Владычица Уразара. Смутное время

      Натан вдруг вдохнула полной грудью, лёгкие наполнились долгожданным воздухом, от которого запершило, засаднило в горле. Откашлявшись, она открыла глаза и привстала со своего места.       Пальцы рук тут же зарылись во влажный тёплый, нагретый солнцем песок. Лучи Дандролика согревали и её, замёрзшую в мокрой одежде, и Натан подставила ему лицо. А затем с удивлением и небольшой долей страха заморгала.       Сила вплеталась в неё, наполняя каждую клеточку тела долгожданной энергией, проникала в самое сердце, заполнила собой всё солнечное сплетение. И осталась мурчащим котёнком, свернувшись там в мягкий клубок. Никуда не ушла, не вытекла, как обычно, обратно в мир сквозь неё, будто Натан и вовсе не существовало. Магия вновь переполняла Натан до краёв, такая знакомая, такая родная, и она неуверенно протянула к ней руку, боясь, что одно неосторожное движение, один лишний вздох— и сила вновь растворится, как много раз до этого. Но в этот раз всё было по-другому.       В ответ на зов магия вспыхнула в Натан, как жаркое пламя в ночи, заискрилась на кончиках пальцев, яркой вспышкой отразилась на внутренней стороне век, и мир вокруг изменился.       Красная листва леса покраснела ещё больше, будто кроны обрызгали чьей-то кровью. Чёрные стволы деревьев потемнели ещё сильнее, хотя казалось невозможным, превратились в чёрные сгустки, выстреливающие высоко вверх из почвы щупальца-ветви, полые изнутри. Будто больные. Мёртвые.       Натан с ужасом увидела сейчас, как внутри стволов корчатся в безмолвных муках духи этих деревьев, как они кричат, болезненно извиваясь в темнице собственного дома, оторванные от тепла ласковых рук Великой Матери, не способные обрести покой по ту сторону Грани из-за нарушенного Равновесия.       Корни уходили глубоко в серую почву, вгрызались в землю и пульсировали, высасывая из Колыбели Великой Матери жизненную силу. Всё больше и больше, больше и больше. Не способные насытиться и остановиться.       В воздухе тут и там витали серые пылинки заражения, и Натан остро ощутила сейчас, что дышит больным воздухом, медленно, по крупинке, высасывающим из неё едва укоренившуюся внутри силу.       Руки коснулся настойчивый влажный нос, и Натан опустила глаза на Сумрака, лежащего у ног. Он предстал перед ней таким же, как раньше, но всё же другим. Чёрная шерсть его будто искрилась на кончиках, глаза — отражение её глаз — горели ярким синим огнём. Вновь так, как раньше, ещё дома. До Падения.       Сбоку послышался всплеск, Сумрак зарычал и ощетинился, но не сдвинулся с места. Натан обернулась на звук и обомлела.       На неё смотрело совершенно удивительное лицо: бледная, почти белая кожа, ярко-красные глаза, под цвет листвы леса, полные красные губы и волосы – серебристые с редкими ярко-красными прядями. Тонкие острые черты лица и заострённые на кончиках уши выдавали в ней эльфийку.       Во рту Натан пересохло, она не могла оторвать взгляд от этих пронзительных глаз. Сердце загрохотало в ушах.       Русалка подплыла ближе и улыбнулась. Сердце Натан дрогнуло от этой улыбки и на несколько мгновений будто абсолютно замерло. А потом забилось так быстро, что казалось, готово разорвать грудную клетку. Натан теперь смотрела лишь на губы, и когда те зашевелились, с трудом разобрала слова на эльфийском языке:       — Так, так, — протянула она таким мелодичным, таким красивым голосом, который Натан никогда не слышала, — Маленький Дарк, да не простой. Скажи спасибо, что я уже поцеловала тебя, иначе в этот раз тебя не спас бы даже твой волк.       