Найденный

      Первое, что удалось понять, так это то, что он лежит на чëм-то мягком и удобном. Ему впервые за несколько лет удалось почувствовать тепло одеяла, лежащего на нëм, вместо привычного холода. В горле было сухо, а на лбу ощущалось давление чего-то прохладного. Его голова раскалывалась, но эта боль была его вечным спутником, поэтому он даже не обратил на неë должного внимания. Почему-то даже сейчас, вроде бы находясь в сознании, ему не хотелось открывать глаза и видеть, что происходит за пределами его маленького царства, состоящего из кровати и одеяла. Ведь он уже устал обманывать себя, говоря что сейчас он проснëтся и окажется в тихом, уютном месте. А когда открывал глаза, то его снова ждали боль, страдание и унижения. Вот только сейчас, по-настоящему ощутив тепло и уют, он так боялся открыть глаза и увидеть ту пугающую лабораторию или стены клетки, в которой его держали. От страшных мыслей его охватила паника. Дыхание сбилось, руки мелко задрожали, а глаза начали слезиться. — Нет, нет, нет, — Бормотал будто в бреду Джисон и сильно зажмурил глаза. — Тише, всë хорошо. Ты в безопасности. Тебя никто не тронет. Не бойся, открой глазки, — Шептал чей-то глубокий, басистый голос, но совсем не отталкивал, а скорее наоборот, он притягивал и заставлял подчиниться, что Джисон и сделал. Когда паника немного отступила, он приоткрыл один глаз и понял, что находится в какой-то больнице. Это точно не то ужасное место, это что-то другое, но, кажется, не намного лучше того, в котором он прожил всю свою жизнь.

***

      — Вот так ты и оказался в нашем штабе, — Закончил рассказывать парень, назвавший себя Феликсом. Весь рассказ был предоставлен ему осторожно. Сразу было видно, что он боялся напугать мальчика. Джисон нахмурился: слишком много мыслей вертелось у него в голове. *Его забыли. Нет, возможно план. Какой план? Не знаю. Может забыли? Нет. Не хватило времени. У кого? У того самого. Какого? Высокий. Мужчина. Его лицо. Как же оно выглядело? Не знаю. Размыто, очень размыто. Что размыто? Сны. Чьи? Мои. Что ты помнишь? Немного. Люди. Много людей. Сны. Да, точно. Я помню несколько снов. Феликс. Что Феликс? Я его видел. Где? Во сне. В каком? Он куда-то ехал? Зачем? Не знаю. Знаешь. Не помню. Помнишь. Нет. Вспомни! Исчезни!* — Тише, Джисон, — Говорил напуганный Феликс, боясь к нему прикасаться. Только сейчас Джисон заметил, как тяжело он дышал и мелко подрагивал всë это время. — Что вам от меня нужно? — Обратился Хан к Феликсу, поставив его в ступор. — Тебе же там было плохо, так? — Ответил вопросом на вопрос Феликс, и Хан, чуть помедлив, кивнул. — Значит, ты, как и мы, хочешь чтобы этого места больше не было? — Задал ещë один вопрос Ли, за которым последовал кивок Хана. — И чтобы это место закрыли нам нужна информация про это место, а еë можешь дать нам только ты. Давай сделаем так. Ты нам всë расскажешь и мы избавимся от этого места раз и навсегда, а взамен получаешь свободу. Я с друзьями поможем тебе вернуться к нормальной жизни и даже предоставим квартиру. Идëт? — Я… Я не… Феликс, прости. — Начал говорить растерянный Джисон, но его перебил строгий голос. — Господин. Для тебя он Господин Ли, — Говорил мужчина, заходя в комнату. — Веди его в допросную, Феликс, и перестань нянчиться с ним. Считай, что ты на работе, а он является твоей миссией, — Сказал мужчина и покинул помещение. — Вставай и иди за мной, — После слов того мужчины Феликс резко поменялся в лице, а его голос перестал быть дружелюбным и мягким. Кряхтя, Джисон встал с кровати и лучше рассмотрел свою одежду. На ногах были одеты чëрные носки и серые свободные штаны. Белая футболка висела на нëм как тряпка, а еë короткие рукава открывали вид на бледные руки, изуродованные множеством шрамов. Джисон скривился и отвëл взгляд с рук на Феликса. Тот внимательно следил за каждым его движением, из-за чего Джисон невольно сжался под этим взглядом. — Вытяни руки, — Озвучил