Сat therapy

Из приоткрытого окна тихо и осторожно, словно спрашивая разрешения, дует свежий весенний ветерок. Полоски жалюзи подрагивают от каждого его прикосновения, мелодично шурша тканью друг о друга. В маленькой комнатке с медицинским столиком в углу горит холодный свет, режущий и без того уставшие под конец рабочего дня глаза. Доктор Ли Минхо стягивает с ладоней скрипучие латексные перчатки и выбрасывает их в урну под скамейкой для посетителей. В пояснице чувствуется тянущая боль, руки по локоть в царапинах различной толщины и глубины, в голове и ушах легкое гудение от оставшихся в подсознании кошаче-собачьих воплей. Однако несмотря на это, день сегодня выдался «не из тяжелых» – так Минхо их называл. Легких в его профессии не существует. Три отравления, один перелом и парочка плановых осмотров с прививками. – Даже слишком спокойно. Изменяя своей привычке сбегать с работы как только стрелка часов оказывается на цифре семь, Минхо размеренно покачивается в кресле и разглядывает кружащиеся за окном пушинки одуванчиков. Он считает, что именно в такие моменты человек чувствует себя живым. Отклоняясь от привычной траектории лишь на мгновение, замирая, и чувствуя время вокруг себя. Еще пара минут – и Минхо бы достиг такого уровня релаксации, когда сознание постепенно покидает физическую оболочку, возносясь далеко к своим истокам, чтобы увидеть красочные сновидения. Но дух ветврача сразу же возвращается в тело, как только слышит в коридоре пронзительное мяуканье. Поначалу Минхо думает, что ему мерещится, ведь такое иногда случается с ним из-за издержек профессии. Но мираж беспощадно развеивается по мере приближения кошачьего плача к кабинету. – Постойте, молодой человек! – за дверью начинается самая настоящая какофония из звуков. – Доктор закончил прием на сегодня! Приходите завтра или закажите талон у нас на сайте! – Какая вы бессердечная, женщина! – отвечает администратору высокий мужской голос. – У вас, когда воды отходить будут, тоже сразу за талоном побежите?! – Да что вы себе позволяете?! Минхо разочарованно вздыхает: накаркал. Сам виноват, что не ушел на десять минут раньше. – Доктор! – снежный ком из шума, наконец, врывается в его кабинет. – Помогите! Андромеда рожает! Из недр шерстяного свитера в руках вбежавшего юноши на Минхо смотрит пара до смерти напуганных желтых глаз. Их владелица, пользуясь небольшой заминкой, очень быстро вырывается, лягая своего хозяина задними лапами в грудь, и неуклюже скользит по мраморному полу под скамейку, оставляя за собой черный пух. – Доктор Ли, я клянусь, его невозможно было остановить! Мне вызвать охрану? Или полицию?! – Сомневаюсь, что полиция поможет нам принять роды у кошки. – Но ваш рабочий день… – Пока я в своем кабинете – мой рабочий день продолжается, – спокойно отвечает Минхо. – К тому же, если этот мистер прав, то данное мероприятие отложить будет действительно проблематично. – Спасибо, доктор! – сияет хозяин беременной кошки. – Я сразу почувствовал, что вы – хороший человек! – Я бы отложил любезности… – в этот момент из-под скамейки доносится измученный писк. Страдающее животное загнанно выглядывает из-под своего убежища, навострив уши. – Покиньте кабинет и закройте дверь, – обращается Минхо к администратору. – А вы, набросьте одноразовый халат и достаньте кошку, – он переключается на застывшего парня. – Д-да… – юноша растерянно шарит взглядом по кабинету, пытаясь сосредоточиться на чем-то одном, но все тщетно. Доктор спокойно подготавливает стол, достает запечатанный шприц и иглу, натягивает новые перчатки и одноразовую маску. Кошка жалобно зовет о помощи из-под скамьи, шаркая когтями по гладкому полу. Хозяин стоит статуей, как и стоял. – Молодой человек? Перед глазами юноши ярким калейдоскопом переливается медицинский кабинет: вазон с подсохшей монстерой в углу, хромированные ножки стола, белые стены, мельтешащий силуэт доктора и черная Андромеда в его руках, – все это закручивается в диковинные узоры, поглощает друг друга, беспрерывно плодя новые формы. Голова начинается кружиться от изобилия красок перед глазами. Ноги подкашиваются, и он не в силах более устоять на них и секунды. – Осторожно! Водоворот в глазах утихает, превращаясь в густую черную завесу. В кабинете раздается глухой звук падения.

