Двести тыщ

Кира спешит домой, торопится, ведь на улице вполне себе зябко, а ветровка что-то решила увиливать от своих прямых обязанностей. Руки подмерзшие в карманы прячет. Материт свою забывчивость, что позволила с утра забыть перчатки. Как и шапку. Лужицы, что вчера появились от ливня, сегодня подернуло ледком первым, хрупким. Хоть и обед, и солнышко светит, но уже глухой октябрь, и ждать большого тепла не стоит. Кира подкуривает сигарету, перебегая дорогу в неположенном месте, ведь до светофора далековато, и решает свернуть в парк, срезать путь, ведь так ближе минут на пятнадцать. В наушниках играет Земфира, что о своей любви вещает всем. А у Медведевой даже вспомнить на третьем десятке нечего. Подвывает негромко, чтобы хоть как-то отвлечь себя и холода и урчания желудка, что с утра не ел и готов упасть в обморок. На углу у пруда поскальзывается, взмахнув руками и проматюгавшись громко и смачно, с горестью подумав, что летние кеды немножко не тот вариант обуви для октября. И замечает краем глаза что-то интересное. Присматривается, замедляясь, и останавливается окончательно. На берегу озера, в ряду деревьев куцых, обхватив себя руками, стоит невеста в белом красивом платье, что на ветру слегка колышется. Смотрит куда-то вдаль, на противоположный берег, что еле виден в дымке. Киру что-то настораживает в этом виде. Наверное, отсутствие жениха рядом и толпы гостей с фотографом? Ведь обычно так и празднуют свадьбы. - Эй! – Подходит ближе, окликая. - Не подходи! – Кричит девушка, едва ли оборачивается, хватается рукой за тощее деревце рядом. И Кира понимает, что это за невеста такая. Рассматривает, пытается прочитать по лицу эмоции. Волосы темные, красиво забраны в кудри, небольшая аккуратная фата, платье почти в пол, с какими-то страшненькими цветочками. - Ты чего, топиться собралась? – Кричит, останавливаясь в нескольких метрах. - Не твое дело! – Начинает реветь незнакомка. – Иди куда шла! - Совсем с ума сошла? – Блондинка никогда не понимала этих чахотошных истеричных дев, которым спокойно не жилось. – Жить насрать? - Заткнись! И не мешай мне! – Визжит почти, но стоит крепко. - Ну дак я тебе и не мешаю. Давно стоишь тут? Медведева осматривает место причинное, понимает, что глубина тут у берега не сильно большая, метра два где-то, ведь сама частенько тут купалась летом. Ну такая себе из девчонки самоубийца. - Давно! Иди куда шла! – А плечи дрожат то ли от холода, то ли от страха. Кире кажется, что второе. - И платье не жалко? Сколько оно стоит? - Двести тысяч. – Оборачивается, не понимает, ведь обычно спасатели делают по-другому. - С ума сойти! Ты ебанько? Да если это платье продать, можно полгода жить не переживать ни о еде, ни о бухле. Совсем сумасшедшая! – Кира реально в шоке, даже руки перестают мерзнуть в карманах. - Тебе-то что с этого платья? – Брюнетка потихоньку разворачивается, а в глазах заинтересованность. - Да себе на свадьбу ищу платье, да все найти не могу, все какие-то стремные, либо дорогущие. А тут ты как раз, и платье тебе не нужно. – Поясняет, улыбаясь. – Вот и думаю, одолжишь мне его? Девчонка задумывается на несколько минут, размышляет. - А как мне тебе его отдать? – Вопрос вполне логичен. - Как-как, снять. Я тебе взамен вон могу джинсы и ветровку дать. Хотя и они тебе не нужны особо будут. Мертвому не холодно. – Ну потому что логично. - А у меня шнуровка на спине, поможешь? – Брюнетка делает маленький шаг вперед, подальше от воды. Кира же тоже навстречу, незаметно. - Конечно, ведь по-другому не снять. Давай помогу спуститься. – Предлагает