Not a Valentine's Date Night | Вечер свиданий не для влюблённых

Драко не мог поверить, что позволил Тео убедить себя посетить «Вечер свиданий не для влюблённых» в «Дырявом котле». С тех пор, как после войны Ханна Эббот сменила пожилого бармена Тома, это мероприятие стало в «Котле» чем-то вроде ежегодного. То, что начиналось как возможность для ведьм и волшебников пообщаться после последней битвы, превратилось в ночь порока. Поначалу лишь несколько гриффиндорцев и пуффендуйцев посещали вечеринку, чтобы поддержать Ханну. На следующий год количество участников увеличилось: гриффиндорцев и пуффендуйцев стало больше, и даже добавились некоторые когтевранцы. С годами мероприятие становилось всё более популярным, пока не переросло в нечто совершенно иное. Теперь оно официально называлось «Вечер свиданий не для влюблённых», и одинокие ведьмы и волшебники из всех социальных кругов посещали его как распутники, стремящиеся утолить свои развратные желания. Вечер проходил за детскими играми: бутылочка, семь минут в раю, правда или действие — все ниже достоинства Драко Малфоя. Однако Тео напомнил Драко, что тот перед ним в долгу за небольшой инцидент, связанный с профессором из Шармбатона и произошедший во время «мальчишеских каникул», который привёл к бесконечной отсрочке помолвки Тео и Пэнси. Ежегодный совместный отдых зародился десять лет назад в качестве празднования, когда Тео и Драко были оправданы после Битвы за Хогвартс. Последние каникулы выдались бурными: оба мужчины поимели множество ведьм, временами кооперируясь друг с другом при их ублажении. Впрочем, то было во Франции, а теперь, оказавшись дома, в Лондоне, они вернулись к утончённым чистокровным обликам. Тео утверждал, что вечер будет полон веселья и, возможно, к концу ночи Драко даже найдёт новую ведьму, в которую сможет вогнать свой член. Ранее он поддерживал связь с сёстрами Гринграсс, но в данный момент взял перерыв в общении с этой парочкой, хотя и был приятно удивлён тем, что их, похоже, не беспокоит его непостоянство. Он знал, что их приоритет — найти подходящего партнёра исходя из финансовых соображений, а не по любви. В свои двадцать семь Драко понимал, что в конце концов ему придётся решить, на какой из сестёр жениться, но, когда он открыл дверь в «Дырявый котёл», в голове пронеслась только одна мысль: чаинки всё же могли предсказать хороший перепихон. Он услышал, как Тео пробормотал что-то о «совершенстве», но не смог понять, имел ли друг в виду поистине безобразный декор заведения или же задницу Лайзы Турпин. — Как думаешь, Чжоу Чанг здесь? Я слышал, что несколько недель назад она рассталась с Вудом. Хотелось бы, чтобы она прокатилась на моей метле. — Тео вызывающе подвигал бровями, зелёные глаза заблестели от предвкушения, а на губах заиграла ухмылка. Драко фыркнул. — Уверяю тебя, приятель, ты найдёшь больше золота, чем нюхлер, если будешь держать язык за зубами. Чанг должна будет напиться до чёртиков, чтобы уйти с тобой, если ты попытаешься соблазнить её этой фразой. Тео усмехнулся, игриво толкая Драко. — Чанг повезёт, если её соблазнит всегда галантный Теодор Нотт. Пойдём, возьмём что-нибудь выпить. Пока они с Тео шли к бару, Драко осматривал помещение. Он узнал несколько лиц со времён учёбы в Хогвартсе: Кэти Белл в углу разговаривала с Адрианом Пьюси, а Маркус Флинт в кабинке целовался с Лавандой Браун. Пока друзья продвигались сквозь толпу, ведьмы поворачивали головы и разглядывали вновь прибывших — их холостяцкий статус и богатство, казалось, шли впереди, действуя как сигнал сирены. Драко заметил, что Парвати Патил смотрит на него голодными глазами, подражая львице, которая только что приметила очередную жертву. Друзья прошли мимо импровизированной танцплощадки, на которой танцевали ведьмы