П.М.М.Л.

яр его ненавидит. яр не хочет возвращаться в их квартиру. яр не хочет смотреть в пустые зелёные глаза и знать — где-то на дне плещется разочарование. саша просто умеет его прятать. яру хочется остаться тут, на чьей-то квартире, заполненной людьми, душной и тесной. яру здесь хорошо — музыка долбит так, что заглушает звонки соседей, и его ведёт — он подходит к первой попавшейся девушке и обнимает её за плечи, приглашая потанцевать. кажется, они непозволительно долго целуются. кажется, она спускается ниже, к открытым ключицам, кусая кожу и зализывая место укуса. кажется, песня заканчивается. он отталкивает её, и теряется в толпе. маленькая квартира становится огромным живым лабиринтом из людей. он чувствует вибрацию телефона в заднем кармане джинс и, не глядя, отклоняет вызов. похуй.

***

саша смотрит на три исходящих на экране телефона. все отклонены — спасибо, хоть так показывает, что жив-здоров и не валяется в ближайшей канаве. саше почти похуй, где он. и плевать, что балкон за этот вечер пропах любимым винстоном и соседи жалуются, что окна невозможно открыть. саше хочется выть и бить стены. ему нельзя. он пиздецки устал. он почти ложится спать, когда с незнакомого номера приходит смс. забери меня он набирает громкое "иди к черту", но почему-то вместо кнопки отправления, снова зажимает "стереть". и пишет: "адрес?". яр отвечает через десять минут.

***

саша смотрит на него усталым взглядом, и тут же вспоминается все — злость, ненависть, слетевшие с языка грубости. он уже не уверен, из-за чего они поссорились: то ли саше не понравилась немытая посуда в раковине, то ли старый засос на шее яра. яр одергивает футболку. не хватало показать ему еще один, наверняка сейчас медленно проявляющийся на шее. а впрочем. похуй. саша на него не смотрит, и это неприятно. просто закрывает за ним дверь и обходит машину с другой стороны, усаживаясь на водительское сидение. — я думал, вести буду я. — усмехается яр, стоит саше положить руки на руль. и кладет свою ладонь на его колено. начинает гладить. саша, оказывается, в своих узких джинсах. саша, оказывается, пахнет табаком и кофе. саша, оказывается, все еще смотрит куда угодно, но не на него. лишь бесцветно говорит: — руки. — но яр его не слушает. яр продолжает вести пальцами по кругу, медленно поднимаясь ими выше. все также гладит. саша все еще не смотрит. он продолжает движение — джинса на ощупь не самая приятная ткань, но яру все равно. надо сделать приятное саше. он тянется к ширинке. — яр, хватит. ты под кайфом. — это не причина, думает яр. это глупое оправдание. и ухмыляется еще шире. предлагает: — знаешь, я мог бы отсосать тебе прямо тут. — саша качает головой. — я не хочу. ну пиздец. это задевает больше, чем он может себе представить. но все же яр медленно убирает руку, задерживая ее чуть дольше, чем положено. — ауч. — я не хочу с тобой в таком состоянии, — вырывается у саши. чистосердечное. искреннее. как жаль, что яру почти-плевать. — неужели в ком-то проснулись моральные принципы... а как снимать девочек и ебаться направо и налево, так ты первый, да? саша награждает его таким взглядом, что становится почти-стыдно. их высвечивает фарами проезжающая мимо машина, и яр отчетливо видит боль в чужих (родных?) глазах. саша снова отворачивается к дороге. — давай не будем. я не хочу с тобой ругаться, — его голос звучит все также бесцветно. я тоже не хочу с тобой ругаться — внезапно осознает яр. и замолкает. до дома они доезжают молча. саша раздевает его в полной тишине. ничего чересчур интимного или сексуального — только задерживает взгляд на покрасневшей коже около ключицы, и все еще молчит. не отворачивается брезгливо, и на том спасибо. яра, кажется, начинает трясти. сначала мелкая дрожь, но через пару мину его уже колотит. кажется, саша ложится рядом. кажется, яр жалко просит об объятиях. сашино тепло окутывает его со всех сторон. яру впервые за долгое время [без саши] уютно. кажется, он даже чувствует себя дома.

