Мы познакомились 14-ого, дурашка!

Антон снова распахнул полные ужаса глаза и огляделся, выдыхая. Это просто сон, Шаст. Все хорошо. Арсений здесь, в соседней комнате, спит, посапывая в подушку. Парень жмурится, глубоко вдыхает и берет с прикроватной тумбочки стакан воды, делая глоток. Одного явно мало, но - вот досада. Вода закончилась, так как он, тот еще водохлеб, выпил ее перед сном. Антон встаёт с кровати и медленно бредёт на кухню. Смотрит на часы - еще рано. 4 утра. Арсений встаёт на работу в семь. Открывает кран с фильтрованной водой, выпивает два стакана подряд и идет обратно в комнату. По дороге он не удерживается, останавливается около закрытой двери в спальню к Арсению, пытаясь уловить еле слышное дыхание. Открывает дверь и.. — Блять. Арсения нет в комнате. Шастуна охватывает страх. Сейчас он чувствует себя маленьким ребенком, которого мама оставила одного дома, не предупредив, что скоро вернется. Невольно всплывают картинки из сна. Антон жмурится, отбрасывает их, не хочет видеть, не хочет верить. Молниеносно обегает всю квартиру, в страхе ища хоть какие-нибудь следы прибывания в ней Попова. Все его вещи здесь. Шастун кидает обратно шмотки Арсения в шкаф, так как не понимает, зачем вообще схватил их. — Блять, блять, блять.. - кажется, только это слово и осталось в словарном запасе Антона. Накидывает левую кофту, хватает с комода ключи и выбегает в подъезд. Долго долбит кнопку лифта, но та, "сука ты такая!", видимо заела и не работает. Парень сбегает по лестнице несколько пролетов и выбегает из... — ...Парадной. - сказал бы сейчас Арсений. Он терпеть не мог, когда Антон называл это подъездом. - Здесь никто не называет парадные подъездом. Питер. Июнь. Белые ночи. Ранее утро, но еще светло. Темнеть и не собиралось. Свежий воздух наполнает легкие Антона, но ему некогда дышать. Его мысли... Арсений. Что с ним? Куда он мог уйти? Почему не сказал? Ага, если бы Антон так думал. Если бы Антон так думал, он бы сейчас не бежал сломя голову через двор, выбегая на улицу. "Арс..где ты, Арс? Кто тебя украл, забрал, увез, убил.. че? Бля, ты ебанулся? Убил? Шаст, ну ты и кадр. Никто его не убивал и точка. Нет же?.." Антон готов был встать посреди улицы и завыть. Но он бежал, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, что помогло бы ему отыскать Арсения. За следующим поворотом вход в метро. Зачем ему метро? Антон не знал. Как и не знал, куда идти и что делать. Жойский бам и у Антона летят искры из глаз. На секунду ему кажется, что он теряет сознание, но нет. Хватается одной рукой за угол здания, а второй за голову. Такое ощущение, что она раскололась. — Извините, пожалуйста, я не специально, - мямлит Антон и пытается отойти от искр. — Шаст? Ты чего тут делаешь? Ты почему не спишь? - до боли знакомый голос, но, казалось бы, куда еще больнее. Антон открывает глаза и видит перед собой знакомую, но расплывчатую мужскую физиономию. Ему хватит всего пары секунд, что бы проморгаться и сфокусировать взгляд. — Арс… В следующее мгновение он утыкается ему в плечо, обвивая руками шею. Он ничего не говорит, просто обнимает. А Арсений стоит в немом шоке и просто гладит Шастуна по голове, стараясь заставить рот закрыться. — Так.. может все-таки объяснишь, почему ты здесь? - Попов прерывает молчание, не выдержав слишком долгой паузы. — Арс, я такой дурак, - почему-то смеется Антон, не поднимая головы с плеча. - Я подумал, что тебя.. - опять заливается хохотом, не находя в себе сил сказать прямо. Стыдно. - Думал, что убили тебя. Арсений пытается не измениться в лице, чтобы не показать своего удивления. Не ожидал. — Почему ты смеёшься? - в ответ лишь еще один заливистый смешок. Как-то не так он смеется. Не правильно. Арсению удается отодвинуть от себя Шастуна и тут он с изумлением замечает, что он… …плачет. Плачет. Не то, чтобы Арсений не мог отличить плач от смеха, нет. Это была истерика. — Чего.. я.. Тоша! - секунда растерянности, но потом он крепко прижимает к себе парня, давая понять, что все хорошо. Все ехидные фразочки, которые минуту назад он мог сказать в адрес Шастуна, мол, чего ты такой трусишка, испугался, я же просто в магазин ходил, Арсений проглотил моментально, даже не думая в ближайший момент об их применении. — Ты чего так сильно распереживался? - наконец смог сформулировать мысль Попов, поглаживая Антона по волосам, перебирая отдельные прядки и пытаясь успокоить. Спустя пять минут молчания, сквозь которые были слышны только всхлипы Антона и вздохи Арсения, последний решил, что пора. — Тоша, Тош. Пойдем домой, пожалуйста. Там я тебе все расскажу, заварим чай, посидим вместе, помолчим, если ты захочешь. Пойдем? Антон угукнул и отстранился от объятий, потирая опухшие глаза. Арсений приобнял его за плечи, прижимая к себе. Из памяти Антона полностью стёрся промежуток времени, когда они вернулись домой, пили чай и молча сидели в обнимку. По рассказам Арсения, Шаст в это время был не многословен. Попов скрыл тот факт, что зачастую разговаривал сам с собой. — ...Ты так и не понял, куда я ходил? Дурашка! - мужчина взъерошил волосы Антона. - Забыл, какое сегодня число? 14 июня, ёж! - Арсений засмеялся, увидев непонимание на лице Антона. — Ууу.. - усмехнувшись, протянул мужчина. — Я все ещё не понимаю.. - Антон недоумевал. — Мы познакомились 14-ого, дурашка! Набор нечленораздельных звуков и быстрая смена всего спектра эмоций, и Попов засмеялся в голос, когда понял, что Антон напрочь забыл об их маленьком празднике. Засмеялся еще громче, когда понял, что Антон только заметил цветы. — Ты серьезно только сейчас увидел? ух, да.. ты точно не заболел, Антош? — Спасибо! Большое спасибо, Арсюш!! - Антон кинулся обнимать парня, а на лице расцвела счастливая улыбка. - Мне так стыдно, что я такое устроил.. прости, пожалуйста, я испортил сюрприз. А ещё мне очень стыдно, что я забыл про подарок. - Шаст опустил глаза. - Я обещаю, я что-нибудь придумаю! — Ути-господи-бозе. Что за милое создание сейчас сидит у меня на коленках? За что ты извиняешься, дурашка? Это мне нужно быть осмотрительнее, не оставлять ребенка одного дома. - Арсений громко смеется, стискивая Шастунишку в объятиях. Антон улыбается еще шире, вдыхая аромат лавандового одеколона, и жмётся к шее, к скуле, ближе к Арсению. Живому Арсению. — Спасибо, что ты жив. — И я тебя люблю, Антош.