и волшебники, в то время как по всему пабу разносилась магловская музыка. Они определённо не вальсируют, подумал Малфой, когда одна ведьма прижалась бёдрами к паху своего избранника. Драко закатил глаза: их поведение казалось таким подростковым, будто они никогда в жизни не трахались как следует. Отчаянно пытаются сымитировать на публику секс в одежде? Выглядит жалко. Наконец в поле зрения появился бар, и Малфой заметил Ханну, которая подавала напитки и широко улыбалась, пока наливала очередную порцию. — Как думаешь, каковы мои шансы с Эббот? — спросил Тео, проводя рукой по своим каштановым кудрям, когда они с Драко подошли ближе. — Готов ли ты позволить Долгопупсу скормить тебя какому-нибудь страшному растению? — Зависит от обстоятельств… Лично мне кажется, что ночь с Долгопупсами и дьявольскими силками может стать весьма волнующим развлечением. Драко хмыкнул в знак согласия, а лукавая ухмылка грозила стереть с его лица бесстрастное выражение. Это было нечто общее между ним и Тео: оба любили то, что многие сочли бы нетрадиционным, когда дело касалось спальни. Всё началось с невинного любопытства, а не с какого-то определённого намерения. Они гуляли по магловскому Лондону, когда вдруг наткнулись на магазин, где продавались различные товары, при виде которых Нарцисса Малфой оцепенела бы от отвращения. Однако Драко и Тео были заворожены. В юности их учили, что единственная цель полового акта — произвести на свет наследника. Люциус Малфой и Теодор Нотт-старший позаботились о том, чтобы мальчишки овладели противозачаточными чарами летом перед четвёртым курсом, из опасения, что они могут поддаться каким-то непристойным порывам. Их учили, что любая женщина, раздвигающая ноги до брака, не может быть подходящей невестой. Конечно, это наставление было позабыто, стоило мальчикам увидеть Пэнси Паркинсон в нарядной мантии во время Святочного бала. После не слишком замысловатого спора «чей член больше» Драко победил и буквально затащил Пэнси в ближайший пустой класс, чтобы трахнуть. В этом не было ничего романтичного, и Малфой был абсолютно уверен, что она не кончила (несмотря на указывавшие на противоположное крики), так как он еле продержался пять минут. Тем не менее Драко захотелось большего, и это желание преследовало его в течение следующих двух лет. На шестом курсе всё изменилось. Подростковая жажда утихла, когда Драко столкнулся с Тёмным Лордом, Тёмной меткой и войной. После оправдания на него слетались ведьмы всех мастей. «Есть что-то притягательное в исправившемся Пожирателе смерти», — сказала ему как-то одна волшебница. Первые любовницы были терпеливы по отношению к Драко, пока он изучал всевозможные способы доставить женщине удовольствие. Он всегда гордился тем, что быстро обучается, и через несколько лет его партнёрши не просто кончали первыми — Драко убеждался, что они кончают дважды. Вскоре он обнаружил, что единственное, что может быть лучше момента, когда ведьма выкрикивает его имя, сжимается вокруг пальцев и кончает ему на язык, — это затем погрузить в неё до упора член и снова довести до беспамятства. Однако времена непорочного веселья закончились, когда они с Тео наткнулись на небольшой секс-шоп «Для игры». Вскоре Драко выяснил, что в спальне может получать удовольствие не только от орального или проникающего секса. Пока он вместе с Тео осматривал магазин, то остановился перед большой витриной с пэддлами, флоггерами, верёвками и повязками на глаза. Тогда игрушки стали его личным запретным плодом. В тот момент, стоя посреди секс-шопа, Драко заверил себя, что не согласится на жизнь полную скучного секса в миссионерской позе с чистокровной женой, симулирующей оргазмы. Нет, у него будет та партнёрша, которая будет умолять его дать всё, что он может, и даже