Феликс скорее приказ чем просьбу, и Джисон не мог ослушаться. Теперь на его руках были тяжëлые наручники. Джисону захотелось спросить, почему Феликс делает это, но быстро одëрнул себя. Он не в гости сюда пришёл. Он, считай, здесь как враг, как заложник, и церемониться с ним никто не будет. Да он ведь даже не заслужил их доверия, которого никогда не будет. — Вперëд, — Всë такой же холодный голос вывел Джисона из мыслей, а слабый толчок в спину заставил его двигаться. После долгой «прогулки» по коридору Джисона завели в небольшую комнату с металлическим столом, на чьей столешнице был крючок, и двумя стульями. На одной из стен висело большое зеркало, при виде которого он резко опустил голову, не желая видеть себя в отражении. Джисон боязно сглотнул и вытер вспотевшие ладони о штаны, когда Феликс посадили его на стул, а наручники закрепили за тот самый крючок. — Я надеюсь, ты помнишь о чëм мы разговаривали, — Сказал Феликс перед уходом, а потом скрылся за массивной железной дверью, играющей роль входа и выхода. Смотря на свои скованные руки, Джисон снова услышал чей-то голос в голове. *— Не рассказывай. Никому не рассказывай, ни что происходит здесь, ни то, что происходит с тобой. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже мысли близко не подпускай об этом. Ты слышишь меня? Слышишь! Ты должен молчать! Молчать! Ты понял меня?! Понял?!* — Кричал чей-то злой голос в голове, из-за всë тело Джисона покрылось мурашками, а спина начала гореть, словно он прислонился к печке. Хан скривился от неприятного жжения и наклонился корпусом вперëд, чтобы спина не соприкасалась со спинкой стула, но даже это не помогло. С каждой секундой жжение становилось всë сильнее и Джисону хотелось расчесать себе спину, дабы убрать неприятные ощущения, но почувствовав сопротивление в виде наручников, продолжал терпеть. — Ну, здравствуй, Хан Джисон, — Прохрипел чей-то голос за спиной и каким-то образом прогнал все навязчивые мысли в голове и жжение на спине. Джисон, не поднимая головы, посмотрел на мужчину, уже севшего на соседний стул, исподлобья. Он бы поздоровался ради приличия по правилам этикета, но здесь все плевать на него хотели, поэтому он просто смотрел на него расфокусированным взглядом и ждал вопросов. — Я — мистер Чхве и, надеюсь, у нас получится сотрудничать, а если нет, то мне придётся перейти к крайним мерам, — Предупредил его мужчина средних лет, одетый в брюки и классическую рубашку. — Итак. Я надеюсь, ты меня услышал и всë пройдëт крайне быстро. Расскажи-ка мне, как ты попал в лабораторию, — Перешëл к делу мужчина, а Хан впал в ступор. *Как я попал в лабораторию. Попал в лабораторию. Лаборатория. Как я туда попал? Я пришëл туда сам? Нет. Меня туда отдали? Нет. Меня забрали туда силой? Точно. Меня украли. А пожар? Какой пожар? Где твои родители, Джисон? Родители? Джисон, ты знаешь где твои родители? Мои родители? Твои родители отдали тебя туда. Им не нужен такой ужасный сын. Ты неудачник. Жалкий. Слабый. Ты слабак, Джисон. Слабак! * — Мои родители отдали меня туда, — Тихим голосом произнëс Джисон, не совсем понимая что реальность, а что нет. Его нога под столом сходила с ума от нервов, а губы пересохли. По щекам текли слëзы и мир резко стал чëрно-белым. Голова сильно кружилась. Картинка стала размытой, голос мужчины звучал шумом в черепной коробке. Воздуха стало не хватать и рот просто судорожно открывался. Мысли уже ушли на второй план, а Джисону резко потребовался сон. Но ему помешал резкий, противный запах. Он хотел было отвернуться, но чья-то рука в волосах крепко фиксировала его голову в одном положении. Он пытался что-то сказать, но изо рта доносилось только мычание. Кажется, этот запах помогал ему вернуться в чувства, потому что он стал понимать, что слышит множество голосов, а картинка стала более чëткой. Когда всë вернулось в норму, тогда пропал запах вместе с рукой в волосах, и Джисон решил осмотреться. Слева