Медведева, протягивая руку осторожно. – А то упадешь, испачкаешься еще. Обидно будет за двести тысяч. - Давай, но близко не подходи. И Кира осторожно берет чужие руки ледяные в свои, обхватывает пальцами, пытаясь согреть. - Ой! Ты такая горячая, блин! Даже мурашки побежали! – Показывает, где именно побежали, брюнетка, останавливаясь рядом. - Хочешь – погрейся, пока расшнуровывать буду. – Кира прямо сама доброта и любезность. - Холодно тут раздеваться! – Вдруг заявляет девчонка, и смотрит своими карими глазами выразительно. - Я живу рядом, пошли? – Кире, если честно, уже фиолетово на девчонку, она ужасно хочет есть и в тепло. - Пойдем, но потом вернемся! - Обязательно. И они идут, обе подпрыгивают от холода. Кире холоднее от взгляда на брюнетку, что с плечами голыми и почти уже синими. - Тебя как хоть зовут-то? Я Кира. – Чисто ради приличия спрашивает. - Настя. – И швыркает носом. Ну все, простыла. У подъезда шокируют всех бабулек, что укутанные сидят, ждут своих проституток и наркоманов. Кира культурно здоровается, ведь не хочет попасть ни в одну из категорий. Внутри уже теплее, замечает, как Настя расслабляется, отогреваясь постепенно. - Чай будешь, чтобы не простыть? – Заботливо спрашивает Медведева, пропуская девчонку вперед, закрывая дверь в квартиру. - Давай, а то жутко замерзла. – Соглашается, а блондинка обалдевает еще сильнее. Странная она самоубийца вообще. Ненормальная. Греет чай, незаметно капает валерьянки в кружку, чтоб не истерила девчонка в случае чего. Кира себе греет макарошки с котлетой, ведь обед все-таки. - Будешь? – Двигает тарелку ближе к гостье, видя ее голодный взгляд, предлагает. - Угу. – Настя двигает к себе, забирает вилку и уплетает за обе щеки, разве что не мурлыкая от удовольствия. - Тебя сегодня не кормили что ли? – Медведева всю жизнь думала, что на свадьбах всегда много еды и питья. - Я сбежала до ресторана. И до ЗАГСа. Ну их нахрен. – Запив волшебным чаем, разоткровенничалась брюнетка. – Я родакам и раньше говорила, что утоплюсь, если заставят замуж выходить. Особенно за этого придурка. – Дожевывает последнюю котлету. Кира же слушает, ухмыляясь про себя. Знакомая ситуация до боли. Вот прямо один в один. Единственное, что Медведева не стала тянуть до свадьбы и свалила в другой город, оборвав все связи с родственниками, намного раньше. А здесь слегка запущенный случай. - Спасибо.- Говорит Настя, отодвигает тарелку, что пустая. Двигает к себе чай, и залпом почти выпивает. Терпеливо ждет Киру, что сначала греет новую порцию и наливает чай себе, пока ест спокойно, не торопясь и наслаждаясь. Когда обед закончен, блондинка предлагает: - Ну чего, пошли раздеваться? – И ведет в комнату, получив кивок в ответ. В шнурках путается раз сорок, собрав всех святых угодников в одно сплошное нецензурное слово, а Настя с этого смеется, звонко, заливисто, а Кира удивляется в очередной раз. И когда наконец-то, злосчастное платье за двести тысяч снято, брюнетка стоит в одном прекрасном кружевном комплекте, а блондинка залипает на нее, нервно сглатывает слюну, обводит взглядом прекрасную фигуру, и забывает, что она вообще тут делает. - Эй, ты чего? - Окликает брюнетка, поворачиваясь к хозяйке. - А, не, все нормально. Тебе какую одежду дать? Я могу что-то из старенького поискать, ну, чтобы не жалко было. – Кира дергается, возвращаясь в реальный мир. - Да какую дашь, лишь бы не замерзла я. – Садится на край кровати, закидывает ногу на ногу. Кира снова сглатывает слюну, что вдруг образовалась во рту. Роется на полке, выуживает старые спортивки, что страшнее чумы, и