больше. Драко учился. Он узнал, что именно ему нравится и как заботиться о партнёршах после развлечения. По правде говоря, в первые годы после оправдания он был эгоистом и не ухаживал за партнёршами должным образом. Он был так увлечён ощущением кульминации, так ослеплён чувством контроля, что совершенно не обращал внимания на эмоции любовницы, которую только что три часа подводил к грани оргазма. Потребовалась женщина-магл, чтобы поставить его на место. Она быстро выбралась из роли сабмиссива и как следует надрала Драко задницу за то, что он был полным придурком, когда проигнорировал её нужды. Он не осмотрел её запястья на предмет синяков, не нанёс мазь на её побагровевший зад, не спросил, как она себя чувствует после утомительной встречи — он эгоистично направился избавляться от всего, что осталось от неё на его теле. Она шаг за шагом объясняла ему, как заботиться о партнёршах, чтобы убедиться, что после полового акта они эмоционально и физически здоровы. Она сказала Драко: «Ты слишком красив, чтобы быть таким дерьмовым партнёром», и это навсегда изменило его взгляд на свои обязанности как доминанта. В течение последующих нескольких лет Драко совершенствовался. Он узнал, что ему нравится: управление оргазмом, «согревание» члена, игры с верёвками — всё, что доставляет удовольствие покорным партнёршам. Он любил завязывать глаза, а затем шлёпать женщин, чтобы ещё долго после окончания интрижки видеть отпечатки своих пальцев на их задницах. Он любил хвалить: «Такая охренительно хорошая девочка, так хорошо принимает этот член, ты была создана для него». Ему нравилось слушать, как партнёрши умоляют, пока он не уставал от их голосов, после чего затыкал им рты членом до тех пор, пока в уголках их глаз не появлялись слёзы. К сожалению, прошло уже много лет с тех пор, как Драко в последний раз нашёл кого-то настолько охотно согласного, настолько покорного, что ему пришлось смириться с фактом, что британские ведьмы просто не наслаждаются сексом так, как женщины-маглы. Возможно, именно поэтому они с Тео проводили так много времени в Париже. Французские ведьмы были гораздо более свободными в своих вкусах, но Драко ещё предстояло найти ту, которая бы полностью удовлетворяла его во всём, что он хотел, в чём нуждался. Может быть, именно поэтому он тянул с обручением с одной из Гринграсс? Ему было наплевать на чистоту крови; ему нужна была партнёрша, способная удовлетворить его умственные, эмоциональные и физические потребности. Драко уже мог сказать, что предстоящая ночь не принесёт подобных успехов. Ведьмы, которых он успел увидеть, были теми, с кем он встречался ранее, либо уже состояли в отношениях, либо были слишком пьяны, чтобы дать осознанное согласие. Наконец друзья добрались до бара и заняли места у стойки. Тео попросил у Ханны два бокала Огдена — она кивнула, принимая заказ. Они с Драко погрузились в комфортное молчание, наблюдая за растущей толпой. — По сравнению с прошлым годом, здесь собралось гораздо больше людей, — отметил Тео, делая глоток из бокала, который поставила Ханна. — Не могу поверить, что ты уже третий год приходишь на это мероприятие, — ответил Драко, чувствуя, как его всё больше охватывало раздражение, пока он наблюдал за растущим числом закомплексованных простофиль. — Забини повезло в прошлом году, дружище. Он забрал домой и Лавгуд, и одну из сестёр Патил. Сказал, что это была лучшая ночь в его жизни. О, а вот и моя необыкновенная пташка. Пожелай мне удачи, приятель. Тео в последний раз похлопал Драко по плечу, после чего оттолкнулся от барной стойки, попросил Ханну записать свой напиток на счёт Малфоя, а затем проскользнул сквозь толпу в погоне за Чжоу. Драко раздражённо хмыкнул. Возможно, как только он увидит Тео в углу наедине с Чанг, то сможет