***

Джисон просыпается в непривычном месте с адской головной болью. В воздухе витает запах спирта и валерьяны, глаза выжигает белым светом, разливающимся по всему помещению. Во рту сильно пересохло. – Очнулись. Недовольный голос с нотками нетерпения раздается совсем рядом. Взгляд постепенно фокусируется на голубом халате и хмурых бровях доктора. Несмотря на послеобморочное состояние, Джисону удается отметить, что даже в рассерженном виде, лицо доктора до невозможного изящно. – Где я?... Ветврач закатывает глаза так глубоко, насколько позволяет его физиология: – Восстанавливать вашу утерянную память моя квалификация не подразумевает. – Андромеда! – вдруг вскрикивает юноша, заставляя доктора вздрогнуть от неожиданности. – Что с ней? Она родила? – Ваша кошка не была беременной, – холодно цедит доктор. – У нее было серьезное вздутие желудка из-за неправильного рациона. Я сделал ей укол и выписал необходимые лекарства. Вы можете купить их в нашей круглосуточной аптеке на первом этаже. Они дорогие, но я надеюсь у вас найдутся средства хотя бы сейчас уделить своему питомцу должное внимание. Не представляю, сколько пришлось мучиться несчастному животному, пока вы не удосужились обратиться к специалисту. – Что значит не беременна? Терпение доктора на пределе: он закрывает глаза и делает долгий глубокий вдох. На таких хозяев следует сразу вызывать агентов по защите домашних животных, а не тратить драгоценные часы свободного времени после работы, пытаясь призвать к совести. – Я не представляю, как вы смогли спутать колики с родами, но суть от этого не меняется. Ваша кошка больна, ей необходимо лечение, диета и забота. – Но я покупаю ей самый дорогой корм! – Неужели не очевидно, что он ей не подходит?! – взрывается доктор. – Как можно быть настолько бестолковым и безответственным! – Извините? Вы что, отчитываете меня? Доктор резко осекается, поджимая губы. Это не его дело: кто и как следит за своими животными. Видеть таких клиентов ему не впервой, но именно сейчас, когда он такой уставший, голодный и раздраженный, – не сорваться было невозможно. – Ваша кошка сейчас в переноске, она уснула. Возвращать переноску не надо – это подарок от клиники. В ней же рецепт на лекарства и моя визитка. Прием оплатите по QR-коду на ней. Если будут вопросы – не звоните, пишите в наш бот в телеграмме. Адрес бота тоже на визитке. Всего доброго. Минхо срывает всю свою злость на одноразовых перчатках, ожесточенно выбрасывая их в урну. Отходит к окну, запуская пальцы в золотистые волосы и старается не смотреть на непутевого хозяина, пока тот осторожно забирает переноску и молча выходит из кабинета, насупившись от обиды и разочарования в милом, добром докторе. Доктор покидает свое рабочее место вслед за ним, не желая оставаться в лечебнице ни минуты более. Его сердце разрывается беспокойством за несчастное животное. Кошка с таким красивым именем и такой безобразной судьбой. Как только угораздило попасть к этому безумцу. «Всех бы таких под суд подвести» – сетует Минхо, направляясь в сторону парковки. На улице ощутимо похолодало к вечеру. Юноша покрепче запахивает свой шерстяной кардиган, который прихватил на всякий случай с утра. Желтые низкие фонари меж кустов освещают тротуар и подсвечивают фасад лечебницы. Минхо всегда нравилось это здание. Отреставрированный филиал городской администрации, который построили еще в позапрошлом веке. Мелкий красный кирпич, белые колонны и вензеля, – Минхо очень любит эту старинную европейскую атмосферу. Вдруг до его ушей доносится странный звук, похожий на всхлип. Его недавний клиент сидит на скамейке возле клиники и роняет слезы себе на джинсы. Рядом с ним стоит брендированный бумажный пакет из аптеки. Парень что-то бормочет, утирая нос, и поглаживая переноску. Минхо снова закатывает глаза. «Ничего, – думает он, – пусть поплачет и осознает свою вину перед беспомощным питомцем. По крайней мере, у него все-таки есть сердце, раз так распереживался. И лекарства купил, значит, Андромеда скоро поправится». Доктор чувствует, что сделал все правильно. Возможно, ему не стоило так срываться, но в этом хотя бы оказался толк. Так он думает – что вразумил безответственного хозяина. Минхо довольно ухмыляется и садится в машину, стараясь оставаться незамеченным. Джисон сидит на улице еще четверть часа, пока полностью не успокаивается. Забирает Андромеду, пакет и скрывается в темноте соседней улицы.

