Непредвиденное

– Вы когда нибудь прибегали к помощи психолога? – Нет. – Вы принимаете какие нибудь лекарства? – Нет. – Хорошо. Что случилось, что вы сюда переехали? – ... Это уже третий раз, когда этот вопрос остаётся висеть в воздухе. Каждый ответ однотонно скользил, не представляя из себя ничего. Оперировать ответами без уточнений, заранее проигрышная идея . Глаза ничего не выражали, вроде как, Трафальгар не смотрит в глаза. – Вы не хотите рассказать? – Нет. Между вопросом и ответом проходило около трёх секунд, они тянулись почти как вечность. В мертвой тишине раздавался размеренный стук механических часов. – У вас есть люди, которые поддерживают вас? – Есть. – Могли бы вы описать их? – Я не хочу. Трафальгар ненавидел таких пациентов больше всего. Простаки которые зацикливаются на своем горе, отказываясь принимать помощь, зачастую оказывались в психбольницах или на крышах новых многоэтажек. Иногда и там и там. – Послушайте, если вы продолжите так отвечать, я не смогу вам помочь,– глубокий вдох. – Зоро. Выдох. – Отлично, может есть ещё кто нибудь? – Ну есть ещё Нами там, Усопп, Санджи, их много. – Родственники есть? – Только дедуля. Это уже третий сеанс на этой неделе. В прошлые два он просто мычал, изредка выдавливая из себя глухое "нет". Прогресс на лицо, но Ло не особо рад. – Он живёт с тобой? – Нет. Его глаза все ещё тупо смотрели в одну точку, где то под столом, ему явно не нравилось происходящее. Луффи привык решать проблемы самостоятельно, а эту проблему он решать не хотел. Он не мог нормально спать с того момента как Эйса не стало. Каждый раз невольно засыпая, перед глазами воспроизводится то страшное, что хотелось поскорее забыть: машина, красный, снова красный, шум, что то жидкое, липнет к рукам, крики, потолок больницы, 15:26, молчание, земля, похороны, все как на киноленте. " Так только в фильмах бывает" – думал. – Он кем то работает? – Да, вроде. Ло устал, Ло вымотан. Он знает что такое терять, но особого сочувствие это знание все равно не вызывает. – Ты можешь сегодня уйти пораньше. – Хорошо. – Если что-то пойдёт не так, сразу звони мне, я помогу. – ... – Все волнуются о тебе, Луффи. – Мне жаль, – ему правда жаль. Стандартные рабочие фразы, на сегодня Трафальгар закончил. *** – Как прошло? – Нормально. Зоро переживал, хотя старался не показывать. В последнее время Луффи молчал, так много и так звонко, что его голос постепенно исчезал из памяти. Дома горел свет. Друзья боялись оставлять его одного, Луффи это раздражало. Он чувствовал недоверие, но единственное на что хватало его сил – это на кофе. Ему было стыдно за свой эгоизм, он видел как их глаза медленно гасли, когда вопросы оставались без ответов. Зоро просит всех выйти и идет следом. Луффи благодарен за пару минут спокойствия, он устал. Ророноа отказался от психиатра, сказал, мол "не хочу пичкать его таблетками". Они все равно не помогают, лишь усиливают апатию. Временный обман. Он слышит как ребята разговаривают за дверью, он отчётливо слышит каждое слово, но не хочет вдумываться в смысл сказанного, или не может. Его мозг уже давно на пределе. Он чувствовал как глаза медленно слипаются. *** И снова все сначала, воспоминания свежеют и наполняются до краев. С каждым разом все хуже и хуже, все больше деталей. На больничном потолке появилась новая царапина, раньше её не было, Луффи внимательно смотрел. Побелка отваливалась в ещё нескольких местах, это выглядело некрасиво. Если бы у дизайнеров этой больницы (если таковые вообще имелись) было чуть больше свободы и фантазии, то можно было бы сделать на белом потолке лунные краторы. Луффи бы так и сделал, их можно рассматривать бесконечно. Луффи думал, много думал, он не помнит как попал сюда, но помнит из-за чего. Лунные краторы интересны, когда в голову не лезут поршивые мысли. Он старательно отвлекает себя от свежих воспоминаний, он старательно пытается не вспоминать о летевшем прямо на них грузовике, небольшом, с плоским носом, белом грузовике с кузовом набитым досками. Старается не вспоминать как одна из множества палок, неаккуратно поставленная грузчиками, отлетела, когда водитель резко дёрнул руль в сторону пустого тротуара, прямо в фонарный столб. Вспоминает только дыру в груди нависшего сверху тела. В соседней палате что то пищит, отрывисто и непостоянно, Луффи не нравится этот звук. Через кирпичные стены (такие же белые, как и потолок) слышны быстрые шаги врачей, Луффи подсчитал, ему кажется их там пять. Он один в комнате и ему некого спросить что происходит за стенкой, но так даже интереснее. Шум то нарастал то уменьшался и врачей иногда становилось шесть. Луффи слышал как кто-то плачет. "Наверное, все совсем плохо"– думал. Через пару минут вместо редкого пищяния раздался монотонный ровный писк, долгий, очень долгий. А потом (это место Луффи помнит особенно отчётливо) тишина, пару секунд, облегченные выдохи, по всей операционной разноситься хриплый мужской голос – Время смерти 15:26. Луффи замер в тревожном ожидании, что то было не так. – Портгас Д. Эйс *** – Вам стоит больше гулять на свежем воздухе. –... – Знаешь, это правда полезно. Кружка чая в его руках, наполовину пустая, концентрировала на себе внимание. – Я, эм.. я немного боюсь выходить на улицу. –Разве друзья не могут сопроводить тебя? – Я не хочу напрягать их. – Мне кажется, они были бы рады. Они сидят в этом кабинете стабильно два раза в неделю уже второй месяц. Луффи начал рассказывать чуть больше, но все ещё недостаточно. Каждое предложение давалось ему с натяжкой, растягивалось и деформировалось как резиновый шарик, Ло честно не думал что Луффи пойдет на поправку так быстро, и все ещё не думает. Не договаривает чего-то важного, и Ло это не нравится. Что то ускользает и нервирует, но все что он может это ждать пока пациент не будет готов. Зоро часто спрашивал как идут дела,"идет на поправку"– отличная фраза. Но когда на протяжение месяца просыпаешься под тихий скулежь, "на поправку" не срабатывает. – Луффи, ты ничего не хочешь мне рассказать? Все его тело как то замерло, незаметно, но ощутимо, он осторожно поднял свои глаза (Ло нечасто видел его прямой взгляд, но глаза его выглядят как пуговки, маленькие, черные, пуговки из стекла). – Нет. – Как скажешь. Но, не забывай что если вдруг что то случится, я всегда помогу тебе. – Я помню. – Как там Зоро? – С ним все в порядке, но, я незнаю как объяснить, эм, в последнее время он кажется более уставшим. – Ты можешь спросить его об этом? – ... – Чего ты боишься? Луффи мялся в кожаном кресле, заламывая себе руки. – Что он бросит меня, – тихо, будто стыдясь собсвенных слов. – Ты же знаешь, что он не сделает этого. – Я знаю, знаю! Но вдруг это из жалости, я не хочу жалости! Луффи повысил голос, практически срываясь на крик. Каждое слово срывалось с пересохших губ, натягивалось мыльным пузырём и лопалось, громко, подрагивая и скрипя. – Ты дорог ему, он просто хочет быть рядом. – ... – Они все хотят быть рядом. – Но..но я не могу. – Ты можешь, просто нужно время, и они готовы дать тебе его. Слова ровным потоком слетали с губ медленно и успокаивающе, как с метронома, им почему то хотелось верить. *** Луффи всеми силами цеплялся за помощь окружающих, но самое паршивое это чувство вины нарастающее в геометрической прогрессии. После каждого сеанса всегда было чуть легче, но где то на периферии мелькало то отвратительное и неправильное, то "лучше бы тогда умер я", и становилось тошно. Иногда его навещал Марко. Луффи видел синяки под глазами и неприлично отросшую щетину, и ему снова становилось стыдно, но Марко всегда улыбался. Он спрашивал как проходит терапия, его глаза становились чуть счастливее при каждом маленьком прогрессе. Недавно они всей компанией поиграли в настолки, почти как раньше. Это было весело, правда весело, все смеялись и жульничали. И Луффи было хорошо, как прежде, почти. На стенах в больнице было написано "Надежда выздороветь– половина выздоровления" И этому Луффи тоже верил, хотя надежд у него было на девять больше чем требуется. *** – Привет, я принес тебе виноградных конфеток, незнаю любишь ли ты такие, но они очень вкусные!!! –Тебе мало конфет из вазы? Их только ты ешь. – Нууу, я же для тебя купил! Ло окинул его скептическим взглядом. – Дай одну. – Какой важный, а пожалуйста? –... – Ладно, держи. – Как там твои друзья? – Ну Зоро всё ещё спит весь день, Усопп начал подрабатывать у Френки в мастерской, Нами тоже работает, и Робин тоже, и Чоппер, и Брук тоже, и Санджи, но на обед он приходит в квартиру что бы принести мне еду, а Джимбей, Джимбей... *** С момента смерти Эйса прошло почти пол года, бесконечно долгих пол года. Но крепкий кофе постепенно сменялся на чай с молоком. Он начал спать лучше, тревожно, чутко, но сон больше не сопровождался болью. Белый потолок без краторов заменила темень и белый шум, такой же ровный и стабильный как голос Трафальгара. Состояние пришло в норму, хрупкую и расшатанную, но приятную. – Ты можешь сходить со мной на кладбище? – Почему ты не попросишь Зоро? – Он и так очень сильно устает, недавно его перевели на ночную смену. – А я по твоему тут отдыхаю. – Не хочешь, не надо! – Когда и во сколько? – Ха, я знал что ты согласишься! – Эй. – В воскресенье в пол пятого, встретимся у калитки западного кладбища, – Луффи шмыгнул замершим носом, в этом году ноябрь вышел очень холодным. – Ты точно готов? –... *** На сером каменном надгробии было выбито неаккуратное "Портгас Д. Эйс" и несколько вьюнков по углам плиты. Рядом с могилой лежало два букета искуственных цветов и завявшие розы. – Нужно сходить купить конфет, подождёшь здесь? – Ага. *** – Я так и не пришёл на его похороны. – Ты достаточно натерпелся. – Я боялся увидеть то, что заставило бы меня поверить в его смерть. – Возможно тогда это было правильным решением, но сейчас это уже в прошлом, старайся меньше думать об этом. – Ло. – М? – Ло. – Что? – Ничего.