улизнуть... Он вынырнул из мыслей, когда внимание привлёк раздавшийся на другом конце бара смех. Драко повернул голову и увидел массу ниспадающих каскадом шоколадных кудрей, которые могли принадлежать только одной — Гермионе Грейнджер. Судя по всему, она только что пришла, поскольку у неё не было напитка. Она ещё не заметила Малфоя, и он воспользовался случаем, чтобы рассмотреть ведьму. На протяжении многих лет он наблюдал за ней издалека на различных матчах по квиддичу. Женская версия Уизли… Как же её зовут? А похрен, Уизлетта играла за «Холлихедских гарпий» и стала решающим фактором в победе над «Паддлмиром» во время прошлогоднего плей-офф. Гермиона всегда посещала матчи Уизлетты, и Драко мог или не мог заметить, что в зависимости от сезона степень близости Грейнджер к Уизелу менялась. Ни для кого не было секретом, что отношения между Гермионой и Уизелом в лучшем случае можно назвать непростыми. На протяжении многих лет они то сходились, то расходились, а о состоянии их связи постоянно писали в «Ведьмином досуге». Драко не знал, почему его интерес к Гермионе Грейнджер медленно возрастал с годами. Не похоже, чтобы со времён Хогвартса они хоть сколько-нибудь серьёзно общались. Впрочем, возможно, его любопытство разгорелось прошлой осенью, когда Гермиона появилась на матче в очень короткой юбке и без Уизела. Пока Драко наблюдал за тем, как она прикусывала губу, нервно следя за попыткой Уизлетты забить вратарю его команды, он, помимо всего прочего, представлял себе, как её губы могут ощущаться между его зубами. Привлекательность Грейнджер была тем, на что Драко постепенно западал в физическом смысле. Ради Мерлина, на восьмом курсе он был свидетелем тому, как ведьма превратилась из заумной школьницы в соблазнительную взрослую девушку. Видимо, без угрозы смерти Грейнджер очень серьёзно относится к персональному уходу, не раз думал Драко, когда она, вся такая нарядная и ухоженная, порхала по замку. Ушли безвозвратно в прошлое времена её диких волос и худощавого тела. Он отметил, что она наконец-то научилась укрощать свою гриву. Временами Драко было невероятно трудно сосредоточиться, когда она расхаживала по замку в обтягивающих джинсах, потому что они выставляли её задницу во всей красе. Теперь Гермиона сидела всего в нескольких футах от него. Драко обратил внимание на гладкость её скрещённых ног и на то, как подол алого платья опасно задрался на бедре, когда она поёрзала на барном стуле. На плечи был накинут чёрный кардиган, и, когда Малфой снова прошёлся глазами по её силуэту, он заметил, что вместо ожидаемых каблуков на ней белые кроссовки. Он не мог не подумать, что это, несомненно, похоже лишь на Грейнджер, ведь только она могла надеть что-то столь вызывающее, как кричащее «трахни меня» платье, с магловскими кроссовками. Должно быть, она почувствовала его взгляд, потому что медленно повернулась и посмотрела на него, оценивающе сощурив глаза цвета ирисок. — Малфой. Малфой, мысленно повторил он это слово. Всего лишь фамилия — она не должна была вызвать никакой реакции, кроме ответного приветствия. Но Драко ничего не смог поделать с тем, что член дёрнулся в штанах, когда он услышал, как слово сорвалось с её губ. Возможно, дело было в манящем оттенке красной помады, которой она накрасила губы, а может, в том, как на фоне тёмных стрелок, прочерченных вдоль ресниц, светились её глаза, отчего Драко вдруг захотелось увидеть гораздо, гораздо больше. Впрочем, если быть честным с самим собой, то, скорее всего, все эти черты, а также низкий вырез платья навевали мысли о её губах, обхватывающих его член. — Грейнджер. Гермиона не сводила с него глаз. Он ухмыльнулся, с вызовом поднимая бровь. Наблюдал за тем, как она разглядывает его. Малфой решил отказаться от костюма и