Догорал август.

Солнце невидимо быстрее указывалось за горизонт, пока как август догорал последние дни. Совсем скоро школьники пойдут в местный ад, кто-то впервой, кто-то по второму, третьему, возможно даже одиннадцатому кругу. Однако как минимум двоих людей это не волновало. Крыша бетонного здания, нагретая мелкими лучами уходящего Светила, окуталась музыкой. Чьи-то умелые руки бьют по струнам, заставляя их выскуливать музыку. При всём этом музыкант не пел, лишь мычал мелодию, известную только одному ему. Рядом с ним, уткнувшись в его шею, сидел юноша с чёрными кудрями. Они вились подобно тем лозам из джунглей. Ване, музыканту, казалось это красивым. Ему дышат прямо в основание шеи, от чего пение-мычание сбивается.        – Вась, прекрати делать это – взмолился юноша с бритой, под тройку, головой.        – Делать что? – словно не понимая чего-то простого, Вася не поднимал голову, продолжая дышать. Положив на пыльный пол гитару, Ваня разворачивается к чёрноволосому. Тот невольно поморщил нос, сщуря глаза. Они сидят, смотря друг на друга, где-то с минуту, пока Вася не утыкается ему в грудь, упав в объятие. Иван прижимает его к себе, мягко поглаживая кудрявые черные локоны.       Рыжие солнце, освещавшие местность, довольно улыбается, аккуратно очерчивая контуры пары. Двое же сидят в тишине, посапывая. Им хорошо в единении, в той безмолвной обители крыши, в которой они сейчас сидят. Один из них пропах сигаретами, мятной жвачкой и едкими духами. Второй пахнет теме же сигаретами, свободой и ели уловимым шлейфом мандаринов. Хах, мандарины в августе.... Звучит вкусно.