Трусишка с травмой

      Прошёл ещё один в больнице. Для Милашки он прошёл достаточно спокойно, ведь Оля ничего ей не делала, единственное, что её не устраивало, это то, что девочка очень плохо кушала, но эта проблема решалась тем, что женщина заказывала доставку из ресторанов, ведь это действительно вкуснее, чем больничная еда. И вообще, не царское это дело — больничной едой питаться, особенно Оле, которая была состоятельной женщиной, а также Милане, которая совсем скоро будет её законной дочкой.       Милуня смогла перебороть свой страх и снова начала спать в палате, но при условии, что Оля сидит с ней, пока та не уснёт.

***

      Время было примерно шесть вечера, на пороге клиники появилась Оля, державшая в одной руке пакетик из ЦУМ, а в другой ладошку Миланы. В пакете лежало беленькое платьице бренда DOLCE&GABBANA и чёрные кожаные туфельки бренда gallucci, напоминающие лоферы. Это всё Оля купила Милашке для суда, ведь там надо придерживаться делового стиля.       Они вернулись в палату, и Оля повесила платье на вешалку, чтобы оно не мялось. Теперь женщине необходимо накормить Милашку ужином, а позже уложить спать, ведь завтра им очень рано вставать.       — Милунь, выбирай, что будешь кушать, — говорит Оля, открывая онлайн меню одного из ресторанов.       — Макароны! — говорит Милаша.       Да, изначально она наотрез отказывалась от этого блюда просто потому, что отец не позволял ей это есть под предлогом того, что Милана наберёт в весе и будет некрасивой. М-да, такие комплексы Михаил навязывал достаточно часто, что сказалось на Милане, ведь она с очень ранних лет ограничивала свой рацион.       Оля вздохнула и с улыбкой спросила:       — Опять? — дело в том, что все эти два дня Милана только ими и питалась, за исключением завтрака, потому что Оля заставляла брать какую-то кашу или что-то подобное.       — Да! — весело отвечает Милашка, которая была очень счастлива, что теперь может кушать всё, что захочет. Конечно, меру она будет знать, чтобы сохранять свой рабочий вес, но радует то, что теперь она не питается одной гречкой.       — Ну нельзя же одними макаронами питаться, Милаш! Питание должно быть разнообразным, — пытается убедить её Оля, но девочка не особо слушает и продолжает стоять на своём:       — Ну, я хочу макароны.       — Ладно... — всё-таки соглашается Оля и оформляет заказ, указывая адрес клиники. — Завтра закажем что-нибудь другое, кис, — ставит перед фактом женщина.

