Мои чувства не дружеские, хён

      Пронзительный звон будильника резко разлетелся по тёмной спальне, что заставило Пака вздрогнуть. И, еле открыв глаза, он взял телефон и выключил его. Из-под плотно закрытых штор едва ли можно было различить полоску восходящего солнца. Чимин, протяжно застонав, перевернулся на спину и вздохнул. Он снова не выспался, снова без сил, но у него не было другого выбора, кроме как встать с кровати и пойти умываться. У Пака есть давно устоявшееся правило: после первого звука будильника сразу же вставать, потому что знал, что банально всё проспит, если не сделает этого.       Пак жил в общежитии, которое предоставил ему сам университет. Само здание выглядело очень потрёпанным, из-за чего казалось, что оно вот-вот развалится. Комната Чимина выглядела просто: визуально разделена на две части, где с обеих сторон стояли две односпальные кровати и рядом с ними же письменные столы, а возле входа — большой шкаф для одежды студентов.       Несмотря на то что Пак подрабатывал, он, к сожалению, всё равно не мог себе позволить съёмную квартиру. Семья его была малообеспеченной, но Чимин старался помогать: каждое лето брался за любое дело на каникулах в перерывах между школой и колледжом. Теперь он студент Сеульского университета, но так же продолжает работать для того, чтобы самому покупать хорошую одежду и продукты. Чимину немного повезло в том, что он поступил в университет после колледжа, ведь так он был освобождён от многих пар, поскольку он уже прошёл необходимую программу. Ему оставалось лишь прийти на сдачу сессии. Однако такое везение было только на первом курсе: дальше ему придётся ходить на учёбу так же, как и другим. Это не означало, что Пак вообще не посещал учёбу, нет. Были занятия, которые начались впервые, поэтому приходилось просыпаться пораньше, чтобы успевать их посещать.       Отключив будильник, Чимин взъерошил свои слегка успевшие отрасти тёмные волосы, и, громко простонав от недосыпа, направился в ванную, принял душ, а после приготовил себе завтрак. Пока он варил себе кофе, невольно стал думать о том, что сегодня Юнги, может быть, забежит к нему перед парой по психологии, которую Чимин не очень жаловал из-за преподавателя, и от этого на его лице появилась влюблённая улыбка. Юнги смог бы скрасить томительные минуты ожидания своим появлением.       Чимин — дурак. Дурак, который никак не мог унять своё бушующее сердце при виде своего хёна. Он не виноват, что сердце выбрало именно его. Такого простого, добродушного, не особо разговорчивого, внешне такого скромного и холодного. Юнги — имя, от которого Чимин начинал дрожать и краснеть. А всё началось с его простого: «Я твой хён, поэтому должен заплатить за тебя». Чимин тогда долго отнекивался, говорил, что сам способен заплатить за себя, но Мин не уступал. Столь небольшой поступок, но Чимин был так этим смущён. Сначала он и сам не понимал, что чувствовал. Странная неловкость при виде Мина, заикание и смущение. Каждый раз, когда он был с Юнги, он думал о том, что именно чувствовал, как он вёл себя, ощущал, как сердце бешено стучало, явно пытаясь вырваться. Спустя месяцы Чимин понял, что хён для него не просто друг, а нечто большее. Чёрт, как же он хотел в один день взять и без особой причины крепко обнять его. Но Пак сдерживался, так как понимал, что это могло выглядеть очень странно.       Пак шёл на учёбу с трудом, потому что вчера была его смена на работе и, соответственно, он не выспался. Его глаза слипались и слезились, будто в них насыпали песка, а к ногам привязали тяжёлые гантели. Спустя тридцать минут Чимин добрался до университета и, направившись в холл, вытащил телефон из кармана брюк, чтобы посмотреть в расписании, какая будет первая пара.       