***

Следующие несколько рабочих дней проходят в суматохе. Минхо искренне любит свою работу, делает все возможное для каждого пациента, и платит за это ежедневными головными болями. Вот и сейчас его череп норовит расколоться по швам, когда в дверь кабинета осторожно стучат. – К вам можно? – Нет. Я закончил прием. – Извините… Мы зайдем завтра. Знакомый голос заставляет доктора развернуться и взглянуть на вошедшего. Взбалмошный плакса и его Андромеда. Снова в самом конце рабочего дня. – Стойте. Проходите. Интерес побеждает над усталостью и желанием сбежать домой. Он часто вспоминал об этой двоице последние дни. Волновался за здоровье кошки и надеялся, что за ней хорошо ухаживают. Он не может так просто их отпустить, не проведя осмотр. – Я делал все, как вы написали, – нескончаемый поток информации льется Минхо под руку, пока тот осматривает кошку. – Купил все лекарства, даю по расписанию, поменял корм, мне в вашей аптеке посоветовали. И витамины посоветовали, их тоже даю. – Как со стулом? – Ходит редко и…чуть-чуть. И ест мало совсем. – А пьет? – Пьет нормально. – Это неплохо. – Она раньше такой резвой была, а сейчас лежит все время и спит. Доктор, она поправится? Встревоженный голос хозяина постепенно растапливает лед на сердце Минхо. Наверное, он слишком поторопился, когда назвал этого юношу безответственным. – Как вас зовут? – Что? – Ваше имя. – Джисон. Хан Джисон… – Я заведу вам карточку, чтобы вести историю болезни Андромеды. Придется наблюдаться у нас несколько месяцев. – Я понял. Минхо с теплом наблюдает, как Джисон, сдерживая поступающие слезы, гладит кошку кончиком пальца возле розового носа. – Не переживайте вы так, – тон доктора смягчается. – Это излечимо. Если следовать всем рекомендациям, она совсем скоро снова станет резвой, как прежде. – Я никогда до этого не держал животных, – внезапно признается Джисон. – Андромеда досталась мне от покойного друга. Никто из его родственников не хотел забирать ее. Минхо словно дали пощечину. За сегодня он второй раз жалеет о своей грубости в день их первого визита. – Эта кошка – единственное, что осталось от него. Я пообещал, что буду заботиться о ней несмотря ни на что. – Вы… хороший человек, – давя гордость, произносит Минхо. – Андромеда в надежных руках. – Недавно вы считали иначе. – Я поспешил с выводами, мне жаль. Извините. – Не стоит, я правда виноват. Совсем ничего не смыслю во всем этом. – Это исправимо. – Извините, доктор, не будем больше задерживать вас. Джисон осторожно берет Андромеду на руки, подбирая пушистый длинный хвост. Кошка такая же прекрасная, как и ее имя. Минхо до жути интересна ее история, но он не смеет спрашивать. Одежда ее хозяина увешена черной шерстью, пальцы в царапинах – наверное, из-за того, что Андромеда сильно сопротивлялась каплям в пасть, – а кончик носа красный и раздраженный. Хан Джисон похож на потрепанного отца первенца, спавшего, от силы, четыре часа за неделю. Но это тоже не дело Минхо. – Приходите через неделю. – Хорошо. До свидания. Дверь в кабинет закрывается со щелчком. Минхо чувствует тяжесть на душе. Он вспоминает заплаканное лицо Джисона, сидящего под зданием больницы. Тогда он не обратил особого внимания, а сейчас отчетливо видит опустошенные горем глаза; сгорбленные плечи, на которые упала тяжесть от утраты друга, заболевшей кошки, и добавленного сверху хамства ветврача. Джисон пришел снова, не обращая внимания на унижения, пережитые в этом кабинете несколькими днями ранее. Минхо даже подумать не мог, насколько большим окажется сердце этого юноши. Совесть немного покалывает в груди, но Минхо не может винить себя. Он ведь ничего не знал. Просто впредь ему стоит быть осторожнее со словами. И уходить с работы вовремя.

***

– Чем заняты твои мысли в последнее время? Голос Чонина выводит Минхо из транса. Он снова завис, глядя, как перекатываются тающие льдинки на дне стакана с виски. Сегодня пятница, а значит, они с Чонином по традиции проводят вечер в баре. – Я надеюсь, это никак не связано с твоей работой. – Отчасти. – Ты забыл, для чего мы ходим пить каждую пятницу? – язык у друга немного заплетается. – Чтобы забыть к черту обо всем, что трахало нам мозги целую неделю. Ну а ты что? Полюбуйся, – Чонин выхватывает стакан у Минхо из рук, – цедишь этот несчастный бурбон уже второй час. Бармен! Обнови. – Ян. – Ну что? – Скажи, я ужасный человек? Друг щурится, явно придумывая какую-нибудь остроумную колкость в ответ на заданный вопрос, однако постепенно его взгляд смягчается, а губы трогает легкая ухмылка. – Конечно же нет, ты не ужасный человек. Ты просто одинокий. Такой ответ вводит Минхо в ступор. – Ты единственный сын в семье, отец умер, мать в другой стране, жены у тебя нет, детей тоже, даже друзьями не обзавелся. Живешь, как отшельник с тремя котами. – А как же ты? – А я… – Чонин кусает щеку, задумавшись. – Мне приятно, что ты считаешь меня своим другом, но не думаю, что наши отношения можно назвать дружескими. Все, что нас связывает – этот бар и день недели. Мы даже познакомились в этом самом баре. Разве не на этих же самых стульях мы сидели в тот день? Точно – на них, всегда же на одном и том же месте сидим. – Ты прав. Мы так много знаем о судьбах друг друга, но сами не прожили вместе ни одного мгновения. Чонин делает большой глоток из литрового стакана с пивом. Потом долго смакует и хмурится. – Тем не менее, я рад, что мы познакомились. Ты мне не раз мозги вправлял в трудные времена, – подумав, добавляет Минхо. – Ну, не прибедняйся. Я всегда лишь констатирую ситуацию со своей точки зрения, но ключевые решения принимаешь ты самостоятельно. Вот и сейчас: мне кажется, что ты не плохой человек, а очень даже отличный. Но пора бы тебе взглянуть дальше своих хомячков да попугайчиков. – Намекаешь, что мне пора жениться? Чонин прыскает и хлопает друга по плечу. – Себе хоть не ври. За все время ни на одну здешнюю юбку и взгляда не бросил. – О чем ты? – не понимает Минхо. – Пошел я, – Чонин