от него стоял Феликс, которого он узнал по одежде, и закрывал своей спиной вид на каких-то парней, которых Хан видел впервые. Но вот руки, что лежали на плечах, ему не принадлежали. Джисон решил задрать голову наверх и встретил изучающий взгляд милого парня, который дружелюбно улыбнулся ему. — Как ты себя чувствуешь? — Непринуждённо спросил парень, чуть наклонившись к его лицу. В ответ Джисон неоднозначно повëл плечами и вернул голову в нормальное положение. Руки, до этого спокойно лежащие, стали поглаживать его плечи, желая успокоить от всего происходящего. Это, как ни странно, помогает. Джисон немного успокаивается и не обращает внимания на повышенные тона присутствующих парней. Он даже прикрывает глаза и откидывается на спинку стула, полностью сосредотачиваясь на ласковых прикосновениях. Вот только не долго дали ему отдохнуть. Громкий стук по столу заставил его вскочить на стуле и превратиться в натянутую струну. Джисон резко открыл глаза и уставился на сердитого мужчину в сером костюме. Он стоял напротив него и опирался на стол. — Слушай внимательно, Хан Джисон. Я не знаю кто ты такой и что там с тобой происходило. Мы спасли твою грëбаную задницу и так ты нам отплачиваешь? Строишь из себя хрен пойми что и привлекаешь наше внимание, чтобы мы тебя пожалели? Нет, дорогой мой, так не пойдëт. Сейчас он будет задавать тебе вопросы, а ты будь добр и отвечай на них, как можно быстрее. И засунь свои истерики куда подальше. Они мне тут не нужны, — Строго сказал тот же мужчина, что и тогда в медпункте. Джисон тяжело вздохнул и попытался проглотить ком поперëк горла, тело затряслось, а голова стала гудеть и перебирать все воспоминания, но не могла найти подходящие. — Выходите, — Сказал мужчина, обращаясь ко всем присутствующим и те, немного колеблясь, всë таки вышли. Кажется, Джисону показалось, что Феликс бросил на него сожалеющий взгляд, но возможно, ему только показалось. Парень же, который стоял сзади, похлопал его по плечу и вышел вслед за Феликсом. Мужчина вышел последним, правда, перед этим кинул грозный взгляд на Джисона. Когда комната опустела, Мистер Чхве сел на стул и опëрся локтями на стол. — Рассказывай всë, что происходило с тобой, после того как ты попал в лабораторию, — Стальным голосом произнëс пожилой мужчина. — Я… — Еле как выдавил из себя Джисон хриплым, тихим голосом. — Ты… Ну же, давай, я не собираюсь вытаскивать из тебя слова клешнями, — Говорил мужчина, ещë сильнее злясь. — Я ничего не помню, — Дрожащим голосом произнëс Джисон и зажмурил глаза. Он не знал как сейчас выглядит со стороны, но представить вполне мог. Его ноги стояли на носочках далеко друг от друга, а колени наоборот были прижаты. Плечи были напряжëнно подняты, а голова опущена. Губы сейчас напоминали полоску, а лицо полностью побледнело. Спереди послышался тяжёлый вздох, а через несколько секунд дверь открылась и послышались шаги. Всë это время Джисон так и сидел, возможно, даже не дышал. Когда дверь снова издала жалобный стон и захлопнулась, настала тишина. Джисон даже решился приоткрыть глаза и боковым зрением увидел мужчину, что теперь стоял возле зеркала и смотрел на Джисона. Когда он понял, что мужчина не двигается и, кажется, ждëт когда Хан посмотрит на него, то поднял голову. Теперь-то он видит, что у мужчины в руках лежит нож. Его глаза округлились, он стал дëргать руки на себя, желая высвободиться от оков и убежать. Мужчина не торопясь подходил к Джисону и крутил нож в руках, пока тот чуть ли не задыхался от подступившей истерики. Джисон сильно зажмурил глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то и успокоиться. Он вспоминает голос, которой не уходит у него из головы и постоянно кричит, унижает. И вдруг перед глазами встаëт чëткий образ наглой ухмылки и одной вскинутой брови, которая насмехалась над Джисоном всю его жизнь. Он держит нож в руке и называет Хана слабаком тем же голосом, что и в его