Право на попытку

Они стояли вокруг работающего компьютера. Таких моделей никто из них и не видел никогда. Системный блок низко гудел. Всё здесь было странным, начиная с того, что силовой кабель валялся рядом с корпусом, и даже не был подключён к сети. Шутник сняла капюшон, маску и тряхнула волосами: — Дошли? Неужели всё? — она посмотрела на Малыша, потом на Плюса. Сталкеры молчали. Вдруг, Малыш, прокашлявшись, заговорил. Голос его звучал незнакомо, прерывался паузами, было видно, что слова даются с трудом: — У меня, конечно, приказ, а приказы как вы знаете, не обсуждают, а выполняют… В армии… Но у меня и не совсем приказ… И я вот что хочу сказать…. Решать вместе будем. — он помолчал, провёл рукой по лбу. — Зона отчуждения, ох. Нравится мне здесь. Адреналин. Зона отчуждения с её мутантами и аномалиями, с артефактами и даже с бандитами, куда без них? … Если верить этим пришельцам из параллельного мира, Зона должна расширяться, но ведь этого не происходит? Я уже об этом говорил, тогда, когда шашлыки жарили. Это меня и смущает. Ну не было же ничего такого за последнее время, а? — Малыш снова сделал паузу. — Плюс, — он обратился к сталкеру. — Дай сигарету. — Ты же не куришь? — удивился Плюс. — А сейчас закурю, — зло сказал Малыш. — Вот только понять хочу, где правда, где истина? Шутник усмехнулась. — Где-где? Гинеколог бы тебе ответил, но там-то её точно нету, — она снова тряхнула рыжими волосами. — Ну, Малыш? Решай. Разносим сервер и к «Монолиту»? Или появились другие идеи? Ждать, увеличится Зона или нет? Ты ж нас на это уговорил. — Сервер — в принципе, легко. А сам «Монолит» трогать не хочу. Поскольку не совсем понимаю, что произойдёт. Вот вроде всё просто, но рука почему-то не поднимается. Не могу понять, почему, но не хочу. А вы? Вот давайте вместе порассуждаем. — снова пауза. — Не станет Зоны, вы это понимаете? Я понимать-понимал, а вот осознал только сейчас. Это в теории легко рассуждать было, а как до практики дело дошло, так что-то не хочется Зону трогать. Тем более, повторюсь, не расширяется она. Соврала, значит, голограмма-то. — То-то я гляжу, ты в последнее время такой задумчивый. Шутник подошла к Малышу. Удивительно красивая девушка в рваной и грязной одежде. Она не изменяла своим правилам. Так и следила за своими чисто вымытыми и приятно пахнущими волосами. — Ты изменился, Малыш, — её ладонь коснулась щеки сталкера. Она потянула за рукав Плюса, обняла обоих. Малыш взял Шутника за плечи, отстранил её от себя и посмотрел в улыбающиеся глаза: — Ребята, Плюс, Шутник, я понимаю, что мы всё решили, но я не могу! Зона отчуждения, это не понятие. Это же пусть маленький, но всё же мир, целый мир. Зона Отчуждения, где оба слова начинаются с большой буквы. Мы имеем право её уничтожить? К тому же, она не разрастается. Ерунда это всё. Может быть не сейчас? Давайте не сейчас, а? Мы трое и Зона, — помолчал. — Как я уже сказал, в армии приказы не обсуждают, а выполняют. Но мне давно пора по выслуге лет на пенсию. Так что перед начальством и перед собой я буду чист. Подам рапорт об увольнении. — Похоже, вам почти всё удалось, — послышался сзади спокойный низкий голос. Сталкеры резко обернулись. У дверей, привалившись к косяку, стояла тёмная фигура в камуфляжной куртке, с капюшоном, накинутым на голову. Из-за плеча торчал ствол «Калашникова». Лица не было видно. — Эй, ты кто, ёлки-иголки? — Плюс нервно двинул