бросает несколько купюр на стойку. – Спать уже охота. Спасибо за компанию, как всегда. Друг уходит, слегка покачиваясь, оставив Минхо наедине со всем сказанным. Возможно, ему правда следует присмотреться к кому-нибудь. Минхо всегда думал, что для обустройства личной жизни делать ничего не нужно. Разве любовь не приходит в результате неожиданной случайности? Как в красивых фильмах и романтических дорамах: герои встречаются, совершая какую-то глупость. Или, когда их судьбы закономерно сходятся вместе в общей точке. Минхо неосознанно ожидал чего-то подобного, но слова Чонина вынудили его задуматься о другом сценарии. Стоит ли самостоятельно форсировать события, чтобы испытать любовь? И нужно ли ему это? Одиночество не замечаешь, если находишься в нем постоянно. А Минхо начинает замечать. Теперь он видит, что пациентов ему обычно приносят женатые пары. У этих людей всегда встревоженные лица и сцепленные ладони. Они целуют друг друга в макушку и обнимают за плечи, чтобы поддержать и пережить сложный момент вместе, деля страдания между собой. Их лица расцветают осторожными улыбками от хороших новостей, а от плохих – затухают и тяжелеют. Лица людей всегда кем-то заняты: будь то домашний питомец или любимый человек. Но у одного клиента на лице постоянно растерянность и испуг. Он встревоженно переминается с ноги на ногу, пока Минхо осматривает пациента, а глаза то бессознательно бегают по кабинету, то наполняются слезами. Его отросшие на затылке волосы топорщатся в беспорядке, раздражая педантичную натуру Минхо. Руки так и тянутся завязать этот беспорядок резинкой. Ну или хотя бы расчесать. – Доктор? – Джисон замечает недовольный взгляд на своих волосах. Минхо ненадолго завис, разглядывая юношу, и отвлекшись от пациента на ветеринарном столике. – Что-то не так? – Да. – В чем дело? – Джисон встревоженно переводит взгляд на Андромеду. Любимица умиротворенно щурится, подсовывая мордочку доктору под руку. Она уже успела привыкнуть и к этому месту, и к местным людям. – С кошкой все в порядке. Хозяин облегченно выдыхает и прислоняется спиной к стенке. – Я поздравляю вас. Андромеда полностью здорова. Видно, что вы лечили ее с исключительной ответственностью, это похвально. Продолжайте и впредь так же хорошо о ней заботиться. – Конечно. Спасибо, доктор. Но...что же тогда не так? – Вы. Брови Джисона озадаченно вздымаются. – Это не мое дело, я – ветеринар. Но, – доктор с кошкой на руках подходит ближе к юноше, чтобы передать ее хозяину. – Но меня беспокоит и ваше здоровье. Уголок рта Джисона кривится в непонятной для Минхо ухмылке. Парень выглядит так, будто стоит на краю пропасти, и все, что сдерживает его последний шаг – этот домашний питомец, который сейчас оказывается в объятьях двух пар рук. Джисон уже готов забрать Андромеду, крепко держась за нее, но Минхо все еще не решил, может ли вот так просто попрощаться со своим пациентом, к которому успел привыкнуть за прошедший месяц. Ему еще никогда не было так тяжело расставаться с чужими домашними животными. – Доктор, я в полном порядке. Отдайте, пожалуйста, кошку, – Хан Джисон натягивает вежливую улыбку, надеясь поскорее отвязаться от нежелательных напутствий и отправиться домой. – Да, конечно, забирайте свою кошку, – вопреки словам, Минхо не торопится расслаблять хватку, и Джисону приходится в прямом смысле вырывать Андромеду из рук врача. – Но не забывайте, что вы всегда можете обратиться за помощью снова, если что-то вдруг произойдет. Двери нашей клиники открыты для любого рода проблем. – Большое спасибо, доктор Ли, – в голосе Джисона начинает читаться непонимание и раздражение. Он осторожно тянет животное на себя, стараясь не причинить боль, но Андромеда, чувствуя дискомфорт, все же начинает недовольно мычать. – Я запо... – ему, наконец, удается вырвать кошку, когда та лягает доктора в грудь, почувствовав угрозу, – ..мнил. – Звоните если что! – кричит доктор вслед торопливо удаляющемуся Джисону. Он не совсем понимает, почему так не хочет отпускать этих двоих. Наверное, привык видеть их у себя в кабинете каждую пятницу. Человек ведь быстро привыкает к чему-то, если оно приобретает системный характер. Именно поэтому Минхо сейчас чувствует такой дискомфорт, лишившись чего-то стабильного. Только такие рассуждения помогают доктору представать перед самим собой здравомыслящим человеком. Минхо тяжело признать, что эта кошка ему просто понравилась. Своим необычным именем и окрасом, золотыми глазами и великолепными манерами. А ее хозяин...он вызывает у Минхо беспокойство. С каждым разом все более уставший и замученный молодой парень, который должен светиться здоровьем и счастьем в свои-то годы. Минхо чувствует в нем внутренний стержень и любовь к жизни, но что-то извне давит на Джисона с таким ожесточенным упорством, что у парня не хватает сил даже привести в порядок свою одежду и волосы перед выходом из дома. Доктор понимает, что Хан не всегда был таким. Его сломали. То, что обрушилось на него сейчас намного сильнее этого хрупкого юноши. Но он не сдается, находя силы заботиться о брошенном животном. Это искренне поражает Минхо. И поэтому выдворить Джисона из головы оказывается сложнее, чем он ожидает.