***

      Поужинав, Оля и Милана проводили время вместе. Чуть позже Оля всё-таки удалилась, ведь ей надо было работать.       Но, конечно же, потом женщина вернулась, чтобы уложить девчонку спать. Время было девять вечера. Для сна рановато, но если учесть тот факт, что Милашке завтра вставать в шесть утра, то самое то.       — Милунь, всё, давай закругляйся и ложись спать.       — Ну, Оля-я-я-я... — тянет девочка. — Ещё рано.       — Нам завтра очень рано вставать, — поясняет доктор. — Давай, котёнок, ложись.       — Не хочу! — Милана, не Милана, если не поупрямится.       — Зайка, пожалуйста, — просит её Оля. — Завтра будешь как сонная муха! — уверяет она, но когда замечает улыбку девочки после этой фразы добавляет. — Милана, ну я не шучу!       — Ну я же не усну так быстро... — говорит Милана, что, кстати, вполне логично.       — А я с тобой посижу, — улыбается доктор.       — Расскажи мне что-нибудь! — просит девочка.       — Ладно, — игриво улыбается врач. — А ты тогда ложись и закрывай глазки, — ставит условия она.       Девочка действительно легла на кровать, обнимая подарок дяди — плюшевого мишку. Глазки она не закрыла и просто смотрела на врача в ожидании истории.       — Даже не знаю, что бы такого тебе рассказать... — задумывается Ольга, а потом в её голову приходит гениальная идея. — Я хочу рассказать тебе, что будет завтра.       — А что будет завтра? — с любопытством спрашивает Милана.       — Я тебе уже говорила, что завтра нам надо кое куда съездить, но завтра тебе об этом расскажет дядя Вадим. А я хочу тебе рассказать, что будет после этого.       — Оля, а что такое суд? — спрашивает Милашка, теребя медведя.       — Э... — Оля немного растерялась, потому что не знала, как это объяснить на языке ребёнка. — Это такое место, где дяди и тёти решают, нужно ли наказывать определённого человека или нет.       — М. Папу накажут, да? — спрашивает Милана, вспоминая разговор с дядей.       — Да, лапочка, обязательно накажут, — подтверждает Оля, поглаживая Милашку по голове.       — А может быть, не надо? — предлагает Милана. — Давай я просто буду с тобой, а папа один?       — Ну, Милуня, ты у меня, конечно, очень добрая девочка, но так тоже нельзя. Папа очень плохо поступил, так делать нельзя, — объясняет женщина достаточно в мягкой форме, но, естественно, если бы она это объяснила не Милане, то она бы покрыла того мудака матом. Может быть, так нельзя думать, но Ольга искренне желала ему смерти, потому что такие животные люди просто недостойны жить!       — Понимаю, — соглашается девочка, которая действительно не любила папу, а исполняла все его прихоти только потому, что боялась. — И как его будут наказывать? Тоже что-то колоть, чтобы ему было больно? — наивно спрашивает ребёнок, которая не знает других способов наказания. А, ну и избиения, конечно же.       — Милаш, как раз хотела это с тобой обсудить... — интригующе начинает Оля. — Зайка моя, всё, что делал с тобой папа, абсолютно неправильно. Так с детьми нельзя. Со мной такого никогда не будет, детка, обещаю.       Милашка не совсем правильно поняла врача, но успела очень образоваться, наивно понадеявшись, что Оля никогда не будет делать ей уколы.       — Ура! Ты больше никогда не будешь делать уколы? — с горящими глазами и улыбкой спрашивает Миланочка, которая готова прыгать и визжать от счастья, но Оля приказала ей лежать, что девочка и сделала.       — Солнце, я не про это! — поясняет женщина. — Девочка моя, инъекции — это медицинская процедура, а не наказания. Конечно, без повода я ничего колоть тебе не буду! — говорит Оля, у которой до сих пор не укладывалось в голове, как можно додуматься таким садистским образом наказывать маленького ребёнка? Конечно, после десяти лет опыта каждый бы боялся врачей, после такого-то папаши...       — Оля, а что такое инь... Инъ.. — пытается выговорить слово девочка, но у неё это не очень получается, поэтому она сдаётся, надеясь, что Оля её поняла. — Ну, что это?       — Укольчики, — мягко поясняет женщина, улыбаясь и пожимая плечами, пытаясь показать, что это всё действительно пустяки.       — Понятно... — тяжело вздыхает девочка. — А что я должна сделать, чтобы у тебя был повод? — тихо интересуется Милунька, всё ещё не поняв врача.       — Мне кажется, что ты меня не понимаешь... — вздыхает доктор. — Солнце моё, всё, что я тебе делаю, это только ради твоего здоровья. Если нет показаний, то я ничего не делаю, понимаешь?       — Понимаю, — говорит Милана.       Через некоторое время разговоров и убеждений, что после суда всё будет хорошо, Милане всё-таки удалось уснуть на руках у Оли, потому то девочка захотела пообниматься, так и уснула, такое солнышко... Оля чмокнула её в лобик и уложила на кровать, нежно, по-матерински укрыв одеялом.

***

      Сегодня будильник женщины прозвенел очень рано, а именно в пять утра. У Оли снова ночевал Вадим, потому что он тоже поедет на суд, и ему будет намного удобнее сразу же выехать с сестрой.       — Вадим, просыпайся! — Оля несильно потрясывала мужчину по плечу.       — Оль, Олечка, что случилось? — сонным голосом спрашивает Вадим.       — Вставай, нам через час надо быть в больнице, — говорит Ольга, включая плойку, чтобы привести волосы в порядок.       — Оль, ну не нуди, суд в только в восемь, — говорит мужчина, пару раз зевнув от раннего подъёма.       — Вадим, мне надо разбудить, одеть и покормить ребёнка, это, знаешь ли, процесс не быстрый.       — Хорошо-хорошо, встаю, — лениво произнёс мужчина, но потом всё-таки добавил. — Оль, ещё пять минуточек.       — Ну, Вадим, твою мать! — ругнулась Оля, огрев брата подушкой, отчего мужчине всё-таки пришлось встать, но Вадим не Вадим, если не пошутит по этому поводу:       — Лёль, это так иронично звучит, учитывая то, что у нас с тобой одна мать, — улыбается он и идёт собираться.