***

когда он просыпается, на кухне стоит накрытый какой-то пластмассовой ёмкостью завтрак, а саши нигде не видно. голова раскалывается, его безумно трясет — дойти до кухни уже кажется подвигом. ему холодно и хочется... хочется хоть чего-то хорошего. но саши нигде нет. может, его вчера и не было вовсе? только распалённое воображение и галлюцинации? может, кто-то сжалился и вызвал ему такси? может, он заснул так же, как проснулся, — один? но на столе стоит что-то похожее на завтрак, и яр уверен, что он этого не готовил. яр вообще готовить не умеет. от мыслей о еде голова начинает кружится, к горлу подкатывает тошнота, и он оседает на пол по стене. кажется, что-то из вчерашнего было лишним. кажется, весь вчерашний день. от самого себя становится тошно и жалко. он жалок, — висит над пропастью между жизнью и смертью и никак не может сорваться. он жалок, — любит, — кажется, любит, — лучшего из людей, и каждый день отталкивает его от себя все дальше. он, черт возьми, жалок, — даже не может за это извиниться. он жалок — потому что хочет бежать к саше и умолять простить его за вчерашнюю грубость, за эту отвратительно-нелепую ссору и за этот дурацкий засос. он даже не знает, кто его оставил. и из-за этого он снова жалок. от себя тошнит. он еле добирается до унитаза, чтобы выблевать остатки... чего-то. яр не уверен, что теперь сможет съесть хоть что-нибудь. саша сейчас так нужен, но его почему-то нет.

***

на улице уже темно — яр не знает, сколько он спал. на кухне все еще стоит завтрак, к которому он не притрагивался. саши все еще нигде нет. на холодильнике обнаруживается записка — зелёная бумажка, на которой аккуратным почерком выведено "ушёл в бар с курсом. не забудь, пожалуйста, поесть". и это злит. саша выбирает не его — и конечно, у него есть на это право, — но саша выбирает не его. саша впервые выбирает не его — почему-то это ранит больше, чем собственное ничтожество. у яра, вообще-то, нет права жаловаться. саша может уйти в любое время, может сбежать и никогда не вернуться, — яр знает, что он однажды поступит так сам. только... быть брошенным оказывается хуже, чем бросать. яр думает, что саша вернется. что саша — не навсегда. только сейчас саша очень нужен, сейчас яра ломает, выворачивает наизнанку его отсутствием, но сейчас саши — нет. похуй. хочется съебаться из этой квартиры, где на столе слишком много пятен кофе, а на подоконнике стоит наполовину наполненное окурками блюдце. хочется съебаться из квартиры, где окна почти не закрываются и оттого везде слишком много пыли, — хотя саша систематически генералит мебель и полы. хочется сбежать из этой квартиры, больше напоминающей памятник морального разложения или фамильный склеп, чем человеческое обиталище. [яр и не думает говорить "дом"]. очень. хочется. сбежать. но у него нет сил. он может только лежать на полу и тихо скулить от боли и невозможности пошевелиться. яр знает, что саша не придет. от этого больно. но и пусть подавится. пошел он к чертям. или по барам. или к своим девочкам. как хочет. похуй. яр заставляет себя встать. смотрит на эту ебучую записку. на ебучий магнитик с анапой 2017, которым она прикреплена. и срывает все к черту. сминает это насмешливое "поесть не забудь, пожалуйста", расправляет и рвет на мелкие кусочки. и пусть не возвращается. похуй.

***

у меня к тебе никаких обид

и нутро не ноет и не болит

забирай все что хочешь и уходи

саша обычно не пьет. он знает, как на него действует алкоголь, и... саша обычно самый трезвый на этих собраниях. саша обычно... да плевать он хотел на это "обычно", блять. сейчас ничего не "обычно". он оставляет яра с самого утра, — не может смотреть на это ангельски милое лицо, не может разглядывать худое костлявое тело, не может снова и снова замечать красное пятно на чужих ключицах. это же, черт побери, настолько неправда. одна большая ложь. хочется вымыть глаза с мылом, хочется выколоть их к дьяволу, только бы они не видели этой идиллии. хочется... забыть это все. забыть, что яр бывает в чужих квартирах чаще, чем у них дома. забыть, что они ссорятся чуть ли не каждый день. забыть, что давно не видел яра не обдолбанным. забыть, что яр сейчас, наверное, его ненавидит. саша не может. он просто не выдерживает. это сложно, когда важный тебе человек снова и снова пытается свести счеты с жизнью. пусть даже самым кривым путем. и тебе его — не спасти. саша не знает, как с этим справляться. иногда яр приходит в себя. иногда яр плачет, оставляя на его губах привкус соли, покрывая их извиняющимися поцелуями, и долго-долго просит прощения. иногда яр говорит о чем-то личном. хриплым голосом, порой переходя на шепот. иногда яр лежит головой на его коленях и заглядывает в его глаза, — саша не знает, что он хочет в них найти. но каждый раз пытается скрыть, как рушится трескающимися осколками. впервые в жизни хочется напиться. так, чтобы до беспамятства, чтобы не дойти до дома самостоятельно и не вспомнить, где и с кем провел эту ночь. лена обеспокоенно смотрит, как он заказывает бутылку вина на одного. его обычно ведет с одного бокала, — но сегодня саша не планирует останавливаться даже на трех. — саш, — осторожно начинает она. саша предупреждающе качает головой. — извини, я еще не в том состоянии, чтобы объяснять, что происходит в моей жизни. однокурсники сидят за огромным столом. он теснится в углу, игнорируя косые взгляды и чужие разговоры... иногда прислушивается — но они не говорят ни о чем важном или хотя бы интересном. кажется, потом кто-то предлагает свалить в клуб, и большинство соглашается. кто-то остается сидеть. саша уже не следит за ними. бездумно пить вино не получается, перед глазами стоит вчерашняя ночь и насмешливое "забери меня". саша знает, что насмешливое, — других интонаций у яра в последнее время не бывает. он достает телефон. и ожидаемо — от абонента хватит разбивать мне сердце целых ноль звонков и столько же сообщений, хоть он и был в сети двадцать минут назад. наверное, яр и вправду сейчас его ненавидит. лена тянет его за руку: — тебе нужно проветриться. — саша усмехается: — или развеяться. по ветру. — саша... — тянет лена. может, разочарованно, а может, обеспокоенно. он не хочет знать ее интонаций. она заглядывает в его глаза: — ты себя так уничтожишь, — и это убивает. кажется, из глаз почему-то текут слезы. и он шепчет: — я знаю, лен... — смотрит куда угодно, но не на нее. — я знаю. — пойдем отсюда, саш. ты уже пьян. он качает головой. он не хочет разбираться с этой хуетой, он не хочет жить в ней, он... он не может уйти. ярик — с его истериками, злостью, язвительными насмешками и ненавидящим взглядом, — ярик важен ему. просто ярик не только такой. иногда он смешно путает слова и забывает, как говорить. иногда он смущается от сказанных сашей нелепостей, — а иногда также сильно смущает его своими. иногда он покупает домой глупые безделушки вроде парных носков или всратой ключницы с орущими котами. ярик просто... ярик. и саша в это влюблен. и это разбивает ему сердце. хочется позвонить ему — попросить поговорить, объяснить хоть что-то, но... саша почти уверен, что ярик не ответит. — лен, он вчера снова... мне кажется, я так не смогу. — саш... — она смотрит на него, и, кажется, плачет. кажется, и она, и он, — они оба знают, что его ждет. финал будет скорым и неизбежным. — он любит меня. и я знаю, что он не врет. — саша думает, что бутылка уже заканчивается. и что надо бы заказать что-то еще. и может, заказать что-то лене за то, что она его слушает. озвучивает последнее: — тебе что-то взять? лена внимательно смотрит на него. — нет. я сегодня не пью. саша пожимает плечами. как хочет. его дело предложить. внутри колет — это она из-за тебя, идиота, которому вздумалось поныть. саша пытается отбросить эти мысли. получается, он снова виноват во всем, что только можно. за это точно надо выпить. он заказывает какой-то коктейль. хочется поговорить с ярославом. но саша знает, что если он позвонит, ему не ответят. даже не сбросят. от этого больно. лена молча обнимает его, когда он возвращается. однокурсников уже нет, кажется, разошлись или разъехались по клубам и домам. саша даже не смотрел, сколько времени. он садится за стол и кладет рядом телефон. молча гипнотизирует его взглядом. он не хочет проверять свои мысли. он знает, что они заранее доказаны. и все же... — он, наверное, меня ненавидит, лен. я оставил его. ушел. но я просто... не могу. знаешь, как сложно смотреть на него, пока он спит? он кажется ангелом, спокойным, теплым, почти-счастливым. это такая ложь. мне больно от нее. он просыпается — и злится, психует, ругается... а потом снова уходит. а потом пишет мне и... возвращается. — он замолкает на пару секунд. и подытоживает: — это пиздец... — его, кажется, ломает. его, блять, выворачивает наизнанку простыми истинами. — я просто... хочу знать, что я ему нужен. — кажется, он снова всхлипывает. будто все слезы скопились в нем и внезапно решили пролиться. лена гладит его по спине. — ты же не собираешься ему звонить? саша улыбается. и все-таки включает телефон. вводит код. открывает контакты. наверняка это выглядит жалко. он сам жалок. но он звонит яру. в трубке, ожидаемо, звучат гудки. никто не берет. саша роняет телефон на стол и прячет лицо в ладонях. это... это слишком. его молчание, его не-ответ— они говорят слишком многое. саша плачет. саше хочется быть маленьким и безответственным, хочется сжаться в комок и плакать-плакать-плакать. получается только рыдать — некрасиво, с опухшим лицом и громкими всхлипами. наверное, это уже истерика. кажется, он снова нажимает на контакт яра. и снова. и снова. и снова. пока лена не забирает у него телефон. кажется, все это время он плачет. от этого ответа зависит слишком многое. но яр не отвечает. и саша чувствует пустоту. она наконец-то приходит — после слез, посаженного от тихого воя голоса, после надрывного смеха и, наверное, десятка звонков. наконец-то приходит спокойствие. лицо ощущается соленым и стянутым, — но это не кажется ему проблемой. в мыслях впервые за долгое время спокойно и тихо. нет лишних волнений, сомнений и переживаний. вообще ничего нет. он достает из джинсовки пачку сигарет и зажигалку. бросает: — я курить, — и выходит на улицу. лена остается за столиком.

***

яру хуево. кажется, кто-то пилит его голову изнутри. к еде на столе он так и не притрагивается. пошел саша к черту со своей... заботой. пусть подавится. яр лучше умрет от голода, чем примет это. он смотрит на трещины на потолке и старается не думать. но блаженная тишина остается во вчерашней ночи, — и все мысли отказываются сбегать от него, жужжа в голове, словно рой пчел. это бесит. саша ушел. саша, вообще-то, почти не общается с однокурсниками. но все равно ушел. решил не смотреть, как яр разлагается? что же, его можно понять. но яр не понимает. или не хочет понимать. саша ушел — и у этого точно должна быть причина. более весомая, чем яр и его состояние. саша был с ним и в худшее время и не говорил ничего. тогда почему он сбежал? яр смотрит в потолок. мыслей слишком много, он не знает, что из них больше похоже на правду. саша устал, саша хотел развеяться, саша обиделся из-за засоса, что-то произошло у лены, что-то произошло у кого-то из его однокурсников, настолько важное, что тот решил пригласить всех, саша... саши слишком много. яр, вообще-то, о нем волнуется. даже больше, чем о своей больной голове или невозможности пошевелиться. когда он наконец-то добирается до телефона, от саши висит восемнадцать пропущенных. конечно, саша звонил ему. конечно, саша хотел сказать, где он и как. конечно, он хотел объяснить, почему сбежал. чертова беззвучка. яр не знает, когда включил ее. или, может, включил сам саша — прошлым вечером, чтобы... яру хочется извиниться. яр сашу, — такого, — не заслужил. он перезванивает почти сразу же. и трубку берут. девушка. — привет! саша сейчас... ярик сбрасывает, не дослушивая. он больше не хочет извиняться. чтоб он сдох. чтоб провалился. что угодно, только бы больше не возвращался сюда. он ушел. он предал его. он сейчас с кем-то другим, точнее, с кем-то другой, но не с ним. сука. чтоб он подавился, чтоб его сбила машина, чтобы... да блять, что угодно, но он не смеет сюда приходить. у него больше нет на это прав. он ушел, когда было плохо. он ушел, и теперь спит с какой-то шлюхой. сука. яру хочется выть. хочется позвонить саше снова, обложить хуями его и его... кем бы она не была. хочется задушить сашу собственными руками. хочется сменить замки от квартиры или съехать куда подальше. телефон зажигается новым звонком, но ярику похуй на чужие оправдания. > вы уверены, что хотите заблокировать контакт "саша"? > да. он не понимает, когда проваливается в сон.

***

у саши нет сил звонить яру и что-то объяснять. у саши внутри — все еще пустота. саша, может, немного зол на лену за то, что она решила взять трубку, но это точно не ее вина. да и он не знает, какое из двух зол стало бы меньшим — не ответить ярику или ответить так. саша звонит один раз — но яр предсказуемо сбрасывает. саша слишком пьян, чтобы ехать к нему и пытаться что-то доказать. это будет проблемой его-завтрашнего. лена отвозит его к себе и расстилает диван. саша очень ей благодарен.

***

в восемь утра он открывает входную дверь. помятый, невыспавшийся, наверняка опухший и выглядящий просто отвратительно. на столе стоит вчерашняя еда, все также накрытая контейнером. записки на холодильнике нет, магнит валяется на полу. наверное, ему стоит чувствовать себя виноватым. но у него нет на это сил. саша готовит яичницу, раскладывает ее по тарелкам. ставит чайник. — какого хуя ты вернулся? — хрипло произносит яр за его спиной. — что? — какого. хуя. ты. вернулся? — саша не понимает. — в смысле? — ебался со своими блядями, так и продолжай, мне не нужны твои подачки! — осознает: вчерашний бар, лена, чертов звонок. саша может это объяснить. саша не хочет. пусть обвиняет его в чем угодно. он уже и без того виноват во всем. может, яру просто надо позлиться? — и ты молчишь. ты меня вообще слышишь? о чем ты думаешь вообще? "ага, приютил наркомана, в карму зачтется"? или что? что я должен как собачка за тобой бегать? ноги перед тобой раздвигать, когда вздумается? что я так, кукла, игрушка для улыбок и смешных историй? — саша тихо вздыхает: — яр. не говори того, о чем мы оба пожалеем. — да пошел ты к черту, казьмин. ты — последнее дерьмо, ты, блять, в край охуел. ты не имеешь права приходить в эту квартиру и пытаться что-то говорить. это ты ушел, когда мне было плохо. блять, ладно бы, если плохо, мне было хуево. и ты знал об этом. конечно, ты об этом знал. что, надоело терпеть глупого мальчика? я перестал тебе давать? что не так? с чего ты взял, что лучше съебаться к какой-то бабе, прикрывшись баром и однокурсниками, чем блять сказать правду? пошел ты нахуй! — он переводит дыхание. — а теперь ты с чего-то решил, что можешь заявиться сюда и готовить завтрак так, будто тебе не похуй. саша не хочет этого слышать. вся пустота, все спокойствие, вся уверенность, — все это рушится под волной слов яра. саша слышит, как трещат осколки. он взрывается в ответ: — ты не имеешь права так говорить. — он чувствует, как на глазах выступают слезы. — ты не имеешь права. не после всей этой хуйни. ты решил, что я предатель — здорово, пожалуйста! но сначала послушай, блять, меня. вчера я был с леной. она сидела рядом со мной и слушала, как ты меня убиваешь. что ты постоянно под кайфом. что ты, блять, делаешь мне больно. и что я уже не могу тебя видеть. яр меняется. лицо искажается то ли гримасой, то ли кривой ухмылкой. и он язвит: — ой, какие мы нежные. и саша чувствует, что это — конец. саша чувствует, как все стирается в мелкую крошку — его слова, их общие воспоминания, все хорошее, что было с ними. и он сам. это ощущается, как плевок в душу. все, что он сейчас скажет, будет использовано против него. его яра уже нет. — пошел ты нахуй, баярунас.

***

вот и все

оплачены все счета

убегай пока я закрыл глаза

ну конечно, теперь во всем виноват только он. конечно, других виновных просто быть не может, верно? и то, что саша ничего не сказал — проблемы совсем не саши, а его, яра. его бесит этот взгляд, которым саша у м о л я е т его не уходить. его бесит эта безмолвная просьба. его бесят эти слезы, собравшиеся в чужих глазах. красный с зеленым и вправду смотрятся дивно. эти взгляды, эти немые мольбы бесят — то ли "люби меня, люби", то ли "перестань, пожалуйста". яр делает вид, что не замечает громкого "ты важен мне". он делает то, что получается у него лучше всего — сбегает. он вылетает из квартиры. прочь, подальше от этой хуйни, — к чужим людям, в чужую квартиру, к чужим касаниям и губам, к шприцам и белым дорожкам. бежит от саши — и от себя. от своей ненависти и разочарования. едет на квартиру к рите. кажется, целуется с кем-то, кажется, пьет на брудершафт. кто-то предлагает ему расстроенную гитару — и яр поёт, перебирая струны, делая вид, что это не режет его слух. да к черту слух, лишь бы не сердце. телефон не звонит. яр убирает его контакт из черного списка и думает: "перебесится". и вдыхает дорожку.

***

ему снится саша. с красными заплаканными глазами. он обвиняет его — снова и снова. обвиняет в изменах, в ссорах, во всех случившихся трагедиях. в своих слезах. яру больно на него смотреть, он сказать что-то успокаивающее хочет, поддержать, но с языка раз за разом срываются грубости. он ржет над его взглядами, смеется над его чувствами, говорит саше, как плохо тот выглядит, и — яр осознает, что это не он. это кто-то другой, отвратительный и ужасный, обвиняющий во всем сашу, орущий на него по пустякам. яр не хочет иметь с ним ничего общего — только вот общее у них все. кажется, этой ночью яр плачет.

***

утром его трясёт. он уже привык. его будит рита — с покрасневшими глазами и такими же дрожащими руками — и выставляет за порог. что-то не так. когда он идёт по улице, его шатает — но надо прочистить голову и мысли. что-то не так. он вспоминает про вчерашнюю ссору. и понимает, что не так — сашка не звонил. не перебесился. яр думает, что надо извиниться. что надо написать, что он придёт. и что он последнее мудло на свете и сашу вовсе не заслуживает. он включает свой телефон, отмечая пару новых трещин на защитном стекле. похуй. на экране высвечивается сообщение. хочешь поиграть в ангела-хранителя? блять. что-то точно не так. похуй. "твоя привилегия". сердце какого-то черта ебашит как проклятое. "я кстати иду. приготовь что-нибудь" саша читает подозрительно быстро. и все ещё молчит. что-то внутри противно сжимается и хрустит.

***

все наверное хорошо

и всегда

будет все

хорошо

дверь не заперта — саша знает, что ярик, как кот, возвращается, когда ему вздумается, и не закрывается на ключ. ярик заходит внутрь. тихо. он думает, что саша ушёл в магазин. может, что-то закончилось. он делает шаг в зал. видит на полу телефон. сашин. с открытым диалогом. их диалогом. его именем оказывается разбивать больше нечего. что-то не так.

***

когда на кухне он видит висящее в петле тело, он пытается убедить себя, что это галлюцинация. но галлюцинации не смотрят на тебя пустыми бледно-зелёными глазами.

***

он снова на чьей-то квартире. кажется, такое его состояние саша называет обдолбанным вкрай. он снова танцует с какой-то девчонкой до тех пор, пока музыка не начинает давить слишком сильно, а людей не оказывается слишком много. яр знает, что за этим следует. он вырывается из толпы в холодную темную улицу. пытается вспомнить, как дышать. кому: пммл забери меня, пожалуйста. мне плохо. саша не читает. как и тридцать сообщений до этого. яр пытается дышать. получается из рук вон. хочется в тепло. хочется в объятия, чтобы руки слегка гладили по спине. но саша не отвечает. это злит. кому: пммл ну и где ты что, опять со своей леной? пошел ты я не собираюсь извиняться и бегать за тобой и, — через пять минут, кода мысли немного проветриваются, а пальцы на руках совсем замерзают: кому: пммл саш прости меня