голове. Правда, его не удаëтся увидеть целиком, а только обрывками, как-будто через густой туман. Когда Джисон вернулся из воспоминаний, то закричал на грани срыва. — Он ухмылялся. Постоянно это делал. Как сумасшедший. Он всегда смеялся и называл меня слабаком когда резал ножом. Это он сказал, что мои родители не любили меня. Они ненавидели меня, — Запинаясь и всхлипывая говорил он. Джисон говорил то, чего не знал. Он не знал откуда эти шрамы на руках, не знал про родителей, но всë равно взял информацию, полученную из собственного разума, и склеил еë в непонятную мешанину. — Я больше ничего не помню, клянусь. Пожалуйста, мне страшно, — Скулил Джисон, захлёбываясь слезами. На его боку и бедре наверное уже остался синяк от ручки стула, ведь всë это время он жался к нему, желая быть дальше от мужчины и острого предмета. — Мне жаль, — Сказал мужчина и прошëл мимо Джисона к двери, от чего тот снова дëрнулся в другую сторону и ударился рëбрами об стол. Тут же в комнату залетел Феликс и прижал Джисона к себе, гладя по волосам и спине, нашёптывая что-то успокаивающее. Хан сначала испугался напора блондина, но вскоре расслабился и уткнулся лицом в его живот, принимая ласки. — Феликс, оставь парня в покое, — Уже спокойным голосом сказал мужчина в сером костюме, зайдя в комнату. — Уйди, Крис, дай ему отдохнуть. Он слишком много пережил за последнюю неделю. Потом поговорите, — Говорил уже знакомый голос где-то за спиной Джисона. — Вообще-то, он нам так ничего и не сказал, а если он нам враг и его специально оставили там, чтобы выследить нас! — Снова начал закипать этот Крис, и Джисон машинально прижался сильнее к Феликсу. — Чан, потом это обсудим. Ему и вправду плохо, и я бы не сказал, что это просто хорошая актëрская игра, — Сказал неизвестный голос и Феликс решил отлепить от себя Джисона, чтобы посмотреть на его состояние. — Ну что, успокоился? — Ласково произнëс тот, садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с его лицом. Джисон в ответ лишь слабо кивнул и опустил взгляд вниз. — Ребята, пошлите кушать, уже время обеда. Тем более, Джисон в сознании и может поесть нормальную еду, а то кормим его одним бульоном. Не знаю как вы, но лично я очень хочу его откормить, — Кричал отдаляющийся голос из коридора. После этих слов Феликс встал, как-будто по сигналу, и протянул Крису раскрытую вверх ладонь, в молчаливом жесте говоря что-то отдать. Мужчина, закатив глаза, выполняет просьбу и на руку Феликса приземляется небольшой ключик, которым, вскоре, были сняты наручники. Пока Феликс освобождал его от оков, другие парни уже успели скрыться в коридоре. Прокричав что-то типа «Кто последний — тот будет мыть посуду», он выскользнул в коридор и по топоту многих ног Джисон понял, что все мужчины стояли и ждали их. Но вместо того чтобы побежать, он покосился на Криса, что внимательно смотрел на него, и, решив что тот ждëт его действий, двинулся в сторону двери. Вот только дойти до неë помешала рука на плече, что развернула его на девяносто градусов и грубо прижала к стене. — Скажу на будущее: сегодня ты легко отделался, но не думай, что это последний твой допрос. В следующий раз, я думаю, что твоя кожа немного пострадает, но все зависит только от тебя, маленький предатель. Учти, я всегда за тобой слежу, если ты вздумал что-то сделать моим друзьям или нас найдут твои дружки, я не буду с тобой ласковым во время пыток, — Горячее дыхание мужчины обжигало ушную раковину. Его слова почти не пугали Джисона, потому что он сам явно не был на стороне тех, про кого даже не помнил. — Да, хозяин, — Ждал мужчина ответ или нет, Джисон не знает. Он явно не особо задумывался когда открывал рот, а когда понял, то посмотрел мужчине в глаза, которые выражали заинтересованность. — И кого ты так раньше называл? — Спросил мужчина несвойственно мягко, с жалостью в глазах. — Я не помню, — На что Крис поменялся в лице, презрительно фыркнул и направился к выходу.