вместо него надел облегающие брюки и чёрную рубашку. Гермиона не пыталась спрятать свой оценивающий взгляд, и Драко нашёл её уверенность весьма возбуждающей. Когда она снова встретилась с ним глазами, то сдалась и заговорила первой: — Должна сказать, удивлена, что ты соизволил посетить такое мероприятие. В отличие от юного Драко, который бы огрызнулся или бросил Гермионе в лицо «грязнокровка» в ответ на такую колкость, повзрослевший Драко усмехнулся. Её язычок был по-прежнему острым, и ему стало интересно, на что же ещё он способен. Малфой встал и двинулся вдоль барной стойки, занимая соседний с Гермионой табурет. — Что пьёшь, Грейнджер? Прежде чем ответить, она немного подумала. — Огден. После того, как Драко заказал стаканчик для неё и добавку для себя, он обратил на неё свои серебряные глаза. — Почему ты здесь, Грейнджер? Разве ты не должна ласкаться со своим Уизелом, нашёптывая сладкие глупости за бутылкой дешёвого вина? — Должна признаться, что мне очень нравится проводить вечера с друзьями. — Похоже, это нечто большее, чем просто «вечерние посиделки». Она оглядела всех воинственно настроенных ведьм и волшебников и ухмыльнулась. — О, а я и не заметила. — Разве ты не слышала, что «Вечер свиданий не для влюблённых» — идеальный повод для небольшого разврата. Гермиона рассмеялась, а затем сделала глоток напитка. — Звучит почти так, как если бы ты надеялся, что сегодня тебе удастся потрахаться. Драко бы с радостью включился в игру в кошки-мышки, если бы призом была Гермиона. Со времени квиддичного плей-офф он стал задаваться вопросом, не распространяется ли благопристойность Гермионы на спальню. Он догадывался, что у неё должен быть кинк на похвалу, ведь она всегда была любимицей профессоров. Но что ещё? Нравится ли ей доминировать над партнёрами, как она делает это во всех других аспектах своей жизни, или же ей нравится отпускать себя и терять власть и контроль? Чувствовала ли она себя уверенно сверху? Нравилось ли ей отдавать так же, как и получать? И, Мерлин, её глаза — Драко хотел увидеть, как они выглядят, когда доведёт её до грани. Он наклонился и промурлыкал ей на ухо: — Так вот что привело тебя сюда, Грейнджер? Не вижу никакого Уизела, поэтому полагаю, что ты здесь одна. Драко услышал, как у неё сбилось дыхание, когда дуновение воздуха от его слов коснулось раковины её уха. Он чувствовал запах её духов — сладкий, жасминовый и опьяняющий. Когда Гермиона прошептала свой ответ, прикасаясь губами к его уху, он ощутил её ухмылку: — Ты такой наблюдательный, Малфой. — Я не прав? — спросил он, отстраняясь и пристраиваясь так, что коленом коснулся её бедра. По её коже побежали мурашки, и Драко наслаждался пронизывающим чувством самодовольства. — Для меня нет лучшего способа оправиться от разрыва, чем прийти на мероприятие, где цель каждого — перепихнуться к концу вечера. — Разрыва? — Да. Я надеялась, что, возможно, таким образом смогу… отвлечься. — Буду более чем рад послужить тебе отвлекающим средством, — предложил Драко, позволяя своему взгляду опуститься к губам Гермионы. Она откинула голову назад и рассмеялась. — О, пожалуйста, ты меня презираешь. Я благодарна за предложение, но не настолько отчаялась, чтобы хотеть от тебя секса из жалости. — Гермиона отпила ещё Огдена, негромко хихикая в бокал. Возможно, дело было в том, что прошло уже много лет с тех пор, как женщина отвергла его ухаживания, но Драко почувствовал, что слова Грейнджер его здорово ошарашили. Он предлагал не секс из жалости, а просто секс. — Ладно, — холодно ответил он, — если ты не позволишь мне доставить тебе удовольствие, то хотя бы развлеки меня. Почему ты рассталась с Уизелом? — Всё просто, — Гермиона вернула своё внимание к Драко, — мы были несовместимы в спальне. Откровенность шокировала