***

      Быстро собравшись, Вадим и Оля отправляются в больницу. Было видно, что Оля переживает, но братик успокаивал её, обещая, что совсес скоро Милашка будет её официальной дочкой. Времени было совсем мало, поэтому ехали они голодными, не успев позавтракать, поэтому было принято решение, что Оля едет в больницу, чтобы собрать девочку, а Вадим едет в ближайший ресторан, чтобы купить там завтрак и кофе. Ольга предупредила брата, чтобы он взял кашку для Миланы, потому что её недавно появившаяся страсть к макаронам немного напрягала женщину.       — Мила-а-ашка... — говорит Оля, заходя в палату к девочке, которую она уже не запирала на ключ, понимая, что девочка точно не сбежит, потому что в этом нет смысла. А действительно, зачем сбегать, если ей не делают никаких процедур, тем более, сбегать от любимой Олечки совсем не хотелось. — Заинька моя, просыпайся, — женщина подошла к кровати девочки и начала поглаживать её по головке.       — М-м-м... — недовольно комментирует Милана, которая явно не рада тому, что её разбудили. — Нет, я хочу спать, — девчонка накрылась с головой.       — Ну, моя хорошая, я предупреждала, — вздыхает Оля, которая как в воду глядела, ещё вчера предупредив девочку о том, что завтра она еле-еле встанет. — Ну, пойдём на ручки, — предлагает она и, не дождавшись ответа, поднимает Милашку на руки, беря под попу.       Милана обвила шею женщины, как коала, а её глазки снова начали закрываться.       Вздохнув, Ольга молча понесла её в ванную комнату, чтобы девочка умылась и почистила зубки.       Милана всё так же сонно умыла глазки, пытаясь взбодриться, что даже немного получилось. Потом она чистила зубки, пока Оля стояла сзади и расчёсывала длинные волосики девочки, чтобы снова заплести косички, которые так понравились Милашке.       Через двадцать минут Милуня была полностью готова, она надела новое платье и лоферы и выглядела как девочка из pinterest.       — Какая куколка, — не может не радоваться Оля, тиская и зацеловывая девочку, а потом они отправились в Олин кабинет, чтобы дождаться там Вадима и позавтракать.

