Право на попытку

Пока обустраивались, варили кофе, я всё думал, как начать. Пора было рассказать ребятам, кто я и зачем здесь. Разговор с Воронцовым прокручивался в голове, как будто всё происходило вчера. * * * Воронцов нависал над столом, опираясь на кулаки. — Ну? Что скажешь, капитан? Когда он объяснил суть задания, сказать, что я сильно удивился, это ничего не сказать. — Информация точная? — я как раз опрокинул очередную стопку и пытался разгрызть кусочек шоколадки, выдержка у которой была явно не меньше коньячной. Притом, что на бутылке красовались аж семь звёздочек. Ну и сколько он в Зоне ещё полежал, неизвестно. — Точнее не бывает. Я наверх докладывать не стал. Не хочу, чтобы меня за психа приняли и списали вчистую. Воронцов помолчал, отбил на столе дробь пальцами. — Они боятся, что площадь соприкосновения будет расти, а это хана. Сосуществовать мы не сможем. Я думал. Майора Воронцова я знал давно. Не верить ему не мог. Но то, что он рассказал, не укладывалось в голове. — И он как человек выглядел? — я взял со стола бутылку и снова налил. Надо как-то успокоиться. — Как обычный сталкер. Только это, насколько я понимаю, какая-то голограмма была или что-то из серии три дэ. Я в этом не силён. Он сказал, на меня вышли, после просеивания всех, кто мог им поверить и решиться сделать это. И он мне показал, как живут они. У него в руках что-то типа КПК было, — майор вздохнул. — Вот ты представь, — он обошёл стол, взял чистый лист бумаги, авторучку и, примостившись на углу, нарисовал три круга, которые соприкасаясь, образовали общий сектор. — Один круг, это наш мир. Второй — их. Третий — тот, откуда вся эта пакость лезет. Наши козлы, я имею ввиду учёных, чего-то нахимичили, и их мир сместился. Там, где наши миры соприкоснулись, образовалась Зона. Если бы не третий мир, ничего страшного не произошло бы. Они знают, как разъединить миры, но с их стороны это сделать невозможно. Защита находится в нашем. Майор замолчал. Я опрокинул очередную стопку. Тоже молча. — Погодите, — я потёр виски. — А как же мутации? Или все эти кабаны и бюреры оттуда лезут? — Ну, я толком не разобрался. А он и сам не смог объяснить — тоже не всё знает. Насколько понял, мутации действительно есть. Просто какая-то фауна оттуда попадает, да ещё и по местной аномальная энергия периодически лупит. Вот и перемешалось всё. Воронцов опять помолчал. — В общем он мне дал координаты точки, откуда можно попасть в то место, где всё это можно исправить. Там лаборатория какая-то была засекреченная. Надо добраться до неё. Только точка эта хитрая очень. Как я понял, необходимо несколько человек, чтобы от неё дальше двигаться. Вроде как кто-то ворота открытыми держит, а кто-то проходит. Я и сам не знаю, надо на месте разбираться. Он не объяснил, сказал, и сам не знает. Сервер там должен быть, в этой лаборатории. Как они выяснили, он до сих пор исправно работает. Это защита главного артефакта Зоны. Так вот надо его выключить, после чего попасть к «Монолиту». Это что-то типа якоря, который все миры удерживает. Вот после выключения сервера, «Монолит» можно просто уничтожить. Он, как они считают, станет достаточно хрупким. И всё. Воронцов вернулся на своё место, сел и разлил остатки. — Что всё? — я по-прежнему был в каком-то ступоре. Параллельный мир…неведомый эксперимент…загадка Зоны… — А всё — всё. Зона исчезнет. Совсем. Навсегда. Окончательно и бесповоротно. Со всеми её контролёрами, кровососами, псевдогигантами и прочей нечистью. Вот так-то! — он стукнул кулаком по столу. — Разом. Всех. И наверх я не могу об этом рассказать, ты ж понимаешь — не поверят, и надеяться, кроме тебя, не на кого. Но приказывать тебе я не хочу… Возьмёшься? — майор погладил ушибленный кулак. — Если возьмёшься, давай за успех, — он протянул мне стаканчик. — А люди? Сталкеры, «Свобода», «Долг», «Монолит», да мало ли их там, одиночки всякие. С ними как? — я взял протянутую тару. Взял, тем самым отвечая на вопрос. — И люди. Выживут только те, кто будет находиться в радиусе ста метров от периметра. И те, кто непосредственно в этот момент будут рядом с «Монолитом». * * * Я снова и снова прокручивал в голове разговор с Воронцовым. Как же начать? Отблески маленького пламени падали на куски дерева, вероятно