***

      После обеда, на котором все мужчины наконец-то представились, а Чан потребовал называть их всех Господинами, Джисона отвели в его новую комнату с небольшой кроватью у стены, столом, шкафом и дверью в личную ванную комнату. На удивление Хана, шкаф был забит одеждой, бельëм и обувью. На столе лежала стопка тетрадей, цветные карандаши и фломастеры, на что Джисон насмешливо приподнял бровь. В ванне стояли необходимые средства для ухода за кожей, шампунь и гель. Рассмотрев комнату, Джисон понял, что делать здесь нечего, но выйти он из неë не мог. Крис даже это продумал. Поставил своего охранника в коридоре у его двери, а сам радуется жизни с друзьями. Нечестно. Пока Хан прибывал в своих глубоких раздумьях, к нему в комнату вошëл молодой парень, чем сразу вернул его из мыслей. — Привет, Джисон, меня зовут Бомгю. Я пришëл к тебе, чтобы проверить твои знания, если ты не против, — Дружелюбно говорил темноволосый молодой парень, но не вызывал доверия. — Вы смеётесь надо мной? Здесь моë мнение никому не всралóсь, а вы зачем-то спрашиваете. Вам же просто дали приказ, который обязательно должен быть исполнен в независимости от того, хочу я или нет, — В его голосе были нотки грусти, которые почему-то не удалось убрать. — Прости, ты прав, но этот приказ не мешает нам быть друзьями. У тебя есть друзья, Джисон? — А что Джисон? А Джисон нихрена не знает, если бы не что-то сжавшееся в груди, подсказывающее, что их нет. — Нет, — Вышло как-то безэмоционально, но Хана это не волновало. — Тогда я могу стать твоим первым другом? — Уж слишком по-детски спросил счастливый Бомгю, и Джисон еле сдержался чтобы не заржать. — Конечно вы можете стать моим другом, — Такой же интонацией сказал Джисон и Бомгю ухмыльнулся. — Ладно, приступим, садись за стол и возьми тетрадь, будешь записывать под диктовку. Это проверка знаний заняла не меньше четырёх часов, за которые выяснилось, что Джисон знает полный школьный курс по математике и корейскому. — Ты такой молодец, Джисон. Я даже так быстро посчитать не могу такие большие цифры, — Либо Бомгю резко стал хорошим актëром, либо он реально сильно восхищëн его умениями. — Если бы я знал, как быстро научить вас считать, то с радостью бы сделал это, вместо этих проверок. У меня уже голова болит, мы скоро закончим? — Ныл Джисон от усталости, и чей-то голос в голове опять напомнил ему, что он слабак. Живот неприятно скрутило, виски запульсировали и Джисон схватился за голову, уперевшись локтями о стол. — Да, мы уже закончили. Ты хорошо потрудился, Джисон, отдыхай, — С этими словами Бомгю вышел из комнаты, не обращая внимание на резко побледневшего младшего, но это даже к лучшему, подумалось ему. Вдруг перед глазами начала показываться картинка. «Разглядывая стол с блюдами, Джисон понимает, что сейчас есть вообще не хочет, но накладывающий ему в тарелку рис Чонин думает об обратном. Мужчины о чëм-то увлечëнно разговаривают и Хан надеется, что те не видят, как он ковыряется в тарелке. — Джисон-и, тебе нужно покушать, — Прощебетал сидящий рядом Феликс ему на ухо и нежно погладил по спине и протягивает палочки с рисом. Джисон послушно открывает рот и съедает порцию, думая, что сейчас от него отстанут, но Феликс так и продолжал его кормить, иногда сам отправляя рис себе в рот. — Господин, а что вы будете делать, если я сейчас скажу, что у меня смертельная аллергия на рис? — Джисону почему-то резко захотелось поинтересоваться об этом и он повернулся к Феликсу, что застыл в изумлении. Сидящий напротив Хëнджин уже вовсю давился своим раменом от