***

– Сюда. Да, вот так, правее. Оставляйте. Минхо сосредоточенно хмурит брови, изучая новую большую когтеточку в виде дерева, доставку которой ждал с прошлой недели. Курьер окидывает взглядом небольшую квартиру ветврача и язвительно хмыкает. В когда-то просторной однушке все оказывается заставлено мешками с наполнителем для кошачьего туалета и сооружениями различных форм и размеров, похожими на то, что он только что поставил в середину комнаты. – Любите животных? Хозяин дома не отвечает. – Вам-то самому есть где спать? Минхо пробегает взглядом по мускулистому телу мужчины, ища бейдж. – Да, Со Чанбин, сэр. Чанбин даже выпрямляется от такого обращения. – Я сплю на футоне. – Ясно. Вас все устраивает? Минхо еще с минуту щурится, рассматривая покупку. – Меня – да. Дори! А ну-ка, опробуй. Из коридора нерасторопно вышагивает рябой кот. Он недоверчиво обнюхивает дерево, широко зевает и уходит обратно в укрытие. – Хмм... – тянет Минхо. – Распишитесь за доставку. На планшетнике остается размашистая корявая роспись, наехавшая на несколько пустых клеток вперед. Чанбин вздыхает, качая головой: в этом парне странно все. Он хочет поскорее убраться из тесной квартиры, полной звериных глаз, до того, как начнет чихать от шерсти и насквозь пропахнет кошачьей мятой. Курьер уходит, а Минхо еще какое-то время стоит перед новой когтеточкой. Ему интересно: понравилась бы она Андромеде? Вдруг у нее никогда не было чего-то подобного? Покупает ли ей Джисон какие-нибудь игрушки? Рука сама хватается за телефон. У него есть номер Хан Джисона: на всякий случай сохранил себе из базы на работе. Минхо так и не придумал, каким именно может быть этот всякий случай. На звонок отвечают спустя три гудка. – Да? – Алло? Джисон? – Да, а это кто? – Ли Минхо. – Доктор? – голос на другом конце провода вздрагивает. – Ну, как там кошка? – А-андромеда? Она…вроде хорошо. – Никаких проблем не возникало? – Нет. – Вы не удивляйтесь, какое-то время я всегда обзваниваю особо сложных пациентов, даже по завершении лечения. Это входит в мои обязанности. Минхо нагло врет. – П-понятно. Несколько секунд оба молчат в трубку. Джисон во всю борется со смущением и ждет, когда доктор попрощается первым. – Вам случайно не нужна когтеточка? – Что? – У меня тут завалялась лишняя. Отдаю бесплатно в хорошие руки. – Доктор Ли… – Или у вас уже есть? – Нет. – Тогда я отправлю вам доставкой. Говорите адрес. – Доктор! Большое спасибо, но я не могу ее принять! – Впрочем, не говорите. Пробью завтра на работе. Всего доброго. Минхо кладет трубку с довольной улыбкой: он снова счастлив быть полезным для своей любимой пациентки. Голос Джисона вначале разговора звучал отрешенно, но приободрился сразу после того, как доктор представился. Сам Минхо этого, конечно, не заметил. Его мысли целиком и полностью заняты разработкой плана по транспортировке новой древовидной когтеточки ее новому владельцу.

***

Яркое солнце слепит глаза и раскаляет неприкрытые макушки людей. На улице стоит первая в году жара; без намека на ветерок или грозу, горячий воздух непроницаемым куполом висит над землей. Щебет птиц смешивается со звуками большого города, и сквозь этот беспорядочный шум пробивается взволнованный голос Хан Джисона: – Нет, не нужно. Я недавно купил ей новый лоток. Последние пару недель Доктор Ли названивает Джисону с настойчивой периодичностью. Он интересуется всем: сколько поели, когда выходили на прогулку, хорошо ли спали. Доктор просит щупать живот Андромеды на предмет уплотнений и следить за ее реакцией, а затем отчитываться ему в личных сообщениях. У Джисона не укладывается в голове: если Минхо так беспокоится за каждого пациента, то где находит время отзвониться всем? Неужели он успевает оставаться на связи со всеми хозяевами сложных пациентов? Или случай Андромеды настолько серьезен, что требует такого тотального контроля? Постоянные звонки немного действуют Джисону на нервы, но чувство благодарности за такую самоотдачу ветврача берет верх, и он не смеет показать в ответ свою раздраженность. Иногда Минхо спрашивает не только о кошке. Бывает, что в конце разговора, доктор осторожно спрашивает Джисона о его собственном самочувствии. И в такие моменты Хан теряется. Конечно, Минхо делает это из вежливости – Джисон уверен. Но ему так приятно рассказывать о своем настроении ветеринару, что юноша отодвигает эти мысли подальше, отдаваясь моменту. Минхо всегда слушает внимательно, угукая в ответ. – У меня сейчас свободное время, поэтому я зашел в торговый центр за новыми фильтрами для пылесоса, – не без улыбки Джисон докладывает Минхо свое расписание. Доктор снова поинтересовался его делами. – А в каком вы центре? – Я…в LOTTO. – Правда? И я здесь. Джисона застают врасплох. Он в пустую открывает рот, не в силах что-либо ответить. – В каком вы отделе? – обыденно интересуется Минхо. – Бытовая химия… – А я в овощном. Стойте на месте, сейчас подойду к вам. Доктор кладет трубку. У Джисона есть пара минут, чтобы сбежать от внезапной встречи. Зачем доктор Ли идет к нему? С какой целью? Хан не имеет понятия, как вести себя с ним в неформальной обстановке. Нутро рвется в сторону выхода из торгового центра, но ноги приросли к бетонному полу. Джисон хочет увидеться с Минхо, хоть ему и неловко до глубины