Сумрак вновь недовольно рыкнул в ответ, обнажив белоснежные клыки. А до Натан, наконец, дошёл смысл слов, и она с подорвалась земли, как укушенная. Всё тело полыхнуло таким жаром, будто она не сидела в ледяной мокрой одежде, а окунулась в само солнце. Кажется, даже уши покраснели.       — Что сделала?! — взвизгнула она и коснулась пальцами губ.       Ужас вдруг настиг её, и это чуть ослабило чары.       Русалка выгнула тонкую бровь, явно позабавленная её реакцией.       — Маленький Дарк плохо учился? — ехидно бросила она, и Натан нахмурилась, жалея, что даже сейчас не может контролировать реакцию своего тела. — Я думала, ты знала, на что шла, когда надеялась на мою помощь.       Отрицать своё происхождение было бессмысленно: нежить очень чутко ощущала энергетические потоки – ауру, выдающую её с головой.       — Я знала…просто…я не думала, что…— Натан, в конце концов, замолчала, когда услышала низкий хриплый смех, от которого все внутренности свело.       Натан мотнула головой, пытаясь сбросить наваждение, вызванное этим завораживающим голосом. Сейчас она очень ясно и чётко вспомнила своё первое знакомство с русалкой, ещё там, дома. Ей тогда было всего одиннадцать, но бабушка уже брала её на несложные задания. Тогда Владычица Клавдин ещё была сильна и выглядела здоровой, и русалка не представляла для неё угрозы. А вот для Натан представляла.       Она мало что помнила с того мгновения, как заглянула в зелёные, будто свежий мох, глаза с серыми прожилками. Помнила только, что очень хотела подойти к ней, взглянуть на неё ближе, узнать её. Помнила, как нестерпимое желание заставило её броситься к воде, навстречу этим глазам. Очнулась она уже дома, в своих покоях, и бабушка больше не брала её на стычки с русалками.       Она моргнула, возвращаясь в реальность, стоило ей вспомнить сон. Внутренности вновь сжались, но на этот раз от ужаса и боли, и слёзы собрались в уголках глаз.       Теперь Натан чувствовала. Чувствовала отчаянный крик мира, полный страдания, полный горя. Воздух дрожал вокруг неё от этого крика.       Равновесие нарушилось.       Она опустила взгляд на раненую руку. Куртка была порвана в нескольких местах, там, где когти разорвали ткань, но сами раны почти зажили, стянувшись коркой. Натан провела пальцами по царапинам. Кожа вновь приобрела здоровый цвет, краснота спала, а чёрных сосудов будто никогда и не было.       Русалка подплыла ещё ближе, почти легла на песок, и вдоль позвоночника и на нижней половине тела заискрились на солнце серебристо-красные чешуйки.       — Ну что, теперь я дождусь от тебя благодарности, маленький Дарк? — поинтересовалась она, медленно оглядев Натан с ног до головы.       — Ты пыталась утопить меня! — взвилась Натан.       Ей уже в конец надоело постоянно дёргаться от этого взгляда и краснеть. Сумрак зарычал в тон ей, поддерживая хозяйку.       — Извини, — повела плечом русалка, нисколько не смутившись, — Здесь давно не появлялось никого живого. Слишком давно. Я была голодна. А ты была лёгкой добычей.       И она снова усмехнулась, от чего у Натан по всему телу пробежали мурашки.       — Твой волк спас тебя, — русалка бросила полный ярости взгляд на Сумрака. Натан хотя бы на мгновение смогла перевести дух, — Но всё же он был не способен избавить тебя от заражения. Я исцелила тебя. Не дала обратиться в нежить. Я подлатала твою ауру. И ты, наконец, можешь стать полноценным Дарком, а не его бледным подобием.       Взгляд русалки потемнел, голос снизился, и по телу Натан вновь пробежала дрожь, на этот раз от острого ощущения опасности. Чары развеялись, как дымка, и Натан вдруг резким толчком будто вернулась в реальность. Перед ней была нежить. Очень опасная нежить. На собственной территории русалки были практически неуязвимы. А эта русалка вдобавок была очень древней, судя по яркому насыщенному красному цвету глаз, и оттого особенно сильной.       — Разве мы не в расчёте после этого? — несмотря на мягкую улыбку, угроза в тоне не оставляла сомнений в её намерениях.       Натан почувствовала себя будто добыча перед волкодлаком. Такой же беспомощной от сковывающего ужаса. Она всем телом напряглась, твёрдо глядя в завораживающие глаза.       — Прекрати окутывать меня чарами, и тогда мы в расчёте.       Русалка выгнула тонкую серебристую бровь. Её взгляд вновь стал заинтересованно-любопытным, а не угрожающе-опасным, и Натан невольно выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание.       — Я не могу контролировать это. Это часть меня, как для тебя дышать. Видимо, ты действительно плохо училась, принцесса.       Глаза Натан опасно сузились, и русалка вдруг примирительно улыбнулась.       — Не волнуйся, ты просто ещё слишком слаба после заражения, и твоя магия не полностью восстановилась. И тебе просто несказанно повезло встретить очень сильную русалку, которая может преодолеть твой иммунитет. Скоро чары перестанут так сильно воздействовать на тебя. К слову, мы ведь так и не познакомились. Я – Анайрин. А как твоё имя, маленький Дарк?       Натан замерла. Она так редко произносила вслух своё полное имя. Да и так редко его слышала. Никто, кроме бабушки, не называл её так. Она ещё с раннего детства помнила, как мама каждый раз вздрагивала, когда бабушка произносила его. И оно пугало не только маму.       Натан была всего третьим Дарком, носящим это имя. По крайней мере из тех, кто дожил до первого дня рождения. Она до сих пор помнила наизусть все эти истории.       Владычица Алинн Первая, дочь той самой Первой Владычицы Натан, хотела назвать свою дочь в честь матери, и сказала об этом всей Цитадели, когда объявила о своей беременности. Через несколько дней у неё случился выкидыш.       Владычица Александра Вторая назвала так свою новорождённую дочь. Девочка умерла в лихорадке спустя месяц.       Владычица Ладомила Первая, ещё будучи принцессой, сказала матери, что назовёт так однажды свою дочь. Вскоре в схватке с вампиром она была тяжело ранена в живот. Когда же выздоровела, лекари сказали, что у неё никогда не будет детей.       Владычица Марианна Третья, которая хотела, чтобы её дочь была самой сильной в роду. Она назвала этим именем трёх своих дочерей. И каждая умерла, не прожив и года.       Владычица Александра Пятая родила девочку в разгар боя с нежитью на Рубеже и, умирая, дала ей это имя. Многие Дарки погибли в той битве. А девочка выжила. Выжила и выросла. И стала самой сильной Владычицей со времен Натан Первой. И она же, наконец, запретила это имя, как среди Дарков, так и среди всех людей. Потому что умирали не только Дарки, названные этим именем. Умирали все девочки, одарённые и неодарённые, чьи родители посмели их так освятить. Кроме Натан Второй.       Это имя было под запретом сотни лет. Пока Владычица Клавдин не решила назвать так свою внучку. Внучку, которая родилась в самую тёмную из Долгих Ночей. В разгар солнечного затмения. Самого страшного времени года. Времени нежити, нечисти и неупокоенных духов. В день, в который до этого ни один родившийся ребенок за всю историю Уразара не выживал.       Она взглянула в багрово-красные глаза русалки, так резко выделяющиеся на фоне серебристых волос и белоснежной кожи, и твёрдо сказала:       — Меня зовут Натан.       Глаза русалки расширились. За несколько мгновений в них промелькнул калейдоскоп эмоций. Удивление. Страх. Осознание.       — Владычица, — прошептала Анайрин полным благоговения тоном.