услышанного вопроса. Встревоженный Чанбин постукивал Хвана по спине, а Сынмин протягивал тому салфетку. — Боже, Джисон-и, ты же просто так спросил, у тебя же нет аллергии? — Встревоженно лепетал Феликс справа, а сидящий слева Чонин напугано отодвигал от него миску с рисом. Минхо, сидящий с краю стола, как и Чан, хотел прикрыть глаз рукой в усталом жесте, опрокинул на себя кружку с кипятком, и, вставая, зашипел. Последнее, что видел Хан — так это рассерженный взгляд Бан Чана, что сначала обвëл взглядом хаос вокруг себя, а потом остановился на Джисоне.» Когда Джисон снова приходит в себя, его голова лежит на столе вместе с руками, боль в висках стала ещë сильнее и ему еле как удалось встать, чтобы переместиться на кровать. Из-за режущей головной боли было сложно открыть глаза и вообще двигаться, не то чтобы впасть в спасающий сон. Джисон не знает сколько так пролежал, не зная, что делать, поэтому он начал плакать и истерика охватила всë тело. Всë, что мог сделать Джисон — это перекатиться на бок и подтянуть колени к груди, спрятав в них лицо, и закрыть голову руками. Судорожные вдохи и всхлипы не помогали, а только делали хуже. Джисон думал, что его мозги сейчас кипят — настолько боль была сильна. Видимо, из-за своей истерики и звона в ушах, он не заметил как дверь в комнату открылась и в комнату зашëл Чанбин, который впал в ступор при виде младшего. Сначала Чанбин порывался на поиски Феликса, который умел хорошо успокаивать, но вскоре понял, что не хочет оставлять младшего одного. Сейчас он выглядел настолько маленьким, что его хотелось закутать в одеяльце и греть в объятиях весь оставшийся вечер. Откуда столько сентиментальности, Чанбин сказать не мог и не особо об этом задумывался, когда перед ним встала задача успокоить мальчишку. С этой мыслью он подлетел к кровати и медленно, чтобы не напугать, сел рядом, а после бережно погладил по голове без каких-либо слов. Всë же, нужно было позвать Феликса — невольно подумал Чанбин. — Почему ты плачешь? — Как можно нежнее спросил Чанбин, но в ответ лишь получил скуление и новые всхлипы. Увидев, что младший сжимает свои волосы до побелевших пальцев, он поспешил отнять их от головы, чем и заслужил внимание затуманенных истерикой глаз. — Не нужно делать себе больно, Малыш, — Милое прозвище вырвалось само и Чанбин уже не мог вернуть его обратно, но кажется это то, что и нужно было Джисону. — Господин, что вы тут делаете? Не тратьте своë время зря, со мной всë хорошо, — Через всхлипы спросил Джисон, смотря ему в глаза. — Вижу я, как тебе хорошо, — Насмешливо произнëс Со. — Почему плачешь-то? — Уже более мягко спросил он, но потом его лицо резко стало серьëзным и пугающим. — Тебя обидел Бомгю? — Нет, Господин, всë не так. Я же говорю, что со мной всë хорошо, можете идти, — Срывающимся голосом произнëс Джисон, пытаясь сдерживать слëзы и всхлипы, боль продолжала бить в голове, но это не мешало ему выбраться из хватки старшего. — Если ты мне сейчас не расскажешь почему ты плачешь, я позову Бан Чана, — Перешëл на угрозы Со, и Хан испугано затряс головой, чем вызвал новую, сильную волну боли. — У меня болит голова, — Обречëнно сказал Джисон, уткнувшись в матрас лбом, пытаясь выровнять дыхание. — Оу… Тогда, давай я просто принесу тебе таблетку и ты ляжешь спать? — Неуверенно спросил Чанбин скорее у себя, чем у Джисона. В такой ситуации он никогда не был, никто ещë в его окружении не плакал от головной боли. — Хорошо, — Согласился Джисон, думая, что таблетка не поможет при такой сильной боли, и Чанбин поспешил найти аптечку.