души. – Здравствуйте! – Хан здоровается и кланяется приближающемуся силуэту мужчины в лимонной рубашке и с огромной телегой впереди. Доктор выглядит волшебно, Джисон снова сразу же замечает это. Такого эффекта не добьешься долгими сборами и макияжем: его обаяние не искусственно – Минхо просто родился таким. Это завораживает Джисона, он не может оторвать очарованного взгляда. – Здравствуйте, Джисон. Уже разобрались с фильтрами? – Нет, я только недавно зашел. – Советую вон те, – доктор указывает рукой куда-то на дальний стеллаж, – их надолго хватает. И шерсть не пропускают. – Спасибо, – Хан рассеянно тянется к фильтрам. Ему тяжело смотреть Минхо в глаза. – Ты хорошо себя чувствуешь? – Нормально, – Джисон складывает коробку в корзину. Его взгляд упирается в собственные кроссовки. Юноша чувствует себя оголенным проводом: он слишком чувствителен к любому слову или действию Минхо. Их с доктором не связывает ничего, кроме Андромеды, но вечно говорить об одной только кошке не получится. Эта тема стремительно иссякает, но Минхо продолжает инициировать их взаимодействия. Поэтому Джисону так неловко, и он отчаянно пытается оправдать их совместное нахождение здесь перед самим собой. – Решил взять на себя ответственность первым перейти на «ты». Не против? Джисон вздрагивает. Он ничего не заметил, поглощенный собственными мыслями – Так только лучше! – Согласен, – Минхо мягко улыбается. – А сколько…тебе лет? – робко спрашивает Джисон. – 34. – О… – Хан замирает. Минхо выглядит моложе. – Мне 25. – Знаю. – Точно. Мы же заводили карточку у вас в клинике. – Верно. Извини, что запомнил и испортил представление. – Почему запомнил? – Я… Джисон видит новую эмоцию на лице Минхо. Ему сложно точно интерпретировать, но это похоже на потерянность, тревогу или смущение, а возможно – все сразу. Прокашлявшись, доктор все же отвечает: – Я не запоминал специально, оно само получилось. Наверное, видел твою карту чаще, чем остальных клиентов. Ничего не подумай. – Ладно. Да я и не собирался ничего такого думать. Щеки обоих трогает неловкий румянец. Теперь уже и Минхо не знает, куда деть свой взгляд. – Ты на машине? – вдруг выпаливает Минхо. – Что? Нет, – удивляется Джисон. – Я подвезу тебя до дома? Хан смотрит на свою внушительную коробку с фильтрами и поджимает губы. – Если тебе несложно, я буду рад. – Конечно! Минхо припарковал свой автомобиль в тени, поэтому в салоне их застает приятная прохлада. Джисон улавливает мятный запах. У каждого в машине пахнет по-своему: он заметил это еще в детстве, когда отец каждый день отвозил его в школу. В стареньком фольксвагене отца стоял запах табачного дыма, нагретого пластика, пыли и спиртового одеколона. Джисон любил эту смесь. В машине Минхо пахнет свежестью, кожей, лекарствами, чем-то сладким. «Этот аромат подходит владельцу» – думается Джисону. Незаметно для Минхо, он делает жадные вдохи, стараясь прочувствовать каждую ноту. Спокойствие накрывает его с головой. Дорога занимает меньше десяти минут, однако это время сближает их сильнее, чем дюжина часов, проведенных на телефоне. Хан изучает каждый изгиб на худом лице доктора, считает волоски на его висках и блуждает взглядом по изящным рукам. Минхо делает вид, что не замечает его повернутой головы: он следит за зарождающимся трепетом в груди, когда чувствует на себе взгляд Джисона и не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Минхо нарочно долго примеряется к парковочному месту во дворе Джисона, смотрит в экран камеры заднего вида, останавливаясь с ювелирной точностью посередине, чтобы затем, – через несколько секунд после того, как Джисон покинет салон, – выехать обратно. – Ну, вот и приехали, – констатирует Минхо бодрым голосом, но с мрачным видом. – Да, так быстро, – Джисон старается слепить на лице непринужденную улыбку. – Сам бы я полчаса добирался, не меньше. – На машине тоже дольше бывает, сейчас просто время такое…пробок еще нет. – Ага, точно. Тишина между бессмысленными репликами ощущается слишком громко и навязчиво. Она безжалостно напоминает о том, что их время закончилось, и оттягивать неизбежное расставание становится опасно, ведь каждую последующую секунду вместе объяснить будет все сложнее. У Минхо пустота в голове, и он не может набраться смелости распрощаться с Джисоном. Вместо этого он смотрит ему куда-то над бровями, знакомясь с лицом юноши поближе. У Хана узкий лоб и ровная линия роста волос; сами волосы густые и темные, но это он отметил уже давно. Брови тоже темные и ровные, они очень хорошо подходят к его близко посаженным миндалевидным глазам. Пухлые щеки при общей худобе придают лицу миловидность. Минхо ловит себя на мысли, что хочет ущипнуть Хана за них, убедиться в том, что они мягкие и бархатистые. Джисон не возражает, что его пожирают взглядом, он и сам занимался этим минуту назад. Теперь настает его очередь создавать искусственный повод удержать Минхо рядом с собой еще ненадолго. – Не хочешь подняться, проведать Андромеду? Глаза Минхо вспыхивают, как две спички. Он осторожно переспрашивает: – Я правда могу? Ты не возражаешь? – Конечно нет, – Джисон улыбается его реакции. – Уверен, она очень по тебе скучает. Андромеда действительно проявляет интерес, почуяв доктора в квартире. Минхо почтительно выжидает, когда