***

      — Оля, а что ты делаешь? — с любопытством интересуется Милана, смотря, как женщина красит ресницы.       Конечно, Милана, как гимнастка, тоже часто красилась на соревнования, потому что такие там правила. А что насчёт повседневной жизни? В жизни Милана не красилась, ведь ещё слишком маленькая для этого. А зачем тогда Оля красится? Разве сегодня соревнования? М-да, детка, соревнования за тебя, где в роли главного конкурента выступает отец.       — Ресницы крашу, — с улыбкой объясняет Оля.       — Я тоже хочу! — говорит Милана. — Накрась меня тоже, пожалуйста... — просит она.       — Милаш, ну ты же маленькая ещё, — вздыхает доктор, щёлкая Милашку по маленькому аккуратненькому носику. — Ты посмотри, какие у тебя реснички! Прямо как у куколки! — добавляет женщина, уже в сотый раз сравнивая Милану с куклой, потому что девочка действительно на неё похожа.       — Ну, пожалуйста! — умоляет девочка, строя щенячьи глазки.       И тут Оля окончательно растаяла, смотря в эти глазёнки. Закончив с макияжем, Оля пару раз провела тушью по ресницам девочки.       Мужчина подъехал буквально через десять минут и вошёл в кабинет к сестрёнке с двумя стаканами кофе и пакетом из ресторана.       — О, Миланочка, привет, — говорит Вадим, улыбчиво приветствуя племяшку.       — Здравствуйте, — вежливо отвечает Милана, поздоровавшись в ответ.       — Давай на «ты»? — предлагает мужчина, по-доброму улыбаясь голубоглазому котику.       — Вы вообще-то взрослый! — отвечает девочка, ведь это действительно было так.       — Ну к Оле же ты на «ты», — констатирует факт Вадим.       Тут Миланка впала в тупик, не зная, что ответить, ведь Оля и Вадим — совершенно разные люди, к которым Милана относится по-разному. Оле, например, она доверяет и очень любит. А насчёт Вадима ещё не знает, Милана чувствует, что он хороший, но пока что держит его на расстоянии, потому что мало с ним знакома.       — Оля молодая, — отвечает Милана.       — Видал! — радостно реагирует Оля, а потом подходит к Милашке и целует её в щёчку.       — Милашка, а я твой дядя, ты не знала? — с улыбкой рассказывает Вадим.       — Это как? — с интересом спрашивает Милаша, концентрируя внимание на мужчину.       Оля в это время подкрашивалась. Она понимала, что после того, как Мила перейдёт с Вадимом на «ты», то он должен будет сказать малышке о том, что же будет происходить в суде. А пока, чтобы не тянуть время, Оля достаёт из пакета из ресторана кашу для Миланы и отдаёт её со словами:       — Милунь, слушай дядю Вадима и кушай кашку, хорошо?       — Хорошо... — вздыхает Мила, которая на самом деле не очень хотела есть, но настроения спорить не было.       — Ну, Оля — твоя мама, а я её брат, значит, твой дядя, — объясняет ей Вадим.       — Оля, — зовёт её Милана. — Ты будешь моей мамой? — интересуется она. На самом деле Милана всегда мечтала обрести маму, но ещё не думала над тем, чтобы называть так Олю. А действительно, кто для неё Оля? Девочка никогда не задумывалась над этим вопросом, если честно...       — Да, зайка, — подтверждает Оля, а потом замечает, что Милана ещё ничего не ела. — Миланочка, кушай.       — Ну что? — продолжил Вадим. — Перейдём с тобой на «ты», племяша Милаша? — искренне улыбается мужчина, заставляя ребёнка так же улыбнуться от забавного прозвища.       — Перейдём, — соглашается Милана, положив в ротик ложку овсяной каши с черникой. А потом, скушав буквально пару ложек, Милашка выдаёт. — Оля, я больше не хочу!       — Ты четыре ложки съела! — недовольно реагирует Оля. — Ладно, пей какао, — женщина протянула ей стакан с какао.       После этого Оля вышла на пару минут, чтобы покурить, потому что она нервничала не меньше Миланы, поэтому она доверила разговор брату.       