***

      — Ребят, где у нас аптечка лежит? — С порога на кухню кричит Чанбин. — Что-то случилось, Бини? — Вставая из-за стола, взволнованно спросил Феликс. — У меня нет, а у мальчишки болит голова, — Роясь в шкафчиках, на которые махнул рукой Сынмин, пробухтел Со. — Ты предлагал ему присоединиться к нам на ужин? — Спросил Хëнджин, пережёвывая рис. — Не думаю, что он будет есть. Его там колотит от истерики из-за головной боли, поэтому я даже спрашивать не буду, — Сказал Чанбин и победно улыбнулся, когда нашëл аптечку. — Истерика из-за головной боли? — Удивлëнно спросил Чонин, а Сынмин недоверчиво посмотрел на Чанбина. — Серьëзно? — Насмешливо спросил Бан и посмотрел на Со саркастичным взглядом. — Вполне, — Легко ответив, он вышел из кухни.

***

      Все как Джисон и думал. Голова после таблетки не прошла, но боль немного утихла и ему удалось заснуть ближе к часу ночи. Но поспать ему долго не дали. Как ему показалось, дверь открыли с ноги, а потом ударили об стену. В комнату зашëл рассерженный Чан и с порога начал громко ругаться. — Завтрак через пять минут, если хочешь успеть, то вставай сейчас. Если нет, то жди обеда, потому что кормить тебя одного никто потом не будет, — Как пришёл внезапно, так и ушëл, оставив напуганного Джисона одного. Умывшись и переодевшись, он направился на кухню. Все уже сидели за столом, а домработница ставила тарелки на стол. Поздоровавшись со всеми, он сел на стул. Разглядывая стол с блюдами, Джисон понимает, что сейчас есть вообще не хочет, но накладывающий ему в тарелку рис Чонин думает об обратном. Мужчины о чëм-то увлечëнно разговаривают, и Хан надеется, что те не видят, как он ковыряется в тарелке. — Джисон-и, тебе нужно покушать, — Прощебетал сидящий рядом Феликс ему на ухо и нежно погладил по спине и протягивает палочки с рисом. Джисон послушно открывает рот и съедает порцию, думая, что сейчас от него отстанут, но Феликс так и продолжал его кормить, иногда сам отправляя рис себе в рот. — Господин, а что вы будете делать если я сейчас скажу, что у меня смертельная аллергия на рис? — Джисону почему-то резко захотелось поинтересоваться об этом и он повернулся к Феликсу, что застыл в изумлении. Сидящий напротив Хëнджин уже вовсю давился своим раменом от услышанного вопроса. Встревоженный Чанбин постукивал Хвана по спине, а Сынмин протягивал тому салфетку. — Боже, Джисон-и, ты же просто так спросил, у тебя же нет аллергии? — Встревоженно лепетал Феликс справа, а сидящий слева Чонин, напугано отодвигал от него миску с рисом. Минхо, сидящий с краю стола, как и Чан, хотел прикрыть глаз рукой в усталом жесте, опрокинул на себя кружку с кипятком, и, вставая, зашипел. Смотря на бардак, который сам и устроил свои тупым вопросом, он наткнулся на рассерженный взгляд Бан Чана и нахмурился. Джисону кажется, что где-то он уже это видел. Но вспоминать ему помешал вопрос Чана. — Ты поел? — Спросил всë такой же раздражённый Крис. Джисон, подумав что это его шанс уйти обратно в комнату, кивнул. — Можете забирать его. Я приду позже, — Повернувшись к охранникам сказал он и они направились к Джисону. Тот даже не успел понять что происходит, а его уже ведут по коридору в знакомом направлении. Они направляются к лифту, что привозит их к нулевому этажу, где его допрашивали. Но когда он осознал это, было уже поздно сопротивляться или вырываться, хотя это бесполезно, поэтому его завели в допросную и приковали к столу. Хан обречëнно вздохнул, увидев мужчину, сидящего напротив него, который допрашивал его в тот раз. — Привет, Джисон. Как я понимаю, тебе не особо понравилась наша первая встреча и еë окончание, — Начал мужчина. — Поэтому, если ты продолжишь молчать и ничего не будешь рассказывать, то мне придётся