Дела приобретают иные ОБОРОТЫ

Девушка с волнением в сердце зашла в огромный зал полный людей в дорогих, вычурных нарядах: каждый хотел показать себя и выделиться в обществе. Люди высокомерно оглядывали друг друга, прицениваясь. Большая часть зала была хорошо освещена. Отчётливо виднелись все картины, вывески, узоры на потолке и шторах, на больших высоких окнах. Маленькие круглые столики ломились от закусок, меж гостей то и дело ходили безэмоциональные официанты с шампанским. Светские беседы, грязные сплетни и лицемерные люди—вот что представлял из себя бал прошедшей эпохи. С одной стороны он элегантен, но с другой...уж слишком напыщен. Девушка с понурым взглядом стоит у расписной колонны и смотрит на всё действо со стороны. На лице играет приветливая улыбка, но и та не таит за собой торжественной приподнятости. Многие кружатся в танце и девушку приглашали тоже, но она мягко отказывала, периодически делая глотки шампанского. Ей хотелось отвлечься, забыться...Мысли были далеко, а это место самую малость напоминало о родном доме. Она понимала—как раньше уже никогда не будет. Братья: Стефан и Деймон ненавидят друга, а отец ненавидит их всех. Катерина заставила Иннгу бежать с ней, а потом кинула её в каком-то хорошо обжитом городишке, вынуждая мириться со здешним миром одной, в доме состоятельной старухи, потерявшей всю свою семью в разных обстоятельствах. Где Стефан и Деймон сейчас она знает, но не имеет ни малейшего желания являться им на глаза: В голове так и прокручивался момент, как младший брат остервенело разрывает глотку отца, а старший накидывается на Стефана, после яростно выкрикивая что-то Иннге в лицо. Девушка не выдерживает и с болью в груди убегает, оставляя после себя лишь сквозняк и недосказанность. Именно в тот момент, когда она шла и давила гнев в саду особняка, из-за раскидистых кустов вышла живая, вопреки здравому смыслу, вампирша и заставила Иннгу шокировано замереть. Буквально через какие-то пятнадцать минут Катерина, злорадно усмехаясь, уводила девушку из сада под выкрики солдат оповещавших, что пора уносить ноги.

