Just love yourself

«Хочешь есть — попей водички, вот девиз анорексички». Могу поспорить, что каждый уважающий себя человек слышал подобные слова хотя бы раз в своей жизни. Но далеко не каждый задумывался о том, что такое анорексия в принципе. Просто расстройство пищевого поведения, при котором нужно больше есть и тогда проблем не будет, нечего выдумывать. В чем проблема просто запихнуть в себя еду? Слышали такое? Но «просто поесть» часто становится проблемой именно в психологическом плане, а иногда даже и в физическом. Обычно рассказы по типу «История моего расстройства пищевого поведения» начинаются именно со слов «Я всегда был полным ребенком». Ну, или же у некоторых по-другому — такое тоже бывает, и это не исключение из правил. И второе как раз таки коснулось Чимина в большей мере. — Вы не хотите? Тогда давайте я доем! — слова, которые слышали друзья и родственники Чимина абсолютно всегда, когда кто-то не доедал свою порцию. За ужином, на праздниках и семейных застольях — везде и абсолютно всегда Чимин просил добавки. Нет, родители были, конечно, рады, что их ребенок питается, что ест много и вкусно, но их больше настораживало, что он ел настолько много и настолько часто. Его даже несколько раз по врачам водили, мол нет ли у него проблем с аппетитом, на что все в один голос говорили, что ребенок здоров на все сто, даже хвалили Чимина за такой аппетит. За здоровый аппетит. И чем старше ребенок становился, тем больше он слышал в свой адрес о том, что он должен хоть немного есть поменьше, потому что «магия» может вмиг закончится и что он за считанные дни наберёт слишком много веса. И это при том, что Чимин всегда был неимоверно худощавым. Даже девчонки ему завидовали, что у него фигура куда лучше, чем у некоторых самых красивых девочек школы. Но, как известно, все хорошее рано или поздно заканчивается. И вот, уже семнадцати летний Чимин, согнувшись пополам над унитазом, пытается избавиться от лишнего кусочка помидора, ведь больше всего на свете теперь боялся не монстров, как в далёком беззаботном детстве, а привеса. Чертового привеса в виде трехста грамм из-за воды или ещё чего похуже. Да, магия «нетолстения» прошла. Чимину бы об экзаменах думать, о своем ближайшем будущем, но все, что заполонило его голову — это лишь одна мысль.

— Обожрусь как в последний раз сегодня, а завтра на голод.