в сторону незнакомца стволом «Грозы». — В Зоне меня чаще всего называют Чёрным сталкером, — незнакомец пожал плечами. — Не знаю почему. Только я не материален, я вообще не в этом мире сейчас нахожусь. — Интересное кино, — подал голос Малыш. — Это не вы, случайно, к Воронцову приходили? — Я, — спокойно ответил Чёрный сталкер. — Сам я сделать ничего не могу. Поэтому понадобилась помощь. Ваша помощь. И вот, вы на месте. Сервер, это блок защиты главного артефакта Зоны. И находится он не в моём мире, а в вашем, если можно так сказать. С ним вы сейчас разберётесь. Вам останется один шаг — уничтожить «Монолит». Виртуальные миры расцепятся. — Виртуальные? — Малыш подался к незнакомцу. — Виртуальные. Я не мог всё рассказать Воронцову. Он просто не поверил бы. Ваш мир, мой мир и ещё один — все три мира просто продукт мысли. Продукты деятельности головного мозга. Но вы ещё не знаете самого главного, — он приблизился к троице. Лица его по-прежнему не было видно. — Вы тоже не очень-то материальны. — Чего? — хриплый голос Шутника стал ещё более хриплым. — Я вполне себе даже материальна! А устала, знаете, как материально? И голодная, как мутант, тоже очень материально! А уж зла, так просто капец, как материально! Чёрный сталкер снова пожал плечами: — А что вы скажете на то, что Зоны отчуждения пока вообще нет? Она может появится, а может и не появится — всё зависит от вас. — Послушайте! Хватит говорить загадками! — Шутник тряхнула волосами. — Если есть, что сказать, так говорите! Хорош уже говорить загадками. Надоело! Мы, чтобы сюда попасть, знаете, через что прошли? А вы теперь вокруг да около? Объясняйте. Хотя чего это я? — она вновь трянула волосами и вздёрнула плечи. — Объясняй, Чёрный сталкер! — Кто-нибудь из вас читал Вернадского? — Ну, положим, я читал, — подал голос Плюс. Он всё ещё держал вошедшего на прицеле. — Ну, тогда, наверняка, знаете, что такое ноосфера. Так что, друзья мои, как я уже сказал, вы нематериальны. Вы, если сказать очень грубо, плод чьего-то воображения, вы просто кому-то снитесь, скорее всего. Сталкеры смотрели на странного лектора, ничего не понимая. А тот с невозмутимым видом продолжал свои странные речи. Впрочем, поскольку лица они его так и не видели, то только могли предположить, что вид у него должен быть невозмутимым. — Итак, Зона отчуждения, да и вы все, и всё, что нас окружает, создано вне материи, вне разума. Или, можно сказать, внутри разума. Наверное, слышали такое выражение: «мысль материальна»? Так вот, слишком много настроенных на одну волну разумов создали и это место, где мы сейчас находимся, и вас. Смиритесь с простой мыслью — вы сон. Просто чей-то сон. — А вот если я тебе сейчас пристрелю, а Чёрный сталкер? Это твоя ноосфера предусматривает, а, ёлки-иголки? — Плюс повёл стволом автомата в сторону странного рассказчика. Тот вновь пожал плечами: — Не знаю. Думаю, для вас я здесь просто исчезну. Но не умру, если вы это имеете ввиду. Только вы не перестанете быть чьим-то сном или чьей-то мечтой. Квинтэссенцией разума. Я точно не знаю. Кроме того… Короткая очередь. Нет, Чёрный сталкер не упал, изрешеченный пулями, из тела не брызнула кровь. Он просто растаял. — Зачем ты?! — Шутник схватилась за ствол «Грозы». Нам же столько всего у него спросить надо было. — Ты — сон?! — закричал Плюс. — Ты в это веришь?! Ты сон?! Я сон?! Малыш сон?! Твоя рана сон?! В меня зомби во