толстовку, примерно того же возраста. - Держи. – Подает и отворачивается, ведь культурная же. Настя одевается, и в широкой одежде выглядит не очень. Смеются обе над нелепым видом. Но выбирать не приходится. - Я тогда пошла? – Спрашивает брюнетка вопросительно. На что Кира даже не знает, что ответить. Смотрит ошарашенно в глаза несколько секунд, но после потихоньку отодвигается от двери, пропуская девчонку. Та тоже удивлена не меньше реакцией, неизвестно чьей больше, но идет потихоньку на выход. У двери входной прощаются, даже обнимаются коротко. - Ты классная, хоть и странная. – Говорит брюнетка и выходит за дверь. Кира выдыхает, не понимая своих ощущений от этой ситуации, снова возвращается на кухню, снова пьет чай, пишет начальнику, что опоздает с обеда, и несколько минут думает обо всем. Тишину разрушает резкий стук в дверь. Кира удивляется, ведь никого не ждет, но послушно идет открывать. И видит перед собой недавнюю знакомую. Мокрую, трясущуюся от холода, стучащую зубами. - Я п-п-передумала. – Сквозь стук различает слова. - Заходи, горе луковое. – Пропускает, а после раздевает, ведет в ванную, греет девчонку, одевает в сухое, укладывает под плед, вздыхая и не зная что делать. *** - А ты представляешь, ведь прошел целый год с того самого дня! – Настенька переворачивается на живот, укладывает головушку свою на накачанный живот блондинки. – А я такая дура была, страшно представить, что было бы, если бы мозги я себе не отморозила. - Да уж, ты вообще отмочила тогда. Нет бы нормально сбежать со свадьбы, как все нормальные невесты, нет, блять, эта поперлась топиться! – Кира смеется, рукой зарывается в темные волосы, массирует кожу головы. Семина мурчит довольно, целует невесомо кожу живота, наслаждаясь минутами ничегонеделания, рукой проводит по татуировке на бедре. - А платье все-таки надо собраться и продать, нечего место в шкафу занимать. – Медведева тает под прикосновениями, раздвигает бедра шире, хоть ручки шаловливые и не торопятся. -Да. Бедное платье за пятнадцать тысяч спасло мне жизнь, ведь если бы ты узнала его реальную цену, стала бы меня спасать и раздевать? – Интересующий вопрос срывается с губ, что целуют живот, спускаясь ниже, вызывают судорожный вздох. - Все возможно, я сама не знаю, почему тогда остановилась. А ты почему соврала? – Кира уже тает от прикосновений. - Да, глядя на тебя, такую замученную, стало жалко тебя, да и что бы решили цифры, как я думала в тот момент. А после меня уже заинтересовал твой подход к спасению. – Улыбается, губами ведет около сладких складок, ведь бедра давно уже раздвинуты, не мешая взгляду горячему и действиям. - А кружевное белье было просто отпад! – Вспоминает Кира, тая от прикосновений язычка, что сменяется пальчиками умелыми и самыми любимыми. - Да, жаль, конечно, что оно не прожило и двух дней после. – Улыбается, вспоминая, как блондинка разорвала его на следующий день. - А я тебе после купила еще круче, черное, что тоже не жило долго. У нас подозрительно быстро рвутся все комплекты, не находишь? – Младшая стонет, едва ли проговаривая слова, насаживается на пальцы, что роднее всех на свете стали. - Да и ты в нем сексуальна очень! – Настенька ускоряет движения, ведь больше не хочет мучать любимую. - Нет, только не это. Ненавижу кружавчики! – И громкий стон разрывает тишину комнаты, блондинка кончает, растекаясь по новому белоснежному постельному белью. - Люблю тебя, солнце! – Брюнетка поднимается выше, целует страстно и ложится рядом. – И что бы я без тебя делала? – Вопрос риторический. - И я тебя. И буду до конца дней.