Право на попытку

«Одна на всех, мы за ценой не постоим!» — Крутится в голове. Крутится. В голове. Значит, и голова цела, и сам я жив. Но вот правую руку я не чувствую. Зато чувствую адскую боль в груди. Кто ж меня приложил? По коридору кто-то бежит, а я ни пистолет левой рукой вытащит не могу, ни до «Грозы» дотянутся, при падении уронил её там, где стоял, у подоконника, вот ёлки-иголки! А вот «SOG» я достану. Он у меня под правую руку слева висит, его любой рукой сподручно доставать. Не понадобился. Это Малыш. Спецназовец буквально влетел в комнату и упал около меня на колени. — Куда тебя?! — Не могу понять. Правую руку не чувствую, — я рефлекторно попытался пожать плечами и охнул от боли. Малыш рвёт камуфляж куртки и вдруг улыбается: — Везунчик. Бронежилет спас. Как раз справа в грудь. Рука скоро отойдёт, это просто ушиб. В дверях показалась Шутник: — Что с ним? — Да нормально всё, — отозвался Малыш. — В рубашке родился. Но зомби стреляет плохо, — он улыбнулся. — Ну надо же. Тридцать шесть монолитовцев не смогли ни разу попасть, а один зомбяк меткой пулей отстрелил нашему другу руку. А кстати, мне твой камуфляж очень сильно напоминает камуфляж «леший». Ты его от нечего делать на ленточки порезал? — Да ну тебя. — я уже от его шуток начал раздражаться. — От Шутника юмора набрался, ёлки-иголки? Я за домом в колючую проволоку вляпался. Там целые заграждения из неё. Костюм в лохмотья, перчатки, — я поднял левую руку с перчаткой с обрезанными пальцами, — тоже в клочья. Руки все исцарапал. Только рожу каким-то чудом уберёг. Частично. — Вот всё хотел тебя спросить, а зачем ты куртку поверх разгрузки надеваешь, если не секрет? Это же неудобно. — Тебя не спросил. — Слушайте, — Шутник посмотрела на окно. — А почему не темнеет? Мы же изначально планировали атаку с темнотой начать, но начали немного раньше. Такое ощущение, что освещение не изменилось. — А ты на часы посмотри, — Малыш подошёл к окну и осторожно выглянул. — Никого, вроде не видать. Так вот, весь бой минут сорок длился. В подвале минут пятнадцать-двадцать, по ощущениям, а здесь так и вообще около десяти. Метко стреляете, барышня. Спасибо. Шутник улыбнулась. Видно было, что ей приятно. — Давайте заканчивать с любезностями, — я попробовал подняться. — Сейчас и правда стемнеет, а ночевать вот так, просто в комнате, желания нет. Мало ли кого на выстрелы принесёт. Или подмога к фанатикам подоспеет. — А ты и здесь какой-нибудь бункер знаешь? — вопросительно посмотрел на меня Малыш. — Да пойдёмте в тот же подвал, где «телепорт», ёлки-иголки. Двери чем-нибудь зафиксируем, там и переночуем. Всё равно за рюкзаками возвращаться. Мы лучше убежища не придумаем, никто же здесь не ориентируется. Окна там небольшие, мало, кто из мутантов залезть сможет. Ну, и покараулим по очереди. А завтра начнём искать то, не знаю что. Помоги подняться, — попросил я Малыша. Он легко поднял меня на ноги. Сразу, как только я принял вертикальное положение, рука начала оживать. Всю правую часть ломило, и чувствовал я себя ненамного лучше, чем после пинка командира фанатиков. — Ну что, двинули? Нам ещё трупы монолитовцев надо пошерстить на предмет патронов. — я прислушался к ощущениям. — Или не, давайте их на завтра оставим, никуда не денутся. — Давай левую руку, помогу дойти, — предложил Малыш. — Тебе руку? — я с сомнением посмотрел на него снизу-вверх. Ты же мне её сломаешь при твоём росте. А во-вторых, ноги-то у меня целые! Нафига меня под руку вести? — А, ну да, я и не подумал, — Малыш повернулся к Шутнику. — У тебя штанина в крови! — Ерунда. Это меня зацепило, когда в самом начале через улицу ползла. Причём, осколком, они-то меня даже не видели. Из окошка подвала, я так понимаю, достало. Да я уже перевязала. Нормально, наступать могу, — она топнула ногой и охнула. — Ну, в горячке-то вообще нормально было, сейчас похуже. Секунду. Она достала аптечку, вынула маленький шприц и ловко, прямо через комбез воткнула в бедро. — Вернее, тридцать секунд. Сейчас подействует, — она прислушалась к ощущениям. — Всё. Готова. Пошли.