Девочка кивает и начинает пить тёплый напиток. А Вадим садится напротив её и начинает разговор о том, что же будет в суде:       — Маленькая, а ты ведь знаешь, куда мы сегодня поедем? — мягко делает вступление Вадим, чтобы сильно не напугать малышку.       — Знаю, — отвечает Милана. — В суд, там будут наказывать папу, а я буду с Олей.       — Какая ты умница, всё знаешь! — улыбается Вадим, хваля свою маленькую племяшку. — Всё будет хорошо, ты смелая девочка, папу бояться не надо, он ничего тебе не сделает... — рассказывает мужчина, но, услышав новость про то, что отец тоже будет там, Милана громко задала вопрос:       — Там папа тоже будет?!       — Ну конечно, Милаш.       Эта новость очень испугала Милашку. Она всю жизнь до ужаса боялась отца, и после последнего события её страх прибавился чуть ли не до уровня панической атаки. Девочка уже с ужасом прокручивала мысли о том, как отец швыряет её на пол и начинает сильно бить, а потом берёт уколы и начинает их вкалывать. От этих мыслей Милана готова была разреветься, но старалась держать себя в руках, как могла, однако отмалчиваться по этому поводу не стала:       — Я никуда не пойду! — капризно заявляет девочка.       — Дорогая, поспокойнее, — просит Вадим.       — Я не пойду! Я его боюсь, он меня ударит! — начинает кричать Милана, потому что она очень испуганна ситуацией. Она точно не хотела видеть отца снова, потому что за последнее время с появлением Оли поняла, насколько он всё-таки не прав.       Вадим хотел подойти и обнять малышку, но Милана продолжала истерить от неожиданной новости и оттолкнула мужчину от себя в порыве тревоги.       Тогда дядя поднял племяшку на руки, чтобы успокоить, но та продолжала кричать и отбиваться от Вадима маленькими кулачками и маленькими ножками, но Вадим, конечно же, внимания на это не обращал и продолжал держать ребёнка на руках.       Оля вернулась в свой кабинет и заметила, что её ребёнок уже рыдает.       «Вадим, тебе ничего нельзя доверить», — с раздражением подумала Ольга и подошла ближе к брату, задавая вопрос:       — Что случилось? — спрашивает женщина у Вадима, но никакого ответа не последовало, и брат просто продолжал покачивать Милану на руках, чтобы она успокоилась. — Милаш? — на этот раз она обратилась к девочке, но в ответ послышалось простое хныканье.       Ольга Кирилловна забрала Милану из рук Вадима и начала так же нежно её успокаивать, не понимая, в чём же дело и что вызвало у девочки такие взрывные эмоции.       — Вадим, что ты успел ей наговорить? — раздражённо интересуется доктор, паралельно целуя и поглаживая плачущего ребёнка.       — Миланочка отца испугалась, — объясняет Вадим. — Малыш, ты зря боишься! Он будет от тебя далеко, можешь даже не переживать.       — Он меня ударит! — продолжает истерить девочка, но не вырывается из рук Оли, а наоборот, обхватывает её шею.       — Да пусть только попробует! — повышает голос Вадим, который действительно бы не постеснялся дать отцу в морду.       — Котя, он будет очень далеко от тебя! — уверяет её женщина, ведь это действительно было так. Девочку это немного успокаивало, но ей всё страшно, девочка боялась даже находиться с папой в одной комнате.       — А ты со мной будешь? — наивным детским голоском спрашивает Милаша.       — Буду, конечно, буду! — уверенно отвечает Олечка. — Всё хорошо, — она погладила девочку по голове. — Всё-всё, целоваться будем, м? — с улыбкой предлагает доктор, протянув губы для поцелуйчиков.       — Будем! — просит девочка.       Усмехнувшись, Оля чмокнула Милку в её пухленькие губки, а потом нежно сказала:       — Милунь, ну всё, успокойся, — ласково просит Оля, опуская Милашку на пол. — Ну и зачем я тебе реснички красила, м? Вся тушь растеклась, — со вздохом добавляет она, капнув на ватный диск мицеллярную воду, чтобы убрать потёки туши.       Всё-таки Милана успокоилась, а потом они всё-таки вышли из больницы, ведь им уже пора выезжать в суд.

