Каша в пионерском галстуке

      Калюка ушёл с некоторым недовольством на лице. Макс долго смотрел ему вслед, сузив глаза, всё его лицо напряглось, будто он выслеживал особо опасного преступника.       — Я, наверное, пойду в лагерь, — Володя тронул Макса за руку. Тот вздрогнул, выходя из транса.       — Один что ли? — Денису, судя по голосу, эта затея не понравилась.       — Да ладно тебе, малыш, из-за одного мудака всё веселье пропускать, — в некотором роде поддержал Дениса Макс.       «Веселья тут особо не предвидится, — хмыкнул Володя про себя. — да и не такой уж мудак этот…»       — Нет, я пойду, — решительно отвечал Володя. Паника отступила, и он чувствовал себя даже увереннее, чем раньше.       — Ну как скажешь, — Максим покачал головой, — но я твой труп по деревне собирать не буду, так и знай.       Денис отвесил Максу подзатыльник.       Володя ничего не ответил, вышел на улицу и медленно пошёл в сторону леса по деревне. Какое-то время о шёл вполне уверенно, но после понял, что идёт не туда, куда нужно. Свернул куда-то, свернул вновь и потерялся. Понял это сразу, но признавать не хотел. В темноте он не понимал даже, как ему вернуться на дискотеку обратно, хоть он и слышал какие-то звуки оттуда.       — Эй, ты, — звук раздался откуда-то из темноты. — Храбрый что ли, ночью ходить в таких местах?       — Или тупой, — поддакнул ещё один голос рядом. Теперь невидимых врагов у Володи стало двое. А он всё ещё был один.       — У нас с такими разговор короткий, верно?       — Телефончик, денежки, на базу, ептель.       Вова даже и представить себе не мог, что гопники ещё не перевелись, к тому же, встретятся ему в этой деревне.       — Со слухом плохо?       — А у тебя как? — этого голоса ещё не было.       — Ты, блять, ещё кто?       — Мамка твоя, — послышалось из темноты, а затем последовало два удара и наступила тишина.       Володя был готов в любую секунду сорваться с места, хоть любопытство и сжирало его. В темноте всё ещё было плохо видно очертания. И лежащих на земле, и стоящего перед ним.       — Ты нормально? — теперь Володя узнал голос. — Ну ты дурак, правда, в одиночку ночью ходить. При том, что ты выглядишь, как лучшая жертва.       — Заткнись, Влад, — прошипел Володя.       — Заткнись, Влад, — Володя был уверен, что во время этой фразы Калюка закатил глаза. — А должно быть, спасибо, что спас меня, Влад, я тебя за это поцелую, Влад.       Володя одновременно смутился и успокоился. Наглый Калюка раздражал его, но как-то по-хорошему, не вызывая агрессии. Он был забавным.       — Ладно, забыли, — Влад воспринял молчание Володи по-своему. — Пошли, провожу тебя в этот твой лагерь.       — Мне в лес с тобой идти? — уточнил Володя с издевательской интонацией.       — В лес со мной лучше, чем в лес без меня, — справедливо заметил Влад.       — А вдруг ты маньяк, который обманом втирается мне в доверие, — хмыкнул Володя, после чего услышал раздражённый вздох Влада.       — Да, так и есть, пошли.       Они быстро вышли на освещённый участок, где Володя остановился, чтобы немного прийти в себя. Находится в той темноте ему не нравилось, было слишком страшно, и как оказалось, не зря. Влад в это время тёр пальцами костяшки, Володя разглядел на них чужую кровь, но ничего не сказал.       В лесу опять было темно. С Владом и правда было поспокойнее. Всю дорогу он что-то шутил и вёл себя крайне спокойно, по сравнению с их первым знакомством. Когда вдалеке показался лагерь, Володя на секунду, кажется, поверил в Бога.       Они стояли у ворот лагеря. Здесь фонари светили достаточно ярко, Володя мог разглядеть пристальный взгляд Калюки и всё никак не мог уйти, просто стоял и молчал, пытаясь найти, что сказать. Влад ситуацию не исправлял совсем.       — Ну это, — начал Володя, тут же запинаясь. — Спасибо, что проводил.       Влад не отводил взгляд и молчал.       — И эээ… за то что спас меня… тоже спасибо.       Володя замолчал неловко, не зная что ещё сказать, сделать.       — Да неза…       Договорить Влад не успел, Володя резко, но максимально аккуратно отпечатал на его щеке свои губы. Так легко, будто это и не касание вовсе, а лишь ветер, прошедшийся по чужой коже.       — Всё, пока, — как ни в чем не бывало бросил Володя, у которого уже начали гореть щёки. — Спокойной ночи.       — Спокойной…       Он ушёл так быстро, как только мог, оставив Влада стоять наедине со своими эмоциями у ворот лагеря.       Как можно быстрее, Володя шагал к своему дому, ругаясь сам с собой под нос. Самое глупое действие в мире — давать шанс тому, кому даже процента от этого шанса не светит. Володя понимал это, как никто другой. Как тот человек, который зачастую оставался в том самом проценте. Так внезапно Влад показал ему его значимость, что в мозгу что-то перещёкнуло.       — Вова! — Илья стоял прямо перед ним. Не во сне, не в мыслях, а в реальности.       — Илья, — голос Володи был в какой-то степени скорбным, тяжёлым. — Не ожидал тебя увидеть.       И не хотел. Наверное.       — Ты чего тут? — Коряков неловко потёр шею. — Гуляешь после отбоя.       — Это запрещено для вожатых? — фыркнул Володя, складывая руки на груди.       — Нет, — Илья смутился. — Это не наезд, ты не подумай.       Володя молчал, с серьёзным лицом разглядывая Корякова. Неужели ему хотелось того, что было во сне? Он не мог понять.       — Покурим? — спросил он.       — Если хочешь.       Водная гладь неизменно тёмная, сигарета Ильи, неизменно тлеющая в черноте ночи. У Володи в голове взрываются петарды, и это, определённо, что-то новое.       — Ты когда-нибудь влюблялся? — спрашивает Володя, заставляя Илью сигаретным дымом подавиться.       — Бывало, — выдал он, откашливаясь, — но так, по ерунде. Влюбляться — не любить.       — Ага, — Володя нервно, почти всеми пальцами сжимает сигарету. Курение, не то, в чём он силён.       — А ты? — Коряков задал вопрос, наверняка, лишь ради приличия, но Володя задумался.       — Нет.       — Никогда? — удивлённо воскликнул Илья. Он был похож сейчас на ребёнка, впервые увидившего гусеницу. — Правда?       — Да. Слишком, слишком глубоко для меня. Лично.       — Вот чёрт, — Илья случайно стряхнул пепел себе на ботинок.       — Что чувствуют, когда влюбляются? — Володя сделал вид, что не заметил неловкости Корякова.       — Ну, говорят, что бабочек в животе.       — А в реальности?       — Может быть, это и похоже на что-то в животе, но очень редко, на бабочек, — Илья вынул новую сигарету. — Но это, действительно, волшебство. Хотя, наверное, я просто романтик.       Володя чувствовал тошноту, запах сигарет и слушал голос глупого Корякова тёплой летней ночью. Было ли это похоже на бабочек в животе?