Пара прошла довольно скучно: Чимин чуть не уснул. Слушать лекцию пожилого преподавателя было чересчур нудно. Он спускался по лестницам универа, в ушах торчали беспроводные наушники, а мысли никак не могли прийти в строй из-за вчерашнего случая.       Неподалёку от университета находился круглосуточный магазин, в котором работал Чимин, и в его смену к нему заглянул Юнги. Он часто заходил к нему спросить, как проходит день, когда тот работал. Эти маленькие проявления заботы от сонбэ Паку были очень приятны. Сейчас же Юнги пришёл в магазин, купил две небольшие бутылки газировки и две упаковки кимпаба, а когда Чимин его рассчитал, Мин протянул ему купленное.       — Чимини, это тебе. Поешь, хорошо? — Он улыбнулся. — А то мне не нравится видеть твоё уставшее лицо и синяки под глазами. Ты спишь вообще?       — Спасибо. — Пак смущённо принял угощение. — Да мне нормально. Я сплю, но мало. — Он неловко расплылся в улыбке.       — Ладно, но знай, что твой хён волнуется. И знаешь, он очень хотел бы, чтобы ты просто учился и отдыхал, а не батрачил здесь.       «Твой хён», — единственное, что заело в мыслях. Чимину хотелось визжать. Его сердечку было так приятно это слышать.       — Хорошо, хён. Остался всего месяц, а потом я уволюсь, потому что начнётся сессия. Я обещаю. — Он сжимал свои пальцы за спиной.       — Смотри, ловлю тебя на слове. — Выходя, Юнги подмигнул и усмехнулся. — Встретимся завтра в универе, Чимини.       — Конечно, увидимся, Юнги-хён. — Пак помахал ему вслед.       «Боже, Пак Чимин, когда твоё сердце перестанет так сильно колотиться при хёне?» — он дотронулся до груди возле солнечного сплетения и почувствовал, как сердце совершало кульбит за кульбитом. Тихо, но глубоко выдохнув, он достал телефон из-под кассы, где была маленькая узкая полка — там обычно Пак хранил свой телефон, — включил его и зашёл в приложение «Камера», чтобы посмотреть на своё отражение: щёки выдавали его с поличным. В тот момент парень просто отчаянно вздохнул, прикрыв лицо руками.

***

      После пар Чимин зашёл в столовую, кипящую голодными студентами, и направился за подносом, а затем — к еде. После того как он положил несколько блюд на поднос, он побрёл искать свободный стол. Неожиданно его окликнул знакомый голос:       — Чимин! Иди ко мне.       Парень обернулся на голос и увидел Юнги-хёна, который приветливо ему махал.       «Ах, нет… Ну вот за что? Хён, зачем ты это делаешь, зачем играешь с моим сердцем?» — но Чимину ничего не оставалось, кроме как тихонько подойти и присесть рядом.       — Как твои дела? — быстро жуя, спросил старший.       — Да всё хорошо, как обычно.       — Слушай, не хочешь со мной сходить на свидание?       — А? — Пак выпучил глаза, чуть не подавившись едой.       — Оу, ты не подумай, я имел в виду парное свидание вслепую. У каждого из нас будет девушка. — Юнги улыбнулся и стал неторопливо объяснять.       «Да уж, на секунду я и вправду подумал, что существует везение, но явно не для меня», — вздохнул про себя Пак.       — Ну что, пойдёшь? — Сонбэ вопросительно глянул на него.       — О, — вопрос вырвал Чимина из его плачевных мыслей, — м-м, хён, ты извини, но я не смогу пойти, у меня много домашки скопилось и вдобавок работа.       — Чимини, я же…       — Знаю, ты говорил, что не хочешь, чтобы я работал, — Пак перебил хёна, — но пока не могу. — Последнее он уже прошептал.       — Эх, хорошо, не буду настаивать. Твоё дело, Чимини, — нежно произнёс Юнги.       «Вот снова, снова хён меня убивает. Обычно друзья бы давили до последнего, но Юнги-хён другой, почему? Неужели он только со мной такой?» — мысли в голове Чимина лились огромным потоком.       — О чём болтаете, ребята? — внезапно к ним подсел Хосок — однокурсник Мина.       — Да так, — ковыряясь палочками в полупустой тарелке с опущенной головой, пробубнил Пак.       — Я тут предлагал Чимину сходить на парное свидание.       — О-о-о, чувак, я могу пойти.       — Ох, пожалуй, поберегу свои нервы, — рассмеялся Юнги, следом за ним и Пак.       — Эй, чувак, ты ранил мои чувства… — Хосок наигранно взялся за сердце, а затем встрепенулся. — Слушай, я тут с Чонгуком поспорил на кое-что, в итоге выиграл он. И знаешь, что сказал? Устроить вечеринку. И я бы с радостью, но живу не один, поэтому я подумал, может, ты сможешь оказать мне услугу? Одолжи свою квартиру, пожалуйста. — Хосок большими и умоляющими глазами уставился на Юнги.       — Если скажу «нет», не отстанешь? — Тот отрицательно покачал головой. — Да-а, разве у меня остаётся выбор?.. Так уж и быть, но это в последний раз, хорошо?       Хосок мгновенно заулыбался, кинувшись на шею Юнги в знак благодарности, а Мин, в свою очередь, пытался выпутаться из цепких объятий. И откуда у него было столько энергии?

***

      Вечер у них намечался весёлый. Парни собрались в квартире Юнги, как и договаривались. Она была небольшая, полностью в светлых тонах. С двумя уютными спальнями, маленькой кухней и санузлом. Когда заходишь в квартиру, взгляд сразу падает на диван пепельного оттенка, потом — на большую чёрную плазму, что висела напротив.       Вечеринка оказалась скромной. Всего собрались четверо человек, но Мин выдохнул с облегчением, потому что уже успел представить, как впоследствии будет отдраивать всю квартиру с утра до ночи.       В итоге это было больше похоже на простые посиделки с друзьями. Парни приготовили разные алкогольные напитки и солёные закуски в виде чипсов. Некоторые уселись на диван, а другие — на стулья. Все ребята были навеселе, хохотали и радовались. Они давно не собирались на таких душевных совместных вечерах.       Они бесконечно болтали обо всём, в том числе и о разных ситуациях, которые случались с ними на парах, и ржали в голос с этих юмористических историй и порой глупых поступков друг друга.       — Ребят, давайте сыграем в «Правду или действие»? Я уверен, что будет весело, — вдруг предложил Хосок.       — О-о, отличная идея, — отозвался Чонгук, хитро глядя на Хосока.       — Так. — Джин, однокурсник с параллельной группы, хлопнул в ладоши. Ребята с ним сблизились на лекции по психологии. — Пожалуй, начну я. Чимин, правда или действие?       Парень вздрогнул, услышав своё имя. Его пригласил Юнги, и так как он был незнаком с друзьями Мина, он всё время чувствовал себя неловко, и это заставляло краснеть пуще прежнего.       — А? Я выберу правду, — немного заикаясь, ответил Пак.       — Раз уж ты самый младший, то спрошу лёгкое. Ты когда-нибудь влюблялся?       От услышанного вопроса ему хотелось провалиться под землю. Как же иронично, что его пассия сидела прямо напротив него.       — Эх, Джин, что за вопросы, — запротестовал Юнги. — Мы же хотели создать весёлую атмосферу, а в итоге между нами повисла странная неловкость. Чимину и так тяжело адаптироваться в незнакомых компаниях, а ты ещё больше на него давишь.       — Нет-нет, хён, всё в порядке. — Чимин смущённо посмотрел на него. — Да, я влюблялся. О своих чувствах не говорил, просто был всё время рядом.       — А что так? — Чонгук вопросительно смотрел на Чимина. — Ты милый парень. Уверен, что ей бы понравился.       «Ха-ха. Ей… Но это мой любимый Юнги-хён, не думаю, что он когда-то примет мои чувства», — собственные мысли смеялись над его же глупым сердцем.       — Я боюсь признаться. — Покраснев, Чимин опустил голову вниз, нервно теребя конец футболки.       — Не бойся. Я думаю, она тоже замечала что-то необычное в тебе. Человек всегда чувствует, когда друзья становятся уже не друзьями, а чем-то большим. Она поймёт. Ты, главное, сделай первый шаг, намекни, что она тебе не безразлична.       — Спасибо за совет. — Пак неловко почесал шею.       — Ребят, мы что, собрали тут клуб романтики? Вот он, наш эксперт по любовным делам, сам Чон Чонгук, — посмеялся Хосок. — Ладно, теперь моя очередь. — Он глянул на Юнги. — Правда или действие? — ехидно проговорил он, явно уже зная, что Юнги выберет.       — Очевидно. Действие, — ответил Мин и ухмыльнулся.       — Хах! Раз выбрал, то выполняй! — Небольшая пауза. — Сходи со мной на парное свидание, — криво улыбнувшись, попросил он.       — Что? Да ни за что! Чувак, я же уже сказал тебе.       — А если я выберу не себя, а Чимина, пойдёшь?       — Отказаться можно?       — Нет уж, если выбрал, то будь добр выполняй, иначе проиграл, — твердил уже Чонгук.       — Окей, согласен. Извини, Чимин. — Юнги сожалеюще посмотрел на парня. — Уж лучше пойду с тобой, а то потом мне Хосок все уши прожужжит про то, как прошло свидание и какие на нём девчонки были. Был опыт, знаю. — Улыбаясь, он кинул взгляд сначала на Пака, а потом с хитрецой на Хосока. Тот, в свою очередь, показательно закатил глаза.       Эта игра продлилась достаточно долго. А какие действия Хосок называл Чонгуку — там можно было попадать со смеху, благо соседи Юнги не жаловались на шум. Спустя добрых три часа их посиделки подошли к концу, и все ребята разошлись по домам. За исключением одного. Чимин решил помочь хёну убраться после небольшой импровизированной вечеринки.       — Спасибо, но не надо было, Чимини. Я бы и сам смог.       — Всё в порядке.       — Слушай, останешься у меня, хорошо? Не думаю, что тебя уже впустят в общежитие.       Чимин лишь согласно кивнул головой.       И тут в комнате повисла гробовая тишина. Мин засмотрелся на Чимина и заметил в его глазах нерешительность.       — Чимин, а кто тебе нравится? — Юнги тихо спросил, возможно, даже неуверенно. Слова словно отскакивали от стен, ведь оставшиеся вдвоём Юнги и Чимин не издавали лишних звуков: они просто разговаривали ни о чём, лениво потягивая пиво из банок. И такой громкий для Чимина вопрос ввёл его в ступор.       — Хён, я… соврал. Не хотел, чтобы обо мне подумали, будто я ребёнок, — поджав губы и пряча свои истинные чувства глубоко внутри, ответил Пак. Ему больно врать самому себе, но он не хотел, чтобы его хён узнал это так.       — Хей, Чимини, не думай так. Всё бывает в жизни. Неважно, влюблялся ты или ещё нет. Всё впереди.       — А ты? — Этот вопрос сам вырвался из уст Чимина. И только потом до него дошло, что он сказал это вслух. — Ты влюблялся?       — Да, было такое, но довольно давно.       — Какая она была?       — М-м, добрая и рассудительная, — задумчиво проговорил Юнги, потягивая пиво.       От услышанного у Пака прошла дрожь по телу. Нехотя, но он сравнил себя с ней. И не хотелось признавать, но, может, поэтому Юнги дружил с ним. Мину нравятся такие люди.       После короткого, но откровенного разговора ребята легли спать. Юнги долго уговаривал Чимина расположиться на его кровати, но Чимин всё же уснул на диване.