***

—Мне всегда казалось, что на балу принято веселится. Таким утончённым дамам вроде вас не положено вот так стоять и грустить в сторонке, своей хандрой вы испортите вечер многих других гостей. —Иннга не сразу замечает, как мужчина, с явно выраженным британским акцентом, подходит сзади. Не вздрагивая, оставаясь полностью спокойной, она отвечает без грубости, но с явно выраженным недовольством: —А мне казалось, что воспитанные мужчины не подкрадываются вот так к невинным девушкам со спины. Иннга с абсолютным бесстрашием в лице поворачивается к мужчине и осматривает его: Кудрявые светло-русые волосы слегка поблёскивают в свете свечей. Как и голубые, пронзительные с игривым огоньком глаза и чёрный костюм, подчёркивающий статность хозяина. На губах какая-то странная, ироничная ухмылка, чем-то притягивающая к себе и заставившая девушку впредь улыбнуться уже по-настоящему, пусть и ненадолго. —Прошу меня извинить, не хотел пугать. Просто вы мне приглянулись, не знал как подойти. Вы всем отказывали, но, может, мне повезёт?..—Тот подходит к девушке так, чтобы стоять к ней лицом и протягивает руку в пригласительном жесте. Музыка сменяется и берёт более медленный темп. Мужчина пристально смотрит в глаза и Иннга протягивает руку в ответ, с какой-то несвойственной себе робостью. Незнакомец вовлекает девушку в танец. Одна его рука лежит на её спине, а другая крепкой, но весьма аккуратной хваткой удерживает женскую руку. Движения Иннги плавны и отстраненны. —Ну, раз вы украли мой первый танец, может изволите представится? Ироничная улыбка не сходила с его губ. -Никлаус Майклсон. Моя семья является организаторами этого мероприятия. —Он аккуратно проводит рукой по женской спине и по коже девушки тотчас пробегают мурашки. Глаза мужчины смотрят прямо в душу, точно выискивали там что-то... Иннга в ответ сжимает чужое плечо и проводит ногтем по его шее. Отчего-то Клаус внушал девушке доверие, хотя и виделись они впервые. Это настораживало, но моментами все переживания в миг улетучивались, будто кто-то просто выкидывал их из головы. —Вы не могли не упомянуть этого, верно? —Собравшись с мыслями, отвечает Иннга. Девушка внимательно следит за чужими эмоциями и действиями: сначала лоб мужчины сморщился, выказывая недовольство и непонимание, но потом лицу вернулась прежняя игривость и Никлаус негромко расхохотался. Его смех отозвался в Иннге, странным трепетом. —О, конечно! Мне ведь нужно произвести хорошее впечатление. Кто знает, может что-нибудь, да перепадёт... —Брови Майклсона в миг приподнимаются, а из девушки вырывается невольный смешок. Майклсон ведёт в танце медленно и уверенно. Да так, что вечно сопровождающее Иннгу беспокойство уходит с концами. Для девушки в этот момент существовала лишь музыка, шампанское, кружащее голову, и мужчина, от которого за версту разило мужеством и опасностью. Под конец мелодии, мужчина закружил девушку и та задорно улыбнулась. Взяв выпивку со стола, Никлаус угощает Иннгу. Они говорят о разном: о семье, о досуге, о музыке... А уйдя из зала в просторную гостевую комнату, и вовсе избавляются от сковывающего их официоза. Смеются, ведь оба точно были захмелевшие, и девушка складывает руки на шее мужчины, а тот в свою очередь на её талии. Они медленно покачиваются в такт чуть слышной из зала мелодии. Тихо постучав в дверь, в комнату входят служанки и, сев на диванчик, побольше оголяют шеи и запястья. Иннга впадает в лёгкий ступор. Но позже увидев, как новый знакомый, обнажив клыки, впивается в шею уж очень бледной девушки и лёгким движением руки подзывает к себе, осмеливает и подходит ближе. Без прикрас, Иннга была удивлена тому, кем оказался Никлаус, хотя в душе и догадывалась...Конечно, вся эта вампирская тема была ей в новинку, она не привыкла к такому. Но будем честны, если тебя приглашают, да ещё и алкоголь безбожно бьёт в голову, то причин для отказа становится всё меньше и меньше. Смотреть на то, как мужчина высасывает из служанки кровь, как аккуратно стекают багряные струйки по её бледной шее, восхитительно и даже возбуждающе. Воздух в комнате стремительно приобретает металлические, присущие крови нотки, и без того опьяняя новообращённую девушку. Не выдержав, та тоже вцепляется служанке в шею, получая ответом лишь хриплое дыхание невинной девушки. Одной на двоих, конечно, было мало... Когда мужчина и женщина отцепились от первой общей жертвы, то посмотрели друг на друга. Губы и щёки Николауса были заляпаны кровью, область под глазами покрывали чёрные венки, а глаза налились красным. Действительно, ужасно-прекрасное зрелище, заворожившее Иннгу. Дыхание мужчины тяжёлое и быстрое, он хищно рассматривает ничуть не отличающееся от его собственного лицо девушки: глаза налитые кровью, россыпь вен под глазами, измазанные кровью губы, щёки, а в добавок и неосторожные руки, подрагивающие от возбуждения и голода. Всем своим видом побуждала его поцеловать, обнять и укусить. Не долго думая, они сливаются в страстном поцелуе. И в этот момент Иннга забывает об измазанных руках, кладя их Майклсону на шею и притягивая того ближе. Жар разливается по венам обоих, в глазах каждого присутствует смертельный блеск. Оторвавшись друг от друга, они принимаются за другую девушку. Лицо той не выражает каких-либо определённых эмоций, со стороны могло показаться, что всё хорошо, но не тут то было: её запястье остервенело кусала Иннга. Кровь обволакивала её рот, лицо, и руки, уже поступая в вены. Но насыщения не было, как и осознания того, что же она делает. Никлаус, находясь сзади служанки, вгрызается в её худощавую шею. А по-другому и выразиться было никак: более всего он походил на зверя, заскучавшего за охотой, резким движениями снова и снова впиваясь в шею девушки, до того момента пока её сердце вовсе не перестало биться. Иннга перемещается к шее и, облизав, делает укус. Вдруг, чувствует как на спину ей легла тяжелая рука. Переместив взгляд на мужчину, отрывается от жертвы. Приблизившись к лицу Клауса, Иннга проводит кончиком языка по его щеке, слизывая капли крови. В комнате душно, пахнет по неосторожности пролитым на белоснежный ковёр виски и металлом. Скинув с дивана трупы двух оставшихся от трапезы девушек, Никлаус укладывает на него Иннгу. Они целуются, хотя со стороны это больше походит на взаимное покусывание. Руки девушки поначалу сжимают, зарываются в кудрявые волосы мужчины, тем самым вызывая на его коже табун мурашек. Никлаус сильнее прижимает к себе женское тело. В какой-то момент его ладони медленно перебираются к груди и начинают расстёгивать пуговицы. Пропитанная кровью рубашка, плотно прилегая, очерчивает красивый рельеф мужского тела. Посодействовав в избавлении от пиджака и рубашки, девушка прикладывает холодные ладони к мужской груди. В это же время Клаус безбожно разрывал шнуровку ненавистного ему корсета, периодически целуя Иннгу в шею. Единственное что слышат сейчас любовники-это громкий, учащённый стук их сердец, тяжелое дыхание обоих и музыка зала. Избавив девушку от пышного платья, Никлаус начинает целовать её грудь, живот и плечи. Всё, что оставалось Иннге в этот момент-это лишь нежиться в быстрых, порою грубых поцелуях, цепляться руками за чужие плечи, изредка притягивая мужчину к лицу, чтобы затем втянуть в поцелуй. Блондинистые волосы беспорядочно раскидались в разные стороны, не оставив и следа от прежней идеальной прически. Иннга не сразу осознала то, что Каус полностью раздел их обоих. Его хищный взгляд беззастенчиво бродил по её обнажённому телу. И она бы даже засмущалась, если б не была так сильно опьянена кровью и выпивкой. Внезапно, позабавив Никлауса, девушка меняется с мужчиной местами, оказываясь сверху. Уж очень даму привлекало подтянутое тело вампира и, поддавшись своим желаниям, она провела языком по его торсу, следом покрывая бледную кожу поцелуями. Этакое коварное действо заставляло Никлауса крупно вздрагивать после каждого прикосновения губ, пуще прежнего прижимая Иннгу ближе к своему телу. В один момент, стоило девушке зайти со своими поддразниваниями слишком далеко и низко, Клаус тут же вцепляется в её волосы и притягивает к себе, жёстко впиваясь в губы поцелуем, в котором всё ещё чувствуется привкус крови. Тихие стоны и тяжёлое дыхание разносятся по комнате. Клаус снова оказывается в доминирующем положении, теперь медленно входя в девушку. Ноги девушки мелко подрагивают, а руки цепко обнимают Ника за шею. Мужчину же только и распаляли тихие девичьи стоны, да впивающиеся в собственную шею ноготки; в нём проснулось дикое желание впиться в трепещущее горло, чтобы слышать это хриплое дыхание. Чтобы прочувствовать Иннгу полностью. Он ускоряет толчки, от чего девушка издаёт гортанный, протяжный стон и ногами сильнее прижимает Клауса к себе. Обнажились клыки. Глаза мужчины налились кровью, вокруг них снова появились чёрные вены. У Иннги спёрло дыхание и она стала неотрывно рассматривать лицо напротив. Никлаус не был из тех, кто долго ждал, а потому без промедления жадно впился девушке в шею. Приятная боль пронзает шею и девушка вскрикивает. Воздух в комнате снова пахнет кровью, температура зашкаливает. Тела покрытые кровью и потом, уже абсолютно точно позабывшие о том, что их могут услышать. Вампиру до одурения нравилось чувствовать, как Иннга задыхается и судорожным, прерывистым голоском умоляет его не останавливаться. Руками он сжимает её грудь, ягодицы. Иннга с затуманенным взором, загорается тем же желанием вцепится в Клауса, вкусить и умереть от наслаждения. Поддавшись порыву, она выпускает клыки и с характерным "хрустом" впивается в его плечо. Краем уха девушка слышит довольный стон. Рука Ника в поощрительном жесте опускается ей на голову... Стук сердца в ушах учащается и двое незнакомых друг-другу людей, сливаются в диком поцелуе так, будто они старые любовники. Их руки запачканы в чужой и собственной крови, в целом, как и всё тело. Заканчивают мужчина и женщина почти одновременно и обессиленно падают в объятьях. Тело Иннги сковывает совершенно несвойственная вампирам усталость.

