озеро Мюггельзе

— Это богатый мир, деточка. Коля смотрит внимательно, как у изящных пальцев Йозефа загорается на секунду пламя спичек и лёгкий дымок исходит через минуту от зажжённой кисэру, зажатой его зубами. Бледные аккуратные, отчасти чуть треугольные губы изгибаются, пытаясь воссоздать забытые давно черты мелкой улыбки. Благородный официант отходит от министра, выпрямившись и последний провожает его высокомерным, спокойным взглядом свысока. Такова привычка, таков характер... — Твой богатый мир не очень то уютный, — неловко шепнул парень, отчего Йозеф непременно дёрнул уголком губ, поведя бровью. — Мне в нём некомфортно.. Ему даже пришлось перехватить средство курения и чуть закатить глаза. Совсем как дама, которой не особо интересен её кавалер. — Тебе не должно нравиться, ты должен свыкнуться, — холодно бросил с этой вздёрнутой полуулыбкой мужчина, вальяжно развалившись в недешевом кресле и втянув голову в плечи. — Уверяю, ты привыкнешь. — В могилу ты тоже деньги возьмёшь? — Коля приподнял бровь повыше обычного, строго кашлянув. Йозеф, с лёгкостью коснувшись груди кончиками пальцев, довольно засмеялся треснутым смехом, выпуская сигаретный дым сквозь едва приоткрытые губы. Дымок завитушками ложился на его тонкий, невероятно аккуратный маленький нос и обтекал острые скулы. — Думаю, да!... — довольно томно и блаженно выдохнул мужчина, прикрывая глаза мечтательно. — Почему нет? Пусть меня похоронят с моими доходами! — Ты крайне мелочный... — Коля взял вилку и принялся задумчиво ковыряться в еде, насупившись. — Вовсе нет! — Йозеф оживился - было видно, как тяжёлый взгляд блеснул заманчивым огоньком. — Я просто... Люблю то, что легко получаю... Но одно остаётся бесценным... — Что же? — Николай поднял задумчивый взор, даже заинтересовано свёл брови. — Чистая вода наших реки и озёр... — голос стал тише. — И... Я так люблю озеро Мюггельзе... Частенько прихожу к нему. Знаешь, я предпочитаю там охлаждаться... И Йозеф закрывает глаза... А потом открывает. Вот оно, его Мюггельзе. Берег озера затянут тёмным илом. Он стоит в десяти метрах от воды и его волосы ерошит ветер. А поверхность озера едва заметно колыхается. Лейден, не ощущая в теле никакой тяготы, сбрасывает с ног жмущие туфли, носки, и с отчаянным, счастливым смехом бежит по белому, ещё не до конца согретому песку босиком к воде. Он приятно щекотит стопы, даже чуть покалывает. На ходу скидывает с плеч пиджак, стягивает рубашку и забегает в воду с брызгами в одних брюках. Холодные капли приземляются на подрагивающие обнажённые плечи, сползают в ямку меж ключиц и заставляют кожу покрыться мурашками. Брюки намокли, набрали воды, и прилипли к худым, но довольно стройным ногам. Он стоит к берегу спиной и зажмурившись, раскидывает руки по сторонам. С характерным для воды шумом мужчина падает в неё лопатками и довольно хохочет, когда его захлёстывают маленькие прохладные волны, смыкаясь у самой головы. Йозеф на секунду распахивает глаза, лёжа под водой. Сквозь мутную рябь он, казалось, видит солнце, которое опрометчиво блестит и искрит прямо над ним. Манит его к себе и играет в зрачках. Дыхания хватает на минуту, и Лейден буквально рывком садится, оказавшись по пояс в чистой воде. Утирая лицо ладонями, он снова смеётся себе под нос. Хочет было подняться, но замечает, что над головой нет никакого солнца, только серые тучи. Йозеф резко разворачивается, сидя, и подняв кучу брызг, случайно падает вперёд, не удержавшись после такого лихого виража в вертикальном положении. Случайно хлебнув воды, Йозеф жмурится и упирается локтями в дно, отхаркивая, что он зачерпнул. Нос зажгло. И тут только сейчас он замечает пожар... Яркий, трепещущий. И совсем рядом. Он приподнимается на одном локте сильнее, потом упирается в мокрый густой песок под водой ладонью, и в голубых печальных глазах отражается этот огромный столб пламени. Берлин горел. Лейден застыл в одной позе и с подбородка в гладь озера попадали маленькие капельки. Огонь бесновался и поднимался пеплом к закоптелому чёрному небу. Только рыжие языки облизывали дома и стены, где-то взрывались фейерверком разнообразных оттенков кроваво-красного... Йозеф не отрывался от созерцания игры пламени. Такая мощная стихия разрывала своды природы. Одна из главных башен обвалилась с раскидистым рёвом, отчего Лейден крупно вздрогнул, и от него по поверхности воды разбежались мелкие круги. До взятия города оставалось несколько часов. Йозеф помнит, что сегодня второе мая... Только... Осознание пришло не сразу. Он рухнул обратно в воду, когда над ним тревожно взвыл тяжёлый военный самолёт... В нос, в дыхательные пути, попала вода, опаливая слизистую жгучей болью. Уши заложило из-за капель, попавших внутрь. Силы покинули худое, маленькое тело. — Неужели это конец?... — интересуется сам у себя человек, лёжа наполовину головой в мутной от дыма воде. Вода же билась о берег бесшумно и не отвечала ни на один вопрос обычного смертного. Лишь кувшинка незаметно качалась где-то в отдалении, пока не потонула, захлёстнутая тьмой вод. Он забыл единственный факт, что сейчас война... Йозеф забыл, что сейчас 1945 год.