Малфоя. Голова бешено заработала в попытке расшифровать слова. Вероятно, Уизел не трахал её иначе, чем в миссионерской позе. Наверняка ей приходилось самой доводить себя до разрядки, ведь он вряд ли даже знает, что такое клитор. — Вы вообще не были совместимы ни в каком смысле, Грейнджер. — Что ты имеешь в виду? — её тон был скорее любопытным, чем защищающимся. Драко усмехнулся. — По моим ограниченным наблюдениям за вами обоими, ты всегда утыкалась носом в книгу, а Уизел — в картофельное пюре. Это фундаментальные черты характера, которые вряд ли изменились после Хогвартса. — Картофельное пюре не является фундаментальной составляющей личности. — Нет, но казалось, что еда — приём пищи, то есть — это единственное, в чём он хорош. Уголки губ Гермионы грозились поползти вверх. — Полагаю, ты прав, — наконец согласилась она, захихикав. Драко уже собирался продолжить свой допрос, как их прервал голос. — Гермиона! Я надеялся, что увижу тебя здесь сегодня! Малфой поднял глаза и увидел, что Кормак, мать его, Маклагген похотливо пялится на Грейнджер. Если Драко правильно помнил, этот идиот долгие годы бегает за ней. Он решил, что лучше посидит в сторонке и посмотрит, как она на этот раз разобьёт придурку сердце. — Кормак, — весело ответила она, — надеюсь, ты наслаждаешься вечером, потому что вообще-то я как раз собиралась уходить с Малфоем. Подождите… что? На лице Драко отразился шок, а затем он быстро вернул себе надменный вид и посмотрел на Кормака, ожидая, что этот дрочила ответит. Маклагген уставился на них — глаза метались туда-сюда. — Я… ты идёшь домой с ним?! — казалось, ему трудно говорить. — О, нет, — засмеялась Гермиона, и Драко увидел, как на лице Кормака промелькнуло облегчение, прежде чем она разрушила его последнюю надежду, — он идёт домой со мной. Она попросила Ханну закрыть счёт и сказала: — Заплачу утром, когда буду выселяться. Гермиона протянула руку и переплела пальцы Драко со своими, увлекая его за собой. — Удачи, Кормак! — крикнула она через плечо, ведя Драко в дальний угол паба. Малфой не должен был быть настолько возбуждён, насколько был. То, как Гермиона только что взяла ситуацию в свои руки, завело его больше, чем он мог предположить. Как только он увидел, куда они направляются, резинка трусов стала давить необъяснимо сильнее. Держа Драко за руку, Гермиона подвела их к двери, ведущей к лестнице в комнаты верхнего этажа. Какая дерзкая штучка. Кто бы мог подумать, что у Грейнджер хватит наглости снять здесь комнату, особенно сегодня вечером? Как только за ними закрылась дверь, Гермиона расплылась в улыбке и начала блуждать глазами по телу Драко. — Какого чёрта, Грейнджер? — тон Драко был полон любопытства, так как ему нужен был ответ. Она одарила его дьявольской ухмылкой, играясь с прядью своих волос. — Я знаю о тебе всё, Малфой, — репутация тебя опережает, — пожала плечами Гермиона. — Я не возражаю и, откровенно говоря, в данный момент не отказалась бы от волшебника с твоим уровнем опыта. Скажем так, мне нравится контролировать ход повествования. Я не буду очередной женщиной, которая упадёт на колени, умоляя такого, как Драко Малфой, трахнуть её. — О, поверь мне, Грейнджер, я бы поставил тебя на колени раньше, чем ты бы произнесла Инкарцеро, но, похоже, сегодня у тебя такой возможности не будет. В ответ она подняла бровь. — Хм, ну, с моей точки зрения, похоже, что сегодня вечером ты пойдёшь со мной, если, конечно, всё ещё заинтересован, — с вызовом сказала Гермиона. — Я так не действую. Не тебе указывать мне, что делать. Как она посмела загнать его в угол? Она знала, что он хочет её трахнуть, и всё же отнеслась к этому как к игре, в которую он охотно играл, пока она не взяла верх. — Ладно, Малфой, если так хочешь, то возвращайся на вечеринку. Я