сне попал? В чьём сне? В сне зомби или в моём? А бюрер тебе по башке во сне засветил? Тебе это приснилось? Так потрогай шишку! — Плюс потёр правое плечо. — Да вообще всё сон?! Это просто бред какой-то! Малыш провёл рукой по лбу: — Я вообще ничего не понимаю. — Блин, вот ты себя ущипни. — Зачем? — Малыш непонимающе смотрел на Плюса. — Да ты ущипни, ущипни. И скажи, что чувствуешь. Малыш послушно ущипнул правой руки поверхность кисти левой: — Ну, чувствую, что ущипнул. — Больно? — Не. Я же себя не сильно, я ж не дурак. — Но чувствительно? — Ну да… да какая разница? — Так вот, этот Чёрный сталкер, уверяет, что мы все друг другу снимся. Или вообще, даже не друг-другу, а кому-то. Но если ты чувствуешь боль, значит, всё, что он говорит — туфта. — Плюс помолчал. — Ну, как вам объяснить, ёлки-иголки? Насколько я помню, ноосфера, как сказало это, — Он махнул головой в ту сторону, где только что находился Чёрный сталкер, — это, насколько я помню, такая херня, которая сформирована человеческим сознанием. Я давно читал, ещё когда в универе учился. Но эта херня, вроде как, выше сознания, типа, новая форма эволюции. То есть, получается, есть некто, какое-то общество, человечество, а мы — высшая точка его эволюции. Ёлки-иголки! Не могу объяснить! У Вернадского там сложная теория. Но, получается, что Слюнь, к примеру, тоже высшая форма эволюции. Ага, так я и поверил. Что же тогда низшая? Блин! — он махнул рукой и даже плюнул в сердцах. — Да не могу я объяснить, тем более, что не помню, давно же читал, ещё в университете, когда учился. — задумчиво помолчал. — Но, в любом случае, мы, если сказать грубо, чья-то мысль. — Так! — громко сказала Шутник. — Ноосфера, биосфера и прочие биотуалеты. Меня бесит сама мысль, что я чья-то мысль! Нихрена я не мысль! — заявила она. — Я сама себе мысль! И мыслим мы головой, а я хочу послать эту теорию совсем в другое место. Девушка махнула головой, отчего её волосы красиво повторили это движение. — Я вам так скажу: давайте решим, что дальше делаем, а ноосфера, вместе с Чёрным сталкером, идёт Рыжим лесом к псевдопсам! … Мысль! — она насмешливо фыркнула. — Я так красиво не смогу выразиться, но с ней согласен, — Малыш решительно кивнул головой. — Так что предлагаю прежнее. Нифига больше не делаем в этом направлении, а смотрим, что дальше будет. Плюс достал из кармана какую-то бумагу: — К слову о мыслях. Пока у меня вот такая мысль. Если мы продолжаем говорить о ноосфере. Давайте, намахнём по сто — сто пятьдесят? Втроём об этом подумаем, помечтаем, глядишь, и появиться правильная мысль, ёлки-иголки. — он усмехнулся. — А если серьёзно, тогда вот так, — он расправил бумагу о колено. — Я на досуге план изучил, который мы нашли в алтаре у бюреров. Так выходит, что отсюда есть прямая и короткая дорога к «Монолиту». — Всё же идём или нет? Давайте определяться. — Шутник переводила взгляд с Плюса на Малыша. — Да никуда «Монолит» не денется. — Малыш задумался. — Всегда успеем. Давайте возьмём тайм-аут и посмотрим, что дальше будет происходить с Зоной. В конце концов, дошли раз, дойдём и ещё. И, если всё же решимся, вернуться не сложно, дорогу теперь знаем. — Ну и? — Шутник ткнула Малыша кулачком в плечо. — Предложение-то какое? Малыш помолчал: — Мы же всегда можем попробовать ещё раз! Оставим за собой это право. Теперь уже бывший капитан Егоров, а сейчас сталкер Малыш вздохнул: — Право на попытку.