***

      Вадим сел за руль, а Ольга с Миланой забрались на заднее сидение. Девочка была всё ещё расстроена и очень напугана перспективой увидеть папу. Да и вообще вся эта затея с судом Милане не нравилась. Это, конечно, не больница, но всё равно страшно.       — Милаш, хочешь, музыку включим? — предложила Оля в попытке её отвлечь.       — Не хочу, — ответила девочка, мысли которой были уже в суде, где папа снова наверняка на неё накричит, несмотря ни на что.       Тогда Вадим включил новостной канал по радио, и они отправились в путь. Милана пыталась себя успокоить, но безуспешно. Ольга пыталась объяснить девочке, что ничего страшного не случится, и в суде отец точно не посмеет её обидеть, и вообще к ней не приблизится. Но Милане всё равно было неспокойно, и она то и дело говорила: «А вдруг он меня ударит!»       Внезапно всех отвлёк неожиданно громкий звук из радио, и даже Милана замолчала, перестав строить пугающие теории.       «Срочные новости. Только что на Лиговском проспекте столкнулись две машины. Трое человек пострадали, один погибший. Движение временно перекрыто», — передали по радио.       — Ого, — сказал Вадим. — Видимо, серьёзная авария, да ещё и рядом совсем. Мы же должны выехать на этот проспект буквально через пару минут, а теперь там всё перекрыли!       — Мы опоздаем на суд? — взволнованно спросила Ольга.       — Должен же быть объезд, — рассудил Вадим.       Когда машина подъехала к нужному повороту, то сразу же оказалась в огромной пробке. Вокруг раздалось гудение других машин, и ругань водителей изредка долетала из приоткрытых окон.       И тут у Вадима раздался телефонный звонок. Вадим достал телефон и принял звонок, одной рукой всё ещё держась за руль, хотя машины не ехали вообще. Слушая собеседника, лицо Вадима приобретало странное выражение лица. Слушая это, мужчина просто не верил, что такое вообще возможно. Это был шок, удивление, в котором неожиданно проскальзывали нотки удовлетворения. Да и по тону Вадима было понятно, что что-то случилось.       Когда мужчина повесил трубку, Оля наскочила на него с вопросом:       — Кто это был, что случилось?       Вадим не торопился отвечать, скосив глаза в сторону Миланы. Мужчина начал печатать что-то в телефоне, и через секунду у Оли загудел телефон — Вадим не хотел обсуждать произошедшее при Милане. Женщина прочитала сообщение брата, и у неё невольно открылся рот. Милаша смотрела на Олю, не понимая, что же случилось.       — Ну, в суд теперь можем не торопиться, — сказал Вадим.       — Вадим, зачем?! — спросила Ольга. — Зачем ты это сделал?!       — Оль, ты чего? Я ничего не делал! — ответил Вадим.       — Да уж конечно! — воскликнула Ольга и быстро стала печатать что-то в телефоне.       — Оль, хватит, — говорит Вадим, откладывая телефон, ведь пробка начала рассасываться, и машины стали медленно разъезжаться.       — Оля, что случилось? — спросила Милана, недовольная, потому что ей никто ничего не хотел объяснять.       Вадим и Ольга молча переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что ответить.       — Вадим, о таком стоит сообщать сразу! — наконец отрезает Ольга.       — Оль, ну может, не сейчас, не здесь? Ты уверена? — спросил Вадим, хотя и так ясно, что решение было за Ольгой.       Врач не ответила и повернулась к Милане:       — Милаш, мне нужно кое-что тебе сказать. Твой папа… Умер. Произошла авария, в результате которой так случилось.       