Каждый раз Чимин будто смывал вместе с едой свою душу в унитаз. И так всегда, каждый чёртов день одно и тоже. А потом снова переедание на несколько тысяч калорий, ну а дальше как карты лягут: если дома никого нет — жороблёв, что значило «жрешь — блюёшь», если кто-то есть, то Чимин закидывается кучкой мочегонного и слабительного. По классике. Интересно, сколько времени он буквально просрал из-за этих слабительных? За это время, наверное, можно было бы язык новый выучить, ей богу. Но как всё дошло до того до того, что этот обычный на вид подросток сидел по несколько часов над унитазом, пытаясь вытащить из желудка всё, что съел? Всё до ужаса просто, дамы и господа: правильное питание и спорт. Кажется, что это именно то, что советуют все гуру по похудению. И это ведь реально логично и правильно: дефицит калорий плюс активность равно красивое тело. Логично? Логично. Но проблема в том, что не для всех этот метод заканчивается успехом. У кого всё в порядке с башкой — то у них да, всё получается. И менталка здоровая, и тело красивое. Ну а у других всё немного плачевнее. И конкретно это и ждало Чимина, когда он решил сбросить пару лишних килограммов с помощью «пп». Только он даже не заметил, как в этой аббревиатуре впереди появилась такая непримечательная на первый взгляд буковка «р». — Ты чего, какая булимия? Ты же выглядишь нормальным, — говорил бывший друг прямо в лицо Чимину. Нормальный. Нормальный, нормальный, нормальный... Нормальный, но не худой. Но Пак был благодарен и за то, что тот хотя бы не сказал, что расстройства пищевого поведения — это вообще женские проблемы и что парни таким не страдают. Страдают. По статистике, в меньшей степени, конечно, но все равно страдают. Неужели это всё проблемы подростков? Сами себе что-то выдумали, а потом страдают? Видите ли... К сожалению, переступая за порог «восемнадцать лет» у вас не открывается второе дыхание и вы не начинаете видеть этот мир по-другому. Бухло вам разве что продадут без проблем, а так практически ничего не меняется. Жизнь не перевернется с ног на голову из-за того, что тепер вам, о боже, больше восемнадцати. Ответственности только больше за себя и всё. И вот Чимин надеялся, что с поступлением в довольно таки престижный университет он, как довольно таки общительный парнишка, заведет целую кучу новых знакомств, отношений, будет вести бурную студенческую жизнь... Но всё не так. Кроме нового коллектива ничего не изменилось. Кроме нового места жительства тоже ничего не изменилось. Хотя нет: теперь у него вместо туманной кучи еды в холодильнике лежал лишь лёд и вода. Ну и пару огурцов с помидорами, куда же без них. Похудел ли он с таким «неимоверно разнообразным» рационом? Конечно! Похудел аж на плюс тринадцать килограмм. Да-да, именно плюс. Потому что каждый раз немаленькую часть своей стипендии он тратил именно на фастфуд и сладкое, когда вообще голова не соображала, а мозг лишь говорил «поешь, Чимин, прошу». Та и не только мозг ему это говорил. — Чимин, хотя бы яблоко, прошу тебя. — Солнце, если ты сейчас не поешь, то боюсь, что в следующий раз медсестра тебе не поможет. — Ты прекрасен в любом весе. Я тебя люблю в любом весе. Прошу, остановись. И всё это говорил один и тот же человек. Всё-таки благодаря своим неплохим навыкам общения Чимин на третьем курсе смог познакомиться, а в последствии и подружиться с некоторыми людьми со своего университета. Был период, когда он забил на всё и всех огромный вы сами поняли что и начал знакомиться со всеми подряд. Буквально со всеми. Так он и познакомился с неплохим парнишкой. С парнишкой, который всегда хотел для людей как лучше. — Прошу, выживи, Чимин, — со слезами на глазах говорил тот, когда его любимого увозили на машине скорой помощи из-за очередных голодовок. И именно тогда, находясь в затуманенном состоянии и держась за руку этого парня, как за свое единственное спасение, Чимин понял: он должен выжить. Или... — Показатели в норме, только пища не поступала в его организм, судя по всему, где-то от недели и до пятнадцати дней, из-за чего мозг просто отключился. Его жизни ничего не угрожает. Мы будем за ним наблюдать, — сказал врач Мину, а затем ушел, оставив его наедине со своим уже очнувшимся парнем. Юнги не из тех, кто может легко воспламениться, как спичка, и накричать на кого-то, но сейчас было такое желание. Однако он держал себя под контролем, даже несмотря на то, что возрастала агрессия на Чимина из-за страха, что тот мог просто умереть. — Стой, ты... Ты что делаешь!? — вмиг подскочил Юнги со своего стула, когда увидел, как Чимин в мгновение ока выдернул капельницу из своей руки. — Ты совсем уже кукухой поехал? Помереть захотелось? — В этой капельнице три дневных нормы калорий, — коротко и ясно. Калории. Логично, ведь это была капельница с глюкозой, так как пока что обычную твердую пищу нельзя было употреблять. — Я рад, что ты волнуешься обо мне, но я почти достиг своей цели, понимаешь? Всего килограмм до минималки. А в ответ тишина. Чёртова тишина, которая давила куда сильнее, чем какие-либо слова. Юнги лег совсем рядом с Чимином и практически невесомо обнял. Он боялся, что тот развалится, если прижаться к нему сильнее. Все люди с анорексией или булимией супер худые с весом двадцать пять? Да нет. И пример тому Чимин, который имел нормальный вес. Нормальный — по медицинским нормам. Он был совершенно нормальным в плане соотношения роста и веса, но это не отменяет того факта, что у него есть большие беды с башкой. И это не значило, что Юнги не боялся снова и снова его потерять, если обнимет. Боялся, что он рассыпется, как крылья бабочки, если к нему прикоснуться. — Я не слишком тактильный, Юнги, — вздрогнул Чимин, немного поежившись на месте. — Не слишком тактильный, но ночью сам ко мне постоянно жмешься, — говорил Юнги чуть тише и куда спокойнее. Его рука легка на талию Чимина. — Не слишком тактильный, но при совместном просмотре ужастиков сам ко мне в объятия тиснешься, будто в последний раз, — Юнги повернул недовольное личико своего личного солнца к себе и положил ладонь на его щеку. — Даже если ты будешь весить сто килограмм или сорок — мне плевать, я всегда буду любить обнимать тебя. Мне не противно, солнце. Мне от тебя никогда противно не было. В этот раз Чимин позволил себе впервые за долгое время перестать быть бесчувственным. Он позволил себе слезы перед кем-то впервые за, кажется, последние десять лет. Слезы касались его щек только когда он был совершенно один. Чаще всего — после плюса на весах, ещё чаще — когда блевал после сильного переедания. Ну а главной причиной его страданий была лишь одна вещь: чертово зеркало, а точнее отражение Чимина в нем. Он заебался. Безумно сильно заебался жить по системе диета — срыв. Не только заебался, но и устал. Устал от того, что у него в голове установлен калькулятор, который подсчитывает лишь калории. Наверное, в жизни каждого заебавшегося человека настаёт момент, когда он понимает, что пора. Пора остановить эти бесконечные страдания и наконец-то начать жить счастливо. Вот и у Чимина настал такой момент. Конечно, осознание пришло к нему не слишком быстро — уже на шестой год работы в довольно таки неплохой компании. Но лучше поздно, чем никогда, верно? — Я не могу, — эту фразу Чимин проговаривает как мантру. Он сидит в их совместной с Юнги комнате их общей квартиры. Прижался спиной к холодной стене и подтянул к себе колени, уткнувшись лицом в них. Казалось, что в конце туннеля нет света, что все многочисленные сеансы с психотерапевтом не давали результатов. Казалось, что становилось хуже. «— Избавиться от расстройства пищевого поведения сложно. Ты прошел первый этап — этап принятия. Ты понял, что у тебя есть эта проблема и не постеснялся обратиться за помощью. К сожалению, далее этап не легче. Утрата». Хочется выть. Больно так было лишь несколько раз, и то, когда Чимин терял близких ему людей. «— Ты уходишь не просто от расстройства. Ты будто теряешь близкого человека, но этот человек — жестокий абьюзер. С этим расстройством точно то же самое. Оно — тот самый абьюзер. Тебе тяжело далось принятие того факта, что тебе нужно от абьюза бежать со всех ног. Но дальше куда сложнее: нужно жить дальше без него. После ухода от этого человека ты выпадаешь из жизни, и только тогда ты учишься снова жить.» Уж не думал Чимин, что такое словечко как «абьюз» настолько болезненно. И физически тоже. «— Ты учишься заново есть, пить. Ты начинаешь по-другому дышать. Костыли, на которые ты раньше опирался, становятся ненужными и ты их выкидаешь от греха подальше. И только тогда ты чувствуешь свободу.» Чимин лежал в полуотключке, скрученый в позе эмбриона на полу, а в голове застыли лишь слова психотерапевта:

«— Ты должен помочь себе сам.»

***

— Стой, мы свет выключить забыли. Юнги уже встал с кровати, прервав столь интимный момент раздевания своего солнца, и уже хотел было выключить свет, но Чимин остановил его. — Я готов. Я доверяю тебе. И тут Юнги просто застыл на месте. Впервые за всё время, как они встречаются, Чимин готов был заняться сексом с включенным светом. Каждый раз было страшно, что Юнги осудит за его тело. Да, несмотря на то, что Чимин уже практически полностью выздоровел от своего расстройства, отголоски всё ещё остались. Будто чей-то совсем тихий голос пытался кричать о том, что его тело ещё не слишком идеальное, что ещё пару килограмм — и тогда можно будет. Но Чимин заблокировал этот голос. Закинул его в черный список и доставать оттуда не собирается. — Чимин, — со всей лаской, на которую способен, проговорил Юнги, а затем завалился к своему солнцу на кровать. — Спасибо, — а затем поцелуй. Лёгкий, ни к чему не обязывающий поцелуй. — Спасибо, что справился, — Мин крепко-крепко обнял Чимина за талию. Тот, ни на секунду не сомневаясь, прильнул к нему в ответ. Чимин научился жить заново. Да, было несколько откатов назад, но никто же не говорил, что будет легко, правда? И теперь с уверенностью можно сказать, что да, Чимин справился. Это победа над расстройством.

Это победа над самим собой.