***

      Прошло два месяца. Время текло, но один человек так и не покинул его голову и сердце. Чимин подумал, что если начнёт избегать Юнги, то тем самым его душа когда-нибудь разлюбит его хёна. Только он ошибся. Даже это ему не помогло. Он до сих пор был влюблён в своего хёна. Сердце сжималось от мыслей о Юнги, который всегда ждал его после пар. А Чимин от него бегал.       В один день Чимин, стоя на балконе, решился на рискованный шаг. Он открыл чат с Юнги и начал печатать:       «Хён, прости меня. За то, что каждый день думал о тебе. Извини, что не был честен с тобой. Извини, что, когда ты рассказывал о своей новой пассии, я не слушал, а лишь смотрел на тебя и много, много думал о том, когда же ты заметишь, хён? Я жутко ревновал, а эти истории о девушках меня ещё сильнее ломали… Мои чувства, моё сердце, которые с каждой историей разбивались на мелкие кусочки, поражали другие органы и лишали всего, даже кислорода. Ведь ты и был им. Моим воздухом, благодаря которому я жил».       Пак заметил, что сообщение прочитано. Руки дрожали; дыхание становилось загнанным; волнение охватывало его целиком. Интересно, как теперь на него будет смотреть хён? Посчитает его мерзким и отвратительным и больше даже не взглянёт в его сторону? Думая об этом, он стоял на балконе и наблюдал за мерцанием далёких звёзд. Перед глазами всё плыло из-за слёз, из-за чего едва ли получалось сфокусироваться на небе. От прохлады, проскальзывающей под футболку, тело пробивало дрожь.       Чимин надеялся, что эта влюблённость пройдёт. Думал, что он путал доброту хёна с любовью. Пульс Пака бился настолько сильно, что аж в ушах отдавало.       На улице ночь. Чимину завтра на учёбу, но он не мог уснуть из-за стресса и волнения, что окружили его голову. Его сосед по комнате уже давно видел десятый сон.       Неожиданно в дверь постучались. Сначала он подумал, что ему послышалось, но далее последовал ещё один глухой удар. Пак был удивлён: кто мог прийти в такое время?       Он открыл, и его покрасневшие глаза расширились в удивлении, а руки начали трястись. Он хотел уже захлопнуть дверь, но чужая нога не позволила ему этого сделать.       — Чимини, нужно поговорить. Выйди, пожалуйста, — прошептал Мин.       Спустя пару секунд Чимин выдохнул, кое-как унял дрожь в руках и вышел.       Они оба стояли в подъезде на лестничной площадке и не знали, с чего начать.       — Чимини, — донёсся хриплый голос, — это правда?       Пак вздрогнул.       — Извини, — спрятав своё лицо в маленькие ладони, проговорил Чимин. — Мои чувства не дружеские, хён…       — И поэтому ты меня избегал всё это время?       Мин слушал его и абсолютно не понимал, как мог не замечать этого. Смотря на бледное лицо и красные, слегка опухшие глаза, он винил себя. Собственная совесть терзала. Логичнее всего предположить, что он плакал из-за него. Дурак, Мин Юнги.       — Чимини, всё в порядке, — процедил он, пытаясь переварить полученную информацию. — Давай поедем ко мне и всё обсудим, хорошо?       — Ты разве не злишься на меня? Я тебе не противен? — дрожащим голосом спрашивал Пак.       — Хей, успокойся, Чимини. Я не злюсь, я просто пока… не знаю, что сказать.       Ехали молча, и в такой же тишине зашли в квартиру. Пока они были в пути, Юнги подумал, что лучше будет, если разговор они перенесут на завтра. Он даже придумал, что скажет куратору Чимина по поводу отсутствия того на парах. Юнги был хорошо знаком с руководителем академической группы, так что тот его выслушает.       