Право на попытку

Шутник присела на кровать и нежно провела рукой по моим волосам. Она была одета в какое-то лёгкое летнее синее платье в белый горошек, этакое, а-ля шестидесятые прошлого века. Красива до невозможности и настолько же желанна. Она склонилась и очень нежно поцеловала меня в губы. — Здесь же Малыш спит, на соседней кровати, милая, — прошептал я. — Я тебе не милая, сколько можно говорить, — и, улыбнувшись, легонько ударила по губам. — Мы же друзья, — но руки мои уже обнимали её бёдра. Правая пошла вверх и наткнулась на пистолет. Пистолет? Готов поклясться, не было у неё никакого пистолета! Она взяла меня за плечи и мужским голосом сказала: — Не летайте на Марс. — Что? — Не летайте на Марс! — она потрясла меня за плечи. — Не летайте на Марс! Я открыл глаза и увидел улыбающуюся физиономию Малыша. — Ну ты и дрыхнуть, — весело сказал он, поднимаясь. — Дело к обеду уже. Тебя ждём. Я приходил в себя. Надо же, эротика сниться начала. Здорово меня о камень приложили. — Кто ждёт? Зачем, ёлки-иголки? — я потряс головой и почувствовал приступ тошноты. — Да все ждут, — Малыш укоризненно покачал головой. — В баре собрались, а еду не заказывают, ждут, когда ты чего-нибудь съедобное у Большой Марты попросишь, — он вздохнул, — Ты же знаешь, нам без тебя или бифштекс из псевдоплоти подсунут, или бекон из чернобыльского кабана. А то и что похуже. Вставай, одевайся, кормилец. Без тебя с голоду помрём. «Все», это Шутник. Звонаря не было. К счастью. А то с моей больной головой с утра слушать его «нет» постоянное шмыганье носом — это не самое лучшее. — Оголодали, господин и дама? — я неторопливо уселся за стол. Малыш плюхнулся рядом. — Плюс, будь ты человеком, сходи к Марте, закажи чего-нибудь. — Шутник сделала брови домиком. Она была одета в обычный камуфляжный бесформенный комбинезон, ничем не напоминающий тот лёгкий сарафан, в котором мне приснилась. — С голоду умираю. Да и не я одна, — она двинула подбородком указывая на второго умирающего с голода. — Дрыхнешь до обеда, а мы ещё даже не завтракали. — Ну я бутылку пива съел, — подал голос Малыш. — Только не наелся. — Мне вот интересно, — я облокотился на стол и придвинулся к Шутнику: — А как ты тут раньше питалась? Ведь не вчера в Зоне. — А вот всяким дерьмом и питалась, — она ударила кулачком по столу, потом смутилась и опустила глаза. — А вообще-то, я чаще всего прошу Гошу мне еду заказывать. Ему нетрудно, а кормят его нормальными продуктами. Он либо Феликсу, либо Марте заказ отдаёт, а я уже на выходе получаю. А если сама, то только проверенное, типа картошки или яичницы. — Сегодня-то отказал что ли? — съехидничал я. — Не знаю, не достучалась, не открывает, спит, наверное. Да и нам же есть что без Гоши обсудить? — Ладно. Пожелания какие? — Мне мяса какого-нибудь, — быстро сказал Малыш. — А я салатик бы какой-нибудь съела. Я знаю, у них тут и огурцы, и помидоры бывают свежие. — Ждите, — я поднялся и пошёл к стойке. Марта была на посту. — Привет Марта! Ты когда-нибудь в этой своей рюмке дыру небольшую протрёшь, ёлки-иголки. Она подняла на меня глаза, занимаясь своим любимым делом. — Привет и тебе, Плюс. Три холодного? — Не откажусь, конечно. Только добавь к ним пару порций чего-нибудь горячего. Мяска бы и салат. Э-э-э, положим, «Греческий». Можешь его сделать? — я обернулся и посмотрел на столик. Да. Сарафан всё же лучше, наверное. — С салатом нет проблем, а вот горячее ждать надо. Я как раз мужу оджахури делаю. А сковорода большая, так что вам точно хватит. Прибить его уже готова с заказами разносолов. То ему одно, то другое. — Оджахури? — я снова повернулся к Марте. — Ага. — Прям вот на глиняной сковородке и несколько видов мяса? — Ну да, он же у меня гурман. — Хорошо-хорошо. Согласен на оджахури. — я сглотнул слюну, представив себе это волшебное блюдо. Это же просто мечта! — Тогда добавь к нему… ну, ты в курсе, ёлки-иголки. За столиком всё как обычно. Бенефис. — . прям вот подробно расписала. — Чего кому ты расписала? — я уселся на своё место. — Да из студенческо-общаговской жизни прикол рассказываю. С подругой в одной комнате жили, а она готовить совсем не умела. И не то, чтобы совсем, а вообще от слова «никак». Для неё даже яичница — суперсложное блюдо. К плите боялась подходить. И вот я как-то срочно на пару убегала и попросила её плов сварить. Написала не просто подробный рецепт, а прямо с комментариями. Сколько и в какой последовательности складывать, какой огонь когда делать и всё такое. Возвращаюсь голодная, а она сидит и мою записку читает. Готовить даже не начинала. Выясняю, в чём проблема. Оказалось, почти в самом последнем пункте. Сидит, тупит и не догоняет. Я написала: «Налить воды на два пальца». Она сидит и залипает. Говорит, у меня самый короткий палец пять сантиметров, а два пальца, так это выходит десять, как я столько воды налью? Малыш захохотал. Я тоже попытался засмеяться, но из-за головной боли выдавил только кривую ухмылку. Подошла Большая Марта. — Три пива, один греческий, две порции оджахури, ноль пять спецзаказ. Ещё надо чего-нибудь? — Спасибо, спасительница. Пока всё, если надо, я подойду. И да, Марта. Запомни вот эту противную рожу, — я показал на Малыша, — и вот это миловидное личико, — кивнул на Шутника. — Если кто-то из этих двоих жрать попросит, покорми их человеческой едой. Запись на мой счёт. Ок? — Ок, — просто сказала Марта и удалилась. — Ого, — Шутник придвинула себе тарелку. — А не боишься, что мы тебя обожрём? — За тебя нет. А этот, — я двинул пиво в сторону Малыша, — наверное, разорит меня дня за два-три. Но, думаю, вы ребята всё же порядочные, или отработаете, или рассчитаетесь. Малыш, успевший набить рот мясом, только произнёс что-то нечленораздельное, старательно работая челюстями, и я понял, он — разорит. Но рассчитается. Может, я это зря сделал?