Милана посмотрела на врача широко открытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. И не получалось. Это звучало странно, невозможно, бред какой-то. Не прочитав на лице Оли никакой видимой эмоции, Милаша стала беспокойно оглядываться, словно ждала, что кто-то расскажет ей, что она должна сейчас делать. Ей нужно плакать? Наверное, нужно, когда кто-то умирает — люди плачут. Но только вот не хочется… Неудивительно, ведь отца Милана никогда не любила (интересно почему?).       В конце концов, Милана подумала, что не плакать всё-таки эгоистично, но слёзы, которые лились ручьями во время каждой медицинской процедуры, сейчас куда-то исчезли. Девочка даже почувствовала… Облегчение? И ей стало противно с самой себя, ведь ей же должно быть грустно!       — Оля, я должна плакать? — спрашивает Милана.       Ольга очень удивилась такой формулировке вопроса.       «Да уж, из-за этой сволочи она не может даже сама управлять своими эмоциями!» — подумала женщина.       — Должна? — переспрашивает Ольга. — Милунь, ты никому ничего не должна! Ты можешь, если хочешь, но точно не обязана.       — Не хочу! — отвечает Милана, и тут же спросила. — Почему я не хочу? Почему мне его не жалко, я плохая?       — Милаш, почему ж ты то плохая? — с удивлением спрашивает Ольга. — Ты просто чудо и точно не должна винить себя за свои чувства.       — Это моя вина, я точно плохая! — продолжает Милана. — Если бы я вела себя так, как папа велел, ничего бы не случилось!       Ольга была очень зла, не на Милану, разумеется, а на сам факт, что этот козёл смел так обращаться с несчастной девочкой, которая теперь его ещё и защищает.       — Мил, то, что делал по отношению к тебе твой отец, совершенно недопустимо, и защищать это не стоит. Ты не плохая, ты всё сделала правильно.       Теперь по щекам девочки катились слёзы, но не от факта, что отец умер, а от предположения, что она в этом виновата.       — Милашка, такой козёл отец твоих слёз не стоит, — входит в беседу Вадим, а потом добавляет. — Да никакой мужик не стоит твоих слёз! — уверенно добавляет мужчина, понимая, что в будущем разорвёт любого на части, кто посмеет обидеть Милашку.       — Он из-за меня умер, — вопит бедная девочка, закрывая личико руками. — Я убийца! — хнычет она.       Услышав, как сильно страдает Милана, Оля пустила пару слезинок, потому что ей было до безумия жалко ребёнка, который за последние дни так настрадалась, что было удивительно, что её психика ещё не полетела.       А Вадим, посмотрев в зеркало и увидя, что две её любимые девочки рыдают, уверенно говорит, поставя обеих перед фактом:       — На первый суд не торопимся, там всё знают, Оля, поздравляю, ты теперь временный опекун, — говорит ей Вадим, ведь идти в суд необходимости действительно не было, ведь теперь девочка считается сиротой, а Оля сразу предложила свою опеку, которая автоматически подтвердилась после констатации смерти. — Суд об удочерении через два часа, а пока что мы едем в какой-нибудь ресторан, чтобы вы обе успокоились.       Кивнув, Олечка чмокнула девочку в щёчку, чтобы та успокоилась, но ничего не получилось, потому что теперь зайка просто плакала, виня себя в произошедшем.       — Если бы я не сказала дядям, что папа меня бьёт, то он бы не умер! — заявляет Милана, которая на данный момент чувствует себя таким чудовищем...       — Котёночек, ты не виновата! — уверяет её Оля, обнимая бедняжку. — Это была а-ва-ри-я! — по слогам произносит Оля, чтобы девочка услышала, что её вины в этом нет. Но сейчас Милане не до этого, она в своих мыслях о том, какая же она ужасная.