Пока Мин расстилал постель, Пак сидел на диване в ожидании разговора и смотрел нечитаемым взглядом в стену. Паническая дрожь исчезла, как и глаза уже не слезились.       — Чимини, вставай. Я тебе помогу. — Мин взял Пака за руку.       Чимин очень хотел поделиться тем, что у него было на душе, но этот застрявший ком в горле, мучивший его на протяжении длительного времени, не давал возможности начать говорить. Пак тихо шмыгнул носом, решив, что не сейчас. К сожалению, он пока не готов переходить на настолько откровенные разговоры.       Пак аккуратно встал, чуть не свалившись обратно на диван, благо Юнги моментально подхватил Чимина за талию. Юнги смотрел на лицо, которое было в сантиметре от его собственного, и в глазах напротив видел неясный отпечаток боли и волнения.       Медленно направляясь в комнату, Пак размышлял, почему же Юнги после его откровения продолжал ему помогать? Почему он ни о чём его не спрашивал? Порой ему самому хотелось спросить, но никак не решался.       Открыв дверь в комнату, Чимин тут же почувствовал некую теплоту и безопасность от этого места, и краем глаза увидел взгляд Мина: сожалеющий и нежный.       Юнги, аккуратно поддерживая Пака за талию, бережно усадил его на кровать. Чимин невольно начал смущаться. Ему по-прежнему хотелось поделиться болью, которая вот-вот вырвется ураганом, что ломал его изнутри. Отчего-то Пак считал, что никому не нужны его чувства.       Мин взял одеяло и осторожно накрыл его, а сам, пожелав доброй ночи, вышел из комнаты.       Чимин мысленно поблагодарил его. Закрыл глаза, даже не ощущая, как потекли солёные слёзы по его щекам. Он благодарен. Даже сейчас Юнги заботился о нём. Но что это? Забота или всё-таки любовь? У Чимина много вопросов, которые остаются без ответа. А такой как «Это любовь или просто забота?» терзал Пака постоянно.       Юнги сидел на диване и пытался понять свои чувства. Осознав, что ему нужна компания, он решил позвонить Чонгуку.       — Слушай, может, по пивку и соджу? Мне есть, что тебе рассказать.       — А давай. Я сегодня так задолбался, хочу расслабиться, — уставшим голосом пролепетал Чон.       — Окей, можешь прямо сейчас приходить.       — Уже иду.       Как только Чонгук переступил порог квартиры, он сразу прошёл на кухню, где всегда проходили их вечерние дружеские посиделки. Юнги попросил быть потише, достал из холодильника соджу и пиво, разлил их по стаканам и поставил тарелку закусок.       — Какой повод? — Садясь за стол, Чон, упёршись локтями в стол и положив подбородок на сжатые ладони, вопросительно посмотрел на Мина.       — Помнишь Чимина, того паренька на прошлых посиделках? — попивая пиво, спрашивал Юнги.       — Ну да.       — Вот он и повод наш.       — Это в каком смысле? — Чон непонимающе приподнял одну бровь.       — Да в прямом, — истерично усмехнулся Мин.       — У вас что-то случилось, да?       — Да. Он мне признался в любви. — Юнги перебирал пальцы от накатившего волнения. — Он сейчас спит в моей комнате, поэтому я попросил быть тише.       Глаза Чона округлились от шока.       — Надо же… — Чонгук задумался на некоторое время, вспоминая тот вечер двухмесячной давности. — Значит, на вечеринке он говорил про тебя, — тихо пробубнил Чон. — А ты? Ты влюблён в него?       — Боже… — Он подпёр кулаком подбородок и завис. Похоже, до него это дошло. — Вроде я тоже что-то чувствую к нему, но это так непонятно. Мне в первый раз признался парень, и я совершенно не знаю, что делать и что тут говорить. — Юнги помассировал виски и нервно протёр глаза.       — Эй, всё же в порядке. Расслабься, подумай о Чимине и постарайся всё разложить по полкам. Если ничего не ощущаешь — бог с ним. — Чонгук прервался, сделав глоток соджу. — Но если ты что-то чувствуешь к нему, то проблем тоже нет. Да, вы оба парни, и что с того? Какая разница, серьёзно? — Чон смотрел на него слегка опьяневшими глазами, и Юнги усмехнулся. — Слушай, если тебя волнует мнение других людишек, то пошли они в сраку! Не думай об этом, слышишь?       — Тише ты, — шёпотом рявкнул Мин. — Да-а. Спасибо, Чонгук. Как только всё расставлю, я признаюсь ему. — Юнги молча уставился на столешницу, после на Чонгука. — Я никогда не был к нему безразличным. Я всегда волновался за него, как за своего младшего. Я постоянно жду Чимина, хочется… чаще его видеть. Это… может что-то значить? — Мин уставился на друга, тот лишь улыбнулся хитро и еле заметно кивнул. — Хах, надо же. Теперь я понял, что это была любовь.       — Что за магия произошла, что хён всё–таки влюблен и испытывает какие-то чувства. — Лукаво смеясь, Чонгук попивал соджу. — Я уж думал, ты до восьмидесяти лет останешься одиночкой… — Чонгук пытался разрядить обстановку, чтобы Юнги отвлёкся от переживаний.       — Ах ты паршивец, это ты такого мнения о своём хёне? Ну вот, вообще ничего нельзя говорить этому мелкому.       — Ладно-ладно, шучу же. Тогда удачи тебе! — Чон сжал в поддержке плечо Юнги. — Уже поздно, так что я пойду.       — Давай, мелкий, до завтра. Спасибо за составленную компанию.       — Да не за что, хён, я только рад был. Друзья для этого и нужны, — выходя из дома, проговорил Чон.       Хоть Чонгук порой бывает засранцем, но он хороший друг, который поможет в трудные минуты и всегда найдёт лишний час, чтобы выпить и обсудить накопившееся. И Юнги рад, что у него есть такой человек.

***

       На смену этой бесконечно тёмной ночи пришло ясное утро. Пак открыл свои веки и зажмурился от ярких лучей солнца, которые пробирались сквозь плотные бежевые шторы, слегка освещая комнату.       Приподнявшись, он вспомнил, что ночевал не у себя. Чимин скрестил ноги по-турецки и закутался в тёплое одеяло. Оно было единственным, что согревало его и снаружи, и внутри. В этом одеяле можно было легко спрятаться от реальности и скрыться от каждого. Так он просидел довольно долго, не вылезая из-под одеяла и своих мыслей. Он помнил вчерашний маленький разговор, и его снова почему-то бросало в дрожь. Он боялся, что Юнги отвергнет его чувства.       Неожиданно в дверь постучали.       — Чимини, я войду? — Юнги нежно произнёс его имя, стоя возле двери и ожидая ответа.       — Да, — коротко кинул Пак.       Мин приоткрыл дверь и вошёл внутрь. Царила атмосфера уюта, хоть это была комната Мина, но именно Пак придавал некоего комфорта месту или самому Юнги? Мин видел его глаза, в которых по-прежнему отражалась боль и пустота. Ему было больно видеть его таким. Обычно он всегда светился, чего только стоили его глазки-полумесяцы, которые появлялись, стоило Паку лучезарно улыбнуться. Но сейчас от них остались лишь воспоминания.       Чимин выглядел таким маленьким, таким беззащитным. Юнги знал, что способен на всё ради него, ему хотелось, во что бы то ни стало оградить его от всего мира. Тишина покоряла своей настойчивостью. Чимин слышал его прерывистое дыхание. Оно выдавало его волнение, которое, словно по невидимым ниточкам, перебегало и к нему.       