вновь взять тот предмет, что и в прошлый раз. Я думаю, ты понимаешь, что в этот раз я не буду жалеть тебя. Ты должен понимать, что ты здесь в плену, а не пришёл в гости. Господины спасли тебя и ты должен им отплатить. Они не просят у тебя денег или то, что ты не можешь им дать, а всего-лишь просят информацию о лаборатории. Но ты упрямишься и не хочешь еë рассказывать. На твоëм месте мне было бы очень стыдно, — Говорит мужчина, уже успевший стать ненавистным для Джисона за его "методы". — Сейчас я хочу знать, откуда у тебя шрамы на теле, — Спокойно говорит мужчина и ждëт когда Джисон начнëт рассказывать. — Дяденька, я правда ничего не помню. Только какие-то отрывки, но и они очень размытые, — Безнадëжно говорит Джисон, понимая, что ему скоро будет больно. — Говори всë, что помнишь, — На удивление спокойно отвечает Чхве и Джисон, набрав в лëгкие побольше воздуха, начинает рассказывать о всех воспоминаниях, что приходят на ум. *- Давление стабильно, дыхание в норме, минуты через две он уснëт, — Говорил противный голос старушки, что стояла рядом с Джисоном. Еë голос был слышен из-под толщи воды, но всë равно было понятно, что она говорит. Вот только он не мог вникнуть в то, что она пыталась донести. Он хотел пошевелиться, но тело было слишком тяжëлым для этого. Раздался мужской голос с другой стороны, но он звучал как белый шум и Джисону не удалось понять, что он говорил. В глазах всë размывалось и тело вдруг стало лëгким, как сладкая вата. В голове стало пусто, мысли и тревоги ушли на второй план, сейчас ему был важен только долгожданный сон.* — И это случалось не один раз, мне кажется, я проходил через это всю свою жизнь. Это всë, — Даже как-то виновато закончил Джисон и через несколько мгновений в комнату зашëл Бан Чан. Чхве поприветствовал его, а потом покинул комнату. Но его место быстро занял Крис и внимательно посмотрел на Джисона. — Чего ты хочешь? — Спросил он и Джисон растерялся. — Что. Я… Хочу? — Переспросил Хан, и Крис непринуждённо повторил свой вопрос. Джисон нахмурился и задумался. А что он хочет? Ничего. Он ничего не хочет. Именно это он и сказал Чану. — Ммм… А вот я хочу понять что происходило с тобой в той лаборатории и помочь, но если ты и вправду не помнишь, то мне очень жаль. Ещë для меня очень важно это задание и без твоей помощи мне не обойтись, поэтому я предлагаю тебе жить здесь не как пленник, а как гость. Тебя больше не будут водить в допросную или делать что-то против твоей воли, будут кормить когда захочешь, а ещë можешь ходить с нами на улицу. Но при одном условии. Всегда, когда ты что-то вспоминаешь или тебе становится плохо, ты говоришь об этом мне или моим друзьям, — Джисон не был уверен, почему Чан так резко поменял мнение о нëм, но что-то подсказывает, что это всë часть какого-то плана. — Зачем вам это? Ты же не доверяешь мне, — Прямо спросил Джисон и Чан усмехнулся. — Ты прав. Не доверяю, но буду с тобой честен. Это предложение моих друзей и я против него, но они говорят, что так будет лучше, а я уважаю их мнение и не буду упираться против них. Но чисто от себя хочу сказать тебе, что один маленький прокол и всë вернëтся на свои места, только в этот раз поселю тебя за решëтку и буду дрессировать как обезьянку, — Так же прямо говорил Чан, как и Джисон пару секунд назад. — Так ты согласен или сразу приступим к твоему переселению? — Насмешливо спросил Чан, заранее зная ответ. Джисон безнадежно кивнул ради приличия и Чан направился в сторону выхода, но остановился возле двери и обернулся. — А ещë, если ты обидишь моих мальчиков я и глазом не моргну, когда пущу пулю тебе в лоб, — После угрозы последовала милая, наигранная улыбка и Крис покинул комнату, оставив за собой лишь угнетающую тишину.