***

      Вадим припарковал свою машину у первого попавшегося ресторана, и они все вместе вышли из машины. Оля взяла Милану на руки, потому что та безперерывно истерикала, мотая головой, не желая выходить из машины, даже с учётом того, что это просто ресторан и ничего страшного не произойдёт.       Присев за столик, они начали листать меню. Ну, как сказать «они»... Только Вадим. Миланка была слишком занята истерикой, а Оля её успокоением. Радовало то, что девочка не кричала, как делает это во время многих медицинских манипуляций, а лишь негромко плакала, всё ещё обвиняя себя в смерти отца.       Оля всячески зацеловывала и обнимала её, но всё было в без толку... Тогда Оля попыталась просто отвлечь девочку с помощью каких-то вкусняшек, хоть она и понимала, что это не совсем правильно, но сейчас все средства хороши:       — Милунь, давай что-нибудь вкусненькое закажем, м? — предлагает доктор, листая меню. — Смотри, моя хорошая , что тебе нравится? Какие вкусняшки любишь.       Милана ничего не ответила, продолжая отчаянно рыдать. Тогда Ольга повторила просьбу.       — Миланочка, я понимаю, что ты сейчас очень расстроена, но, тем не менее, я прошу тебя ответить на мой вопрос       — Пастилу... — сквозь слёзы отвечает девочка.       — Пастилы тут нет, — вздыхает женщина.       — Будет, — уверенно заявляет Вадим, а потом обращается к Милашке. — Я куплю тебе всё, что ты захочешь, только не надо плакать, — мужчина улыбнулся, а большим пальцем вытер слёзы девочки, которые стекали из глаз.       Как мужчина и обещал, он удалился до магазина, чтобы порадовать племяшку. А Оля продолжала успокаивать свою малышку:       — Заинька моя, ты не виновата в этом! — пытается убедить её Оля.       — Виновата! — утверждает Милана, заливаясь слезами.       — Давай водички попьём, угу? — нежно предлагает Оля, вспомнив, что в её сумочке лежали таблетки успокоительного, которые нужно развести в воде. Не дождавшись ответа девочки, Оля подозвала к себе официанта. — Можно воды?       Официант кивнул и буквально через минуту принёс стакан негазированной воды.       — Малыш, солнышко, это всё надо будет выпить, — говорит Оля, кидая туда таблетку успокоительного, которая сразу же начала растворяться.       Милуня молча кивает и делает пару глотков, потому что плач отнял у неё силы, и ей было необходимо попить из-за пересохшего горлышка.       — Умница, — хвалит её Оля, улыбаясь и обнимая девочку.       Милана положила свою голову на плечо женщины, потихоньку успокаиваясь.       Через десять минут успокоительное подействовало. Девочка стала поспокойнее и лишь шмыгала носиком после слёз. Поэтому, видя, что состояние дочки нормализовалось, Оля продолжила разговор:       — Лапочка, давай ещё раз пробежимся. Скажи, пожалуйста, почему ты думаешь, что ты виновата? — спрашивает врач, внимательно наблюдая за голубыми глазёнками.       — Папа всегда говорил, что если я не сделаю то, что он захочет, то он убьёт меня или себя, — абсолютно спокойно говорит Милана таким тоном, как будто это норма и в порядке вещей.       Женщина держалась из последних сил, чтобы не сказать что-то грубое в сторону отца, но она всячески успокаивала себя, чтобы не сделать этого. Во-первых, материться при ребёнке точно не надо, а во-вторых, про покойных плохого не говорят. А что ещё говорить, если ничего хорошего он за жизнь не сделал?       — Милашка, давай мы с тобой договоримся, что ты сейчас забываешь всё, что говорил тебе папа, теперь мы с тобой живём по новым правилам, — сообщает ей Оля, потому что её не устраивали методы пыток воспитания ребёнка. Конечно, Ольга будет растить девочку без насилия и угроз, стараясь просто договариваться с девочкой.       — Хорошо, — кивает головой девочка, соглашаясь с условиями женщины.       Оля чмокнула её в лобик, а потом увидела, что сзади стоит Вадим с целой коробкой обещанной вкусности, а именно пастилы.       — Боже мой, Вадим, куда так много? — очень удивляется женщина.       — А потому что у тебя дочка, смотри, какая худая! — говорит Вадим, замечая, что девочка действительно худенькая. — Ты её вообще ничем не кормишь, что ли? — поинтересовался он, а потом поставил огромную коробку на стол, сказав. — Племяша, это тебе!       — Ва-а-а-а-у! — удивилась девочка, смотря на коробку с горящими глазами. — Спасибо, дядя Вадим! — искренне благодарит она.       — Ты смотри-ка, уже не плачет! — радуется Вадим. — Пожалуйста, прелесть, — улыбнулся он, щёлкнув Милашку по носику. Потом Вадим посмотрел на часы и понял, что им пора ехать, чтобы не опоздать на суд. Они вышли из ресторана и снова сели в машину. На этот раз, слава богу, Милана была спокойна.

***

      Вадим, Оля и Милана вошли в большое белое здание с колоннами. Это был суд Санкт-Петербурга. Сдав верхнюю одежду в гардероб, они отправились в зал заседания. Оля выглядила очень роскошно: На ней было чёрное обтягивающее платье, туфли на каблуках, тёмные тени, красная помада и выпряменное плойкой удлинённое каре практически до плеч. Она держала за руку Милуньку, которая шла совершенно спокойно, потому что понимала, что теперь ей точно ничего не угрожает:       — Милуничка, ты помнишь, что ты должна сказать? — переспрашивает Оля, повторяя с Милашей правила.       — Помню, — кивает головой Милана. — Я скажу, что хочу жить с тобой.       — Правильно, умничка.

***

      Зайдя в зал, Оля заняла место, чтобы доказывать свою правоту. Милана с Вадимом сидели рядышком, мужчина всячески веселил племянницу, шутил, щекотал её, отчего раздавался милый детский смех, который буквально грел душу Оле.       Судья внимательно изучила дело. Фото побоев сильно её шокировали, а после высказываний Оли, Вадима и самой Миланы, эта история настолько потрясла, что даже не сказала фразу «суд отклоняется для принятия решения», вместо этого судья просто стукнула в браму, сказав самые нужные за долгое время слова: Опека на Лагунову Милану Михайловну, 2013 года рождения, назначается Арефьевой Ольге Кирилловне на постоянную основу.