Право на попытку

Под прицелом хрен знает какого количества стволов я опустилась на колени и положила «Вал» рядом. Голова лихорадочно работала. Что делать? Так-то мне хана. Мало того, что эта сволочь меня сейчас конечно же узнает, так ещё я девушка. А это в Зоне приговор. Как минимум, приговор на изнасилование. Руки я держала над головой, но ощущала и правой и левой ногой свои «Штормы» — неплохие метательные ножи. Нет, ребята, живой вы меня хрен возьмёте. Кого успею, порежу, а потом, надо полагать, чеку с гранаты дёрну. Всё лучше, чем им доставаться. Слюнь мотнул, чуть было не сказала глазом, мотнул он, конечно же головой, но глаз при этом ощутимо дёрнулся в мою сторону, глядя в противоположную. Какая-то из его шестёрок тут же послушно подскочил ко мне, сдёрнул маску и скинул с моей головы капюшон. — Нихера себе пруха! — Слюнь шагнул в мою сторону. Кого я вижу! — он ощерился, показывая выбитые зубы. — Мужики, вот сейчас потеха будет. Даже не знаю с чего начать. Это ж баба, Шутником кличут. С одной стороны, — он поднял вверх указательный палец, — это баба. А что с бабами делать, все знают. С другой, — он поднял вверх палец другой руки, — за ней должок. Она мне кое-что задолжала. Делая вид, что думает, Слюнь, заложив руки за спину, обошёл вокруг меня. — Так что, мужики, сразу начнём или я ей зубки по одному пассатижами повыдергаю? То, что он назвал громким словом «Мужики» радостно загоготало и из толпы послышались выкрики «Сразу!» и «Зубы!». — Я вот тоже думаю с зубов начать. Нам-то что? — Слюнь повернулся к своим бойцам. Нам же с ней не целоваться. Ну подумаешь, немножко кровушка изо рта будет течь. Из другого же места пока не будет, — он выделил слово «Пока». — И потом. Развлечений здесь мало, а это просто праздник какой-то. О! — он снова поднял палец. — Мужики! Предлагаю конкурс! Кто придумает, в какую лучше всего аномалию засунуть то, что от этого поганого куска радиоактивного мяса останется, я тому право второй ночи подарю. «Мужики» загалдели. Послышались выкрики, по которым можно было изучать аномалии Зоны. Лишь кто-то один из толпы спросил: «А что такое вторая ночь?» — Вторая, это после первой, — Слюнь захохотал, — после меня, то есть! А дальше повёл себя весьма странно. Было похоже, что он начал какой-то неведомый танец. Сначала дёрнулся в мою сторону правым плечом, потом левым. Затем заорал диким голосом.