его обнюхают и узнают, а затем нежно треплет пушистую мордочку за ухом. Андромеда начинает мурчать и вилять хвостом, тереться у ног и выгибать спину. Минхо нравится абсолютно всем четверолапым. Они будто чувствуют в нем «своего». – Она любит тебя больше, чем меня, – ревниво замечает Джисон. – Что ж, у нас это с ней взаимно, – отшучивается Минхо. – Она прекрасна. Ее шерсть отливает медью на солнце. Джисон присаживается на корточки рядом с Минхо. Доктор заглядывается на Андромеду, а Хан не может отвести глаз от развернувшейся перед ним картины чистой любви. Юноша понимает, почему Минхо выбрал профессию ветеринара: такие люди, как он, понимают язык животных. Не по-настоящему, а на подсознательном уровне. Они чувствуют их настроение, самочувствие, потребности и умеют правильно реагировать. У них очень добрая и открытая душа, не способная навредить ничему живому, – будь то взрослый пес или крохотный муравей. В их мире даже аквариумная рыбка имеет равные права с человеком, они уступают на улице дорогу голубям. И Джисон восхищается этим. Он смотрит на Ли Минхо, купающегося в солнечных лучах с черной кошкой на руках, и чувствует, как сердце наращивает ритм. Этот взрослый мужчина с утонченным лицом на полу в его квартире – почему он выглядит так, будто всю жизнь был здесь? Это место теперь никогда не станет прежним: как только Минхо покинет дом Джисона, в нем сразу же начнет не доставать чего-то очень важного. Теперь Хан не сможет представить себе коридор без наспех сброшенных лакированных туфель доктора, без его ключей от машины на тумбе. Прямо сейчас происходит что-то грандиозное и необратимое, но Джисон пока не может осознать – что именно. Сердце гоняет кровь так старательно и быстро, что у юноши вспыхивают щеки. – Здесь кто-то еще живет? – вдруг спрашивает Минхо. Джисон, проследив за его взглядом, понимает, что такой вопрос у Минхо вызвала вторая кровать в спальне. – Нет, – сухо отвечает Хан. – Раньше мой лучший друг часто напрашивался на ночевки…когда был еще жив. Он плохо ладил с родными, часто с ними ссорился и уходил из дома ко мне. В конце концов я устал спать на полу и купил ему отдельную кровать, – добавляет он, хмыкнув. – Вот как. Вы были…близки. – Я понимаю, о чем ты думаешь, – перебивает Джисон. – Но нет, мы на самом деле были просто друзьями. Он даже какое-то время встречался с девушкой. – Я ни о чем не думал, – признается Минхо. – Нет ничего предосудительного в романтических чувствах между двумя юношами. – Я знаю, тем не менее…у него ничего не было ко мне. – А у тебя? Джисон не отвечает. Он поджимает под себя колени и отводит хмурый взгляд в сторону. Если у него когда-то и были чувства, то их давно съела невзаимность и холодность с обратной стороны. А после пережитой утраты, Джисону было стыдно даже просто думать о чем-то подобном. Он решил для себя, что не имеет морального права любовно страдать по своему другу. – Что с ним произошло? – осторожно интересуется Минхо. – Несчастный случай. Разбился на мотоцикле. – Джисон отвечает с механической точностью и безразличием. Минхо страшно представить, сколько раз ему пришлось повторить эти слова, чтобы от них не сквозило отчаянием. Андромеда перебежала на колени к хозяину, почуяв его грусть. – Ты справляешься? – Минхо продолжает осторожно подкрадываться к душе Джисона. Ему хочется приручить ее, обуздать. – Да. Я справился благодаря кошке. С ней быстро забываешь обо всем плохом, – Хан нежно поглаживает спину Андромеды, пока та тычется носом ему в грудь. – Но ты не выглядишь так, будто все забыл. Джисон тяжело вздыхает и цедит сквозь зубы: – Это не так-то просто – справляться со всем одному. «Есть» – чувствует Минхо. Он подобрался к тому, что их с Джисоном объединяет сильнее кошки. Их глубокое одиночество. У Джисона нет никого, кроме домашнего питомца, у Минхо – то же самое. – Ты не один, – говорит Минхо. – Позволь мне помочь тебе это пережить. Джисон поднимает удивленный взгляд. Он долго молчит, переваривает, анализирует, примеряет. В конечном итоге, как бы юноша не старался, он ничего не понимает. – Это шутка? – Нет, Джисон, я не шучу, – Минхо как назло серьезен. Он смотрит трезвым стальным взглядом, не моргая. Он действительно хочет быть рядом. – Давай будем чаще видеться. Джисон отрицательно мотает головой, не отрывая глаз от Андромеды: – Нет. – Почему? – Не хочу. – Я тебе неприятен? – Нет! – Лицо Джисона искажается болью. – Я не хочу, чтобы все снова повторилось. Не хочу больше никого терять. Хан напоминает Минхо загнанного в угол зверька. Он дрожит, хлопает глазами и ждет, когда его помилуют. Раны в его душе раскрылись и кровоточат, и Минхо кажется, что он чует этот металлический запах, витающий вокруг Джисона. Юноша отравляет воздух вокруг себя вязким страхом, защищаясь. Минхо решает отступить. – Я не знаю, что ты чувствуешь, но вижу, что тебе приходится очень тяжело. Мне не стоило быть таким прямолинейным эгоистом. Извини, я пойду, – Минхо встает, одергивая брюки. В чем-то он с собой согласен: поторопился, с ноги открыл дверь в чужую душу, миновав прелюдию. Придется вернуться на несколько ходов назад, чтобы потом начать заново. Минхо уходит, не прощаясь, оставляя за собой пустое место. А Джисон еще долго вглядывается в него, тщетно пытаясь заполнить.