Юнги подошёл к Паку и присел на кровать. А после услышал хриплый голос:       — Тогда я боялся собственных чувств. Потому что никогда ничего такого не испытывал. Я не знал, что мне делать. — Чимин, пряча глаза, тихо говорил. — Наверное, я просто убежал, потому что мне не хватало смелости это признать. Сначала мне было интересно, почему ты был так ко мне добр. А потом я начал влюбляться. Когда ты приходил ко мне на работу и спрашивал, как я. Когда всё время искал меня в столовой. Я радовался, что вижу именно тебя. — На лице появилась скромная улыбка. — Поэтому я смог собрать все силы и отправить то сообщение. А после сожалел о содеянном… Извини меня, хён.       — Прекрати извиняться.       — Ты мне нравишься, Юнги-хён. Я влюбился в тебя с первой встречи. Я хотел это сказать ещё тогда, но я лишь снова струсил. — Всё никак не поднимая глаза, он теребил свои пальцы.       — Это ты прости меня, Чимини, что не замечал твоих чувств, — нежно разглядывая его лицо, полушёпотом произнёс Мин. — Но ещё больше я виню себя за то, что сам не понимал свои чувства. Я такой дурак. — Юнги всю ночь размышлял и никак не мог уснуть от разных мыслей, связанных с Чимином.       У Пака сердце заколотилось в бешеном темпе.       — Теперь, наверное, разобрался в себе. Ты мне нравишься, Чимини, — на рваном выдохе произнёс Юнги. Он недолго смотрел на изумлённые глаза Чимина.       — Хё-ён… — Пак прибывал в шоковом состоянии.       — Извини, что тебе приходилось слушать моё нытье про моих бывших. — Юнги говорил каждое слово с раскаянием. Как же ему хотелось повернуть всё вспять, чтобы всё вышло наоборот.       У Чимина снова потекли маленькие капли из глаз. Юнги напрягся, потому что подумал, что снова сказал что-то не так. Но когда Чимин резко обнял его, он понял, что это были слёзы счастья.       Комната ярко сияла от солнца, то же самое происходило и в душе Пака. Его пустоту затянуло, а душу приятно согревали признания Мина.       — Юнги-я, я люблю тебя, — вырвалось из Чимина.       Дыхание перехватило от этих трёх слов. Сердце Юнги совершило кульбит, на мгновение замерло у него в груди и снова забилось в быстром темпе.       — Мой Чимини. — Мягкая улыбка расплылась на лице Мина.       Юнги крепко прижал его к себе, обхватив одной рукой чужие плечи, а другой — голову. Пальцами зарылся в его тёмные волосы. Затем он наклонил к нему голову и поцеловал в лоб.       Чимин не мог увидеть его лицо и глаза, но мог чувствовать. И он чувствовал. Каждой клеточкой своего тела.       — Я хочу всегда быть с тобой, — продолжал Юнги. — Каждый час, каждую минуту, каждую секунду быть рядом, оберегать тебя.       Юнги аккуратно дотронулся большим пальцем его лица и мягко погладил по щеке. Касания словно обжигали его пальцы. Они встретились глазами. Во взгляде Мина будто читались слова: «Всё будет хорошо, мой хороший», а в его — лёгкое недоумение, трепет и доверие. Юнги притянул его ещё сильнее, больше не желая отпускать свою радость никогда, и теперь трепетавшее сердце Чимина замерло на мгновение, а по спине пробежало табун мурашек. Мин затаил дыхание, взял его лицо в руки, приблизился и начал по новой разглядывать чудесные глаза Чимина, его аккуратный маленький носик и его невероятно пухлые губы.       Юнги трепетно коснулся манящих и столь желанных губ своими. Он сминал их поочерёдно. Ох уж эти пухлые, розовые, очень аппетитные губы, и этот сладкий вкус, который чувствовал Юнги на своём языке, дурманил его, а по телу протекала тёплая и приятная истома. Поцелуй вышел нежным и чувственным. Они смотрели друг на друга, и обоим казалось, что это сон. Что они выпали из реальности мира. Но, к счастью, всё это было не очередной обманчивой грёзой, а явью, о которой оба так давно мечтали и которую желали каждый день.