буду так же удовлетворена своими игрушками, как была бы удовлетворена твоим членом, — выделила она «ном». — Держу пари, ты в любом случае болтун. Независимо от того, опережает ли тебя репутация, я лично верю только тому, в чём сама могу убедиться. — Она повернулась и пошла прочь по коридору. Драко стоял, сначала шокированный оскорблением, но потом его разум зафиксировал информацию, которую выдала Гермиона: игрушки. — Подожди. — Она мгновенно остановилась. Он мог только представить, какая ехидная ухмылка появилась на её лице. — Мой номер здесь, — плавно ответила Гермиона, не упуская ни секунды. Когда за ними закрылась дверь, защищённая заклинаниями Муффлиато и Коллопортус, Драко осмотрел комнату. В ней не было ничего романтичного или личного, но он полагал, что именно в этом и заключается цель «Вечера свиданий не для влюблённых»: одна ночь веселья без каких-либо обязывающих отношений или контрактов. В центре комнаты стояла застеленная серыми и белыми простынями большая двуспальная кровать с четырьмя столбиками; слева от Драко была дверь, которая, как он полагал, вела в ванную. Он увидел, как Гермиона направила палочку на камин, и там запылал огонь. Тусклый свет в помещении отбрасывал тени на её лицо. Малфой не был уверен, чего ожидал увидеть, когда Грейнджер снова повернулась к нему лицом. Возможно, волнение? Неуверенность? Когда её горячий взгляд зафиксировался на нём, он не увидел ни то, ни другое. Она вскинула с самодовольством брови, как будто Малфой был заданием для первокурсников. В глазах горел огонь, а золотые искорки в янтарных радужках, казалось, светились. Драко застыл на месте, когда Гермиона стянула с себя чёрный кардиган, открывая взору красное платье без бретелек. Она скинула обувь и, отвернувшись от него, забралась на середину кровати. Встав на колени, она одарила Драко ещё одной дьявольской ухмылкой. Он стоял, прикованный к полу, будто все естественные функции организма дали сбой. Гермиона изогнула бровь. — Ну? Я уже на коленях, Малфой. Ты действительно собираешься заставить меня умолять? — поддразнила она, проводя кончиками пальцев по бёдрам, обнажая ещё немного светлой кожи. Он проследил за движением, пока её ногти цеплялись за ткань. Драко направился к ней, на ходу снимая обувь. Когда он дошёл до края кровати, они смотрели друг на друга глаза в глаза. Гермиона потянулась вверх, медленно расстёгивая его рубашку. Пока она переходила от пуговицы к пуговице, движения её рук были нежными и точными. Когда она заговорила, голос зазвучал негромко, и Драко уловил в этом тоне своего рода предостережение: — Я не одна из твоих чистокровных любовниц. Я знаю, чего хочу, — ещё одна пуговица, — и некоторые находят это отталкивающим. Гермиона посмотрела на Драко с застенчивой ухмылкой. С каждой пуговицей Малфой чувствовал, что становится всё твёрже, а ведь эта чёртова ведьма ещё даже не прикоснулась к нему. Расстегнув последнюю пуговицу на рубашке, она провела руками по его животу, нежно скользя пальцами по шрамам от проклятья Поттера. Прикосновения Гермионы были невесомыми, но предвкушение заставляло Драко жаждать большего. — Готов подчиниться мне? — спросила она, покрывая слабыми поцелуями его шею. Голос был знойным и дурманящим, и от этого по позвоночнику Драко пробежали мурашки. Когда он не ответил сразу, она приказала: — Отвечай, Малфой. — Затем она пососала его мочку и выпустила ту с хлопком. Ни в коем случае. Драко наконец-то вспомнил, что управляет своими конечностями, и протянул руку вверх, обхватывая Гермиону за челюсть, чтобы расположить её лицо напротив своего. Он погладил большим пальцем её кожу, а другую руку переместил на затылок. Наклонив её голову, Драко медленно опустил губы к её лицу. Однако прежде чем он успел прикоснуться к губам