***

Проходит несколько дней, прежде чем Джисон начинает осознавать, что сделал что-то не так. Минхо ему больше не звонит и делами Андромеды не интересуется. Ему словно резко стало все равно на самочувствие своей любимой пациентки. Джисон допускает мысль, что время ведения болезни закончилось, но он также помнит, что не особо верил тому, что эту болезнь вообще необходимо так долго и щепетильно отслеживать даже после полного выздоровления. В глубине души Хан понимает, что Минхо просто отвязался, как ему и велели, но на поверхности пытается придумать другое объяснение. По прошествии недели уже Андромеда начинает замечать неладное и отказывается от еды. Джисон терроризирует телеграмм-бот ветклиники и выполняет все полученные рекомендации, но кошка продолжает воротить носом перед миской и целый день лежит на подаренной когтеточке в виде дерева. Хан ждет выходные, а потом вынуждено записывается на прием к Минхо. Андромеда как ленивец цепляется за свою когтеточку, не желая спускаться и покидать дом, однако ее ослабшие лапки не могут сопротивляться слишком долго. Джисон несет ее в клинику прямо на руках, как это было в их самый первый визит. Джисон совершенно не похож на Минхо. Он не ждет своей очереди: ему плевать на всех, кто встанет у него на пути. Если Джисон не успеет спасти Андромеду, то зачем он вообще жил все это время? Для чего он сгодится в этом мире, если не может позаботиться о кошке? Кому он нужен, кроме пушистого свертка в собственных руках? – Доктор! – Джисон врывается в белоснежный кабинет. Кошка выскальзывает из его рук и прыгает на колени к Минхо. Минхо окутывает чувством дежавю. Он смотрит шокированными глазами на Джисона и его растрепанные волосы. Всем своим видом Хан кричит о помощи. Его истосковавшиеся глаза блестят верой и надеждой в доктора. Верой в то, что он поможет Андромеде, а заодно и излечит ноющее сердце. За дверью нарастает недовольный гул, кто-то уже настойчиво стучит в кабинет. Минхо хочется продлить этот, наполненный только для них обоих смыслом, момент, но специально напускает на себя строгость, чтобы сохранить трезвый ум. – Выйди! – гаркает он на Джисона. – Я о ней позабочусь. – Но.. – Выйди! Джисон послушно отступает назад. Он выходит в коридор, где его смеряют осуждающими взглядами. Ему плевать, он их даже не видит. Мысленно он все еще растерянно стоит перед Минхо. Доктор принял их снова, не оставил в беде. В сердце образуется маленький теплый сгусток, которого до сегодняшнего дня там не было. Сгусток растет и распространяется вместе с кровью по сосудам. Ладони Джисона согреваются, а с лица сползает серость. Юноша садится на скамейку возле главного входа в тот момент, когда горячая субстанция заполняет его тело полностью. Он устремляет взгляд вверх и вычисляет окно доктора. Светло-розовые жалюзи снуют туда-сюда: то вглубь помещения, то обратно на улицу. Джисон улыбается, чувствуя себя с ними одним целым. Незаметно наступает вечер, Минхо отпускает последнего пациента и закрывает дверь в кабинете на ключ. Доктор выходит на свежий воздух, в его руках переноска с сонной Андромедой. Джисон просидел на скамейке до вечера, сейчас он вскакивает с нее и спешит навстречу Минхо. – Прости, – выпаливает Хан. – Прости, что так ворвался. – Спасибо. – Что? – глаза Джисона огромные и испуганные, Минхо хочется накрыть их губами. – Спасибо, что однажды вот так ворвался в мой кабинет. – Твое предложение видеться чаще еще в силе? – Джисон взволнован слишком сильно, в его голосе звучит дрожь. – Нет, – спокойно отвечает Минхо, заставляя Хана сжаться под тяжестью этого слова. Но он тут же снимает этот груз: – Я больше не хочу видеться чаще. Я хочу видеть тебя каждую секунду своей жизни, – шепчет Минхо. Джисон задыхается. Его переполняет слишком много чувств, которым нет выхода. Хочется рыдать, кричать, смеяться, сорваться с места и пробежать несколько кругов вокруг лечебницы, взлететь, упасть, воспламениться. Хочется сжать Минхо в объятиях со всей силы. Вместо этого Джисон произносит: – Минхо… – а потом в его губы врезается жар чужого дыхания. Минхо кладет ладонь Хану на затылок, чтобы видеть его глаза. Они бездонные и тягучие; узор его зрачков можно изучать десятилетиями, рисовать с них картины, вытачивать драгоценные камни, писать им поэмы и посвящать песни. Джисон не смотрит Минхо в глаза. Его чаруют крохотные морщинки, которые он замечает у доктора вокруг век. Он с придыханием очерчивает взглядом линию скул и подбородка, мысленно прижимается носом к мочке уха, чтобы лучше уловить парфюм. Минхо вдруг дотрагивается до губ Джисона нежно, но уверенно. Он ловит его нижнюю губу и слышит едва различимый стон. Джисон отвечает на поцелуй порывисто и страстно, как будто старается ухватить и запомнить сразу все вспыхивающие между ними чувства. Хан тает в руках Минхо, словно мед, и Минхо хочет вкусить его всего немедленно, но вовремя приходит в себя. Он мягко отстраняется, улыбнувшись. Огонь на их щеках сливается с красным закатом, солнце розовым бархатом оседает в волосах, благословляя зарождающуюся под его лучами любовь. Умиротворенную, ленивую тишину, пронизанную счастьем, внезапно прорезает нетерпеливое кошачье «мяу». Джисон вздрагивает: – Господи! Андромеда! – он бросается к переноске, из которой на него смотрит пара заскучавших глаз. Минхо тихо смеется. – Как я мог забыть! С ней все хорошо? – он умоляюще смотрит на Минхо. – Да, полный порядок. Я ее накормил, и ела она весьма охотно. – Как же так…Почему от меня и крохи в пасть не брала? Минхо пожимает плечами и коварно улыбается. – Что? Что тебя так веселит? – не понимает Джисон. – Думаю, она просто решила отомстить за то, что ты отверг меня. Верно, Андромеда? Кошка утвердительно мяукает. Джисон принимается кусать раскрасневшиеся после поцелуя губы. – Теперь, чтобы избежать повторения проблемы и не рисковать здоровьем кошки, нам придется постоянно быть вместе, – Минхо протягивает Хану ладонь. – Ты согласен? Джисон улыбается и без лишних раздумий берет руку Минхо в свою. Он был согласен еще неделю назад, но признается в этом только сейчас: – Да. Я никогда тебя больше не отпущу.