видела рядом со мной хоть кого-то кроме Киришимы, а? НЕТ! Ты была слишком увлечена Деку, забыв о моём существовании, — он крепко держит Урараку за плечи, притягивая её ещё ближе. Хотя куда ближе. — Бакуго, я всегда смотрела на тебя, но ты отказался от меня, — тихий шепот никогда не казался Кацуки настолько оглушительным, всю ярость словно рукой сняло. — О чём ты? — хватка на её плечах ослабевает, его голос дрожит, а глаза непрерывно смотрят в её глаза цвета шоколада. — Ты не помнишь? — Урарака понимает, он не шутит, правда не понимает, о чём она. — Ну, помнишь тот день после моего дня рождения, мы сидели под деревом держась за руки, — щеки Очако стремительно приобретают пунцовый окрас, она опускает взгляд в полном смущении. — Я помню Урарака, — он мягко обхватывает её щеки, возвращая её взгляд на себя, его тихий голос и спокойствие сбивают её с толку. Уже так давно он не был таким. — В тот день у меня появилась метка и я видела, что у тебя есть такая же, — сделав глубокий вдох, она подняла ладонь и легонько ткнула ему в область чуть ниже ключицы. Кацуки растерянно опускает взгляд и быстро обеими руками хватая снимает свою толстовку вместе с футболкой, чтобы убедиться, что там действительно есть метка. Он знал, что есть, но всё же нужно было убедиться. Его брови медленно взметнулись вверх, а глаза полные удивления смотрят на неё. Сначала он смотрел в глаза, через мгновение его взгляд падает ниже. — Покажи, — он кричит и тянется, чтобы снять с неё кофточку. — Убери руки, — со всего размаху она даёт ему пощёчину, растерянно прижимая руки к груди, Урарака в страхе ждёт реакции. — Мать его, сколько же в тебе дури, — с ухмылкой он потирает побитую щеку. — Пошли домой, нужно всё обсудить. И я хочу всё же взглянуть на твою метку, — последнее он тихо бубнит, направляясь домой, не забыв прихватить и её за руку. Очако, не сопротивляется. Она до сих пор находится в странном состоянии шока от того что ударила Кацуки, он вполне заслужил, но всё же. Не сговариваясь они идут к Багуко, проходя мимо её дома. Урарака бросает тоскливый взгляд на свой дом, он кажется ей сейчас ужасно мрачным и ей ни за что не хотелось бы оставаться там одной сегодня. Возможно это влияние какого ретроградного Меркурия, но она рада, что Бакуго понимает её состояние без слов. Лишь переступив порог дома, он отпускает её руку, предлагая расположиться в гостиной. — Думаю в какую сторону идти ты помнишь, я сейчас приду. Урарака помнит. Помнит она и каждый поворот, и количество ступенек, которое необходимо преодолеть, чтобы попасть в комнату парня и даже скучные истории о далёких предках семейства Кацуки, которые рассказывала мама Бакуго, указывая на картины, что висели на стене. Невольно на её лице появляется улыбка, когда она понимает, что с тех тор в гостиной мало что изменилось. «Традиции, стабильность, устои, сила воли и семья» — незыблемые основы, так говорила мама Бакуго. — Неужели эта женщина всё же успела и тебе промыть мозги, этими самыми основами, — небрежно бросает Бакуго вошедший в комнату. Он ставит на низкий журнальный столик что находится напротив дивана поднос с напитками и разной закуской. — Сядь. — Это приказ? Если ты у себя дома, то это не даёт тебе такого права, — она упирает руки в бока, её брови сошлись на переносице. — Очако, я сожгу этот грёбаный дом, его устои и тебя, если ты сейчас не сядешь рядом со мной и не закроешь на время свой рот мотти. Враждебность, с которой он уставился на Урараку кричала о серьёзности его намерений. Она присела, и схватила мотти. — Только потому что ты знаешь, как меня заткнуть, — она не стесняясь уплетает мотти и все прочие сладости за обе щеки. Сладости её слабость, он знает. Какое-то время они так и провели, Бакуго сидел молча, словно каменное изваяние, точно о чём-то задумавшись, а Урарака потеряв к нему всякий интерес поглощала сладости. Она рада что сегодня не одна и что может объесться сладким на год вперёд, так что напряжение, которое исходило от Кацуки можно было игнорировать. — Щекастая, ты не думай, что можно есть сладости на халяву, как только доешь, я жду ответы на свои вопросы, — он осматривает её цепким взглядом, после тяжело вздохнув, сквозь зубы цедит, — хотя какая ты теперь щекастая, ешь, давай больше. — Не церемонясь он подсовывает ей новые сладости в руки и пихает мотти в рот, она даже не успевает толком жевать. — Кацуки, хватит. Я не могу так быстро жевать, ой, — она бубнит с набитым ртом, а он продолжает её кормить. — Сейчас проверим, — его ладони по-хозяйски ложатся на её щеки, большими пальцами он медленно оглаживает их. — Нет, не хватит. Нужно ещё. — Он резко встаёт, намереваясь идти за новой порцией сладостей, но Урарака успевает схватить его за руку и удержать. — Не нужно, спасибо. Я больше не осилю, — её милая улыбка разрушает все стены, что Кацуки строил между ними. — Но… — Или ты не хочешь получить ответы на свои вопросы? — хитрая, в прочем, как и все женщины. Он сдаётся, усаживаясь чуть ближе к ней. — Итак, по результатам последнего тестирования могу сказать, что мой мозг в полном порядке. Да, я сплю, немного, но всё же. Ем я как видишь тоже хорошо, — ладошкой Урарака прячет свою улыбку, когда видит полный недоумения взгляд Бакуго. — И последнее, ты сам сказал, что во мне немало дури, так что не украдут. — Довольная своим ответом, она сложила руки на коленях, нервно теребя подол юбки. Какой красивый оказывается здесь ковёр, новый или она просто никогда его не разглядывала. Ведь именно сейчас тот самый момент, когда нужно его оценить. — Хмм, ладно, — спокойный Кацуки не добрый знак, она знала. — Может теперь разденешься? — Кацуки, ты хоть понимаешь насколько двусмысленно это звучит? — густой румянец быстро расползается по её лицу и шее, но голос всё же остаётся твёрдым. — Мне плевать, показывай, — скрестив руки на груди, он выжидающе смотрит на неё. — Уф, ты невыносим. Ты знаешь это? Конечно знаешь, — она ужасно боится и мнётся, совершенно не понимая, как поступить. Не стоило ему ни о чём говорить, может так было бы лучше. Но он был удивлён, когда узнал о метке, да и сейчас. А если всё станет только хуже, хотя куда хуже. Они избегали друг друга уже пару лет. Её размышления прерываются, когда она слышит тяжелый вздох, а после и судорожный выдох со стороны. — Урарака, послушай. Я не хочу тебя пугать или что-то в этом роде. Если ты и правда мой соулмейт, но тебя это огорчает, — Бакуго нервно ерошит свои волосы, смотря куда-то в сторону. — Я за то чтобы каждый человек сам вершил свою судьбу и не заставляю быть со мной. Очако растерянно смотрит на него, не совсем понимая его неуверенность. О нём многие девчонки мечтают, несмотря на его бешенные заскоки. Он слишком хорош собой. — Кацуки, — она интуитивно тянется к нему. — Нет, серьёзно. Просто перестань париться и грустить. У меня чертовски болит голова. Какого чёрта ты лыбишься? Повод поржать надо мной, так и думал нет никакой метки. Это Киришима проговорился о моей проблеме? Я его убью, — он раздраженно размахивает руками, вскакивая со своего места и нервно меряя комнату своими шагами. А Урарака просто сидит и улыбается, значит всё правильно, всегда было правильно. Он её соулмейт. — Слушай, тебе уже пара, — небрежно бросает он. Уходя к себе в комнату. Только после того как парень исчез из поля зрения девушки, смысл всех его слов стал доходить до неё. Она спешит за ним. — Нет, нет. Бакуго, всё не так. Погоди, — на ходу для верности, она расстёгивает молнию на своей олимпийке бросая её где-то на лестнице. Урарака находит его за письменным столом, он над чем-то усердно работает, точнее делает вид. — Баку, посмотри, — никакой реакции. — Ну, пожалуйста, я правда твой соулмейт, — медленно развернувшись, он смотрит ей в глаза, не на метку. Подходит ближе и просит: — Повтори. — Я твой соулмейт. — Ты моя? — Всегда была. С тех самых пор как подарил мне первый поцелуй. Даже после того как по небрежности, оттолкнул, разлучив на все эти годы, — она ворчит будто они уже женаты долгие годы и ему это ужасно нравится. — Я не хотел, — Бакуго нежно гладит её по голове, притягивая к себе. — Ты вообще-то тогда разбила мне сердце и током шибанула. — У нас тогда появилась метка, а ты убежал. — Там был придурок-Деку. Ты забила на меня. Они снова кричат друг на друга, пытаясь выяснить события почти пятилетней давности. — Знаешь, что Очако Урарака? — он злобно кричит, с полной яростью во взгляде смотря ей в глаза. — Ну и что же Кацуки Бакуго? — она не уступает. Они стоят друг друга. — С этого момента ты моя девушка. Нравится тебе это или нет. Жалобную книгу я для тебя подготовлю. Она не успевает возразить, когда он, властно притягивая её к себе целует. Жалобную книгу Бакуго ей предоставил. Но прочитанная первая же жалоба заставила покраснеть, он ещё не привык к проявлению чувств. Но Кацуки нравится то, что происходит между ними. Жалоба гласила — «Слишком редкие поцелуи».

«Когда встречаешь родственную душу, помни потребовалось пятьсот лет, чтобы вас свести, так что не стоит тратить время на недосказанность и неуверенность в себе».