Гермионы, она схватила его за шею, запрокидывая его голову назад, и цокнула. Чёрт побери. — Не заставляй меня повторять. — Грейнджер, я так не поступаю. — Я понимаю это, Малфой, но так поступаю я, и если ты хочешь трахнуть меня, то подчинишься. Драко заглянул в глубину её глаз и быстро понял, что сегодня не добьётся своего. Взгляд чистой решительности, который Гермиона бросала в его сторону, заставил его член дёрнуться от страха и похоти. Ладно, тебе нравится пробовать новое, и тебе нужно трахнуть её, так что, блядь, смирись, приятель. — Хорошо, Грейнджер, мы сделаем по-твоему. — Скажи это по-хорошему. — Я хочу тебе подчиниться. Губы Грейнджер были мягкими, и она быстро прильнула ими к Драко. Её язык прошёлся по стыку его губ, требуя входа. Малфой уступил, но с первой же лаской, всякая потребность в контроле исчезла. От движений Гермионы его кровь запылала, обжигая сильнее, чем любой огневиски. Он чувствовал её руки на своей груди, но затем прикосновения стали более решительными, и она сорвала рубашку с его плеч. Руками Драко полностью запутался в волосах Гермионы и решил насладиться ею как можно больше. Он вздрогнул, когда ощутил её ладонь на пряжке своего ремня, и, как только Грейнджер резко дёрнула, Драко оказался на кровати вместе с ней. Так же быстро, как он упал, она перевернула его на спину. Гермиона не солгала, когда предупредила его, что знает, чего хочет. Ни одна из других любовниц не была так прямолинейна в своих требованиях, размышлял Драко, пока маленькая ведьма лавировала, чтобы устроиться у него на коленях. Она запустила руки в его волосы и, отстранившись, чтобы перевести дыхание, прижалась своим лбом к его. Гермиона медленно подалась бёдрами вниз к его ноющему члену, заставляя зашипеть от трения. — Тебе нравится, когда я трусь о тебя, Малфой? Чувствуешь, какая я мокрая для тебя? Хочу, чтобы ты укусил меня, Малфой. Драко никогда не был влюблён, но представлял, что именно так это и ощущается. Он прошёлся губами по шее Гермионы, чем вызвал у дерзкой ведьмы стон. Остановился возле раковины её уха, провёл языком по узкому лабиринту, а затем сильно прикусил мочку. Драко почувствовал, как у Гермионы перехватило дыхание, и она сильнее вжалась в его ноги. Он улыбнулся ей в шею. — Игра становится лучше, если добавить немного боли, Грейнджер. Он двигался, оставляя на её горле жадные поцелуи. Когда он дошёл до изгиба шеи, то укусил его с большей силой, заставляя Гермиону резко ахнуть. Драко хихикнул, почувствовав, как она выгнулась дугой, прижимаясь к его груди, а руки, лежащие по обе стороны от его головы, задрожали. Он провёл языком по отметинам от зубов. Он опустился ниже, пройдясь ртом по её ключице, а рукой провёл по боку, задевая нижнюю часть груди. Слишком много чёртовой одежды, подумал он, собираясь стянуть ткань. Однако не успел он это сделать, как Гермиона накрыла его своей ладонью через ткань брюк, и Драко скрежетнул зубами, не в силах удержаться от желания толкнуться в её кисть. — Я бы предпочёл, чтобы ты сняла одежду, — обстановка располагает. Драко проследил за тем, как Гермиона приподняла подол платья, открывая вид на себя без трусиков. Он знал, что, когда она потянулась вниз, чтобы коснуться себя вверху бёдер, безудержное вожделение, отражающееся на её лице, должно было отразиться и на его. Она откинула голову назад, и с губ сорвался стон, когда она приподнялась на коленях, чтобы он мог лучше видеть. Гермиона обвела пальцами правой руки клитор, надавливая на него, а затем ввела в себя средний палец и начала двигать им, следя за тем, чтобы ладонь задевала клитор. Левой рукой она стянула вниз верхнюю часть платья, чтобы обнажить затвердевшие соски. Она щипала, оттягивала и тёрла их, уделяя внимание обоим. Стоны Гермионы, хлюпающие звуки её смазки и