бывшего когда-то стулом, какие-то обрезки металлических труб, кучу разбитого кафеля. В круге света неизвестно как попавший сюда матрац, с торчащими в разные стороны клочьями ваты. Мы удобно расположились около спиртовки, на нормальный костёр, как обычно не хватало дров. Запахло кофе. — Главное, чтобы только не закипел, а иначе невкусно. Я приподнялся, откинул капюшон, снял со спиртовки маленькую турку и поднёс её к носу. Перекипевший кофе пахнет неправильно, да и вкуса не имеет. — М-м-м, кайф какой. Что ещё человеку для счастья надо? — Пятьсот на грудь, вот что ещё для счастья надо, — пробурчал Плюс, приподнимаясь и устраиваясь на корточках. — А ещё лучше — два по пятьсот. И про кофе ты мне не рассказывай. Это я у нас кофеман, а не ты, ёлки-иголки. — Вечно ты недоволен, — я достал из рюкзака ложку и помешал напиток, чтобы гуща осела. — Что мешает? Мы в этом подвале, как у Христа за пазухой. Двери металлические, их даже псевдогигант не выломает, так что, пей, не хочу. Сегодня можно даже не караулить. Я поставил турку на землю рядом со спиртовкой и поднялся. — Чего пей-то? — пробурчал сталкер. — У меня фляги вообще нет. В твоей, сам говорил, грамм сто пятьдесят осталось. Ты математику в школе учил? Так ты её плохо учил. Даже если на двоих разольём, достанется по семьдесят пять. А у меня, между прочим, в глоток сто входит. Так что, выйдет даже меньше, чем по глотку. А пятьдесят граммов за ужином — это не только полезно, но ещё и мало. Вид у него был крайне недовольный. — Эх… — Плюс вздохнул, поднялся и начал собирать куски кафельной плитки, собираясь сделать себе что-то вроде сиденья. — Хоть присяду с комфортом, а то ноги уже затекли на корточках сидеть. Тебе сделать? — обратился он к Шутнику. Она в это время явно собиралась заняться содержимым своего рюкзака. Во всяком случае, вещмешок был развязан, а девушка с задумчивым видом смотрела в его недра. На голос она повернулась: — Ха, да чтобы ты без меня делал? — она пошарила рукой в недрах объёмного рюкзака, не нашла то, что искала, снова проверила содержимое, и, наконец, извлекла из него бутылку водки. — Гуляй, сталкер! — характерным жестом Шутник щёлкнула ногтем среднего пальца по горлу, а лицо расплылось в широкой улыбке. — Ну, поборемся с радиацией? Рыжие волосы, остриженные до плеч, растрепались, но даже в полумраке подвала было видно, что выглядит она очень привлекательно и, даже можно сказать, соблазнительно. — Не, ну ты только посмотри! — Плюс оставил своё занятие с кафелем и обратился уже к девушке. — Слышь, у тебя, часом кержаков каких-нибудь в родне не было? Это ж надо, приныкать бутылку водки и молчать, как рыба об лёд, ёлки-иголки. Да ещё ноль семь, ёлки-иголки! Это вообще отягчающие обстоятельства, между прочим! Карается конфискацией. — Специально для такого случая держала! — Шутник продолжала улыбаться. — Я ж знала, что пригодится, — девушка ловко свинтила колпачок. — Давай, доставай тару. Сталкер уже потянулся к своему рюкзаку, как вдруг подвал основательно встряхнуло. С потолка посыпалась известь и мелкий мусор. — Что за чёрт? — он распрямился. Девушка замерла с бутылкой в руке. — Похоже на Выброс. Я прислушался: — Не, не выброс, не может быть. Рано же ещё? Снова тряхнуло, и послышался нарастающий гул. И тут же у всех сработали наладонники. Каждый посмотрел на дисплей, на котором мигала ярко-красная надпись: «Сталкеры, внимание, приближается выброс!» — Выброс! Говорю же тебе выброс! — Шутник махнула рукой и присела на корточки. — Невозможное возможно, мать его так! Одно слово — Зона. А, впрочем, нам-то что? В этом подвале легко пересидим. Вот только почему так рано? — Раньше времени, значит много сталеров погибнет, — Плюс потёр переносицу. — Это же часа на четыре раньше, чем мы ожидали. Выходит, если бы мы всё же пошли на поле, то… — он замолчал. Я задумчиво вдохнул аромат кофе из турки. Ещё раз вспомнил Воронцова и всё, что связано с заданием. И, наконец-то, решился: — Наверное, пришло время для серьёзного разговора, — я достал из рюкзака кружку и протянул Шутнику. — Тара пустая, не залипай. Она ловко плеснула. — В общем так. Я капитан спецподразделения штаба МИС, ну, вы знаете, международные изоляционные силы, — слова давались нелегко. — Зовут меня Александр Егоров.