***

Растворившись в тишине и покое на всю ночь, на утро девушка очнулась с чувством замешательства и испуга: в эту ночь она впервые загубила жизни людей. Но страх заключался совсем не в этом...

Иннга не чувствовала сожаления. Совсем.

Наоборот: Ей понравилось чувствовать, как утекает жизнь из под её клыков и рук.

На смену исчерпавшей себя эйфории приходит гадкое осознание. Осмотрев всё по сторонам, Иннга видела лишь жуткий погром, кучу бутылок из под алкоголя, диван на котором была она сама и загадочный мужчина, каким-то не мысленным образом сумевший зацепить её. В голове отрывками проносятся события недавней ночи. Одни лишь пунцовеющие ланиты выдают женское смущение: сколько девушка себя помнит, она никогда не опускалась до секса с первым встречным, но что-то с этим вампиром было не так...Не смотря на лукавые речи и нежные касания, он казался хищником. Диким зверем, который просто игрался и в полной мере наслаждался собственной властью. И Иннга бы подумала о внушении, если бы сама не была вампиром. Вампир ведь не может внушать вампиру, верно?.. Ей не хотелось вести с Клаусом разговор. Да что она вообще может сказать незнакомому мужчине, с котором переспала по случайной ошибке ? Впрочем, Иннга не стала бы отрицать-ей понравилось. Это было страстно, головокружительно и необычно. Но она сомневалась, что их может связать нечто большее, чем одна такая ночь. С большим смятением в сердце Иннга сворачивает мужскую шею и принимается уходить из этого места. Бальное платье пришло в негодность и девушке пришлось одолжить его у мёртвой барышни. Наспех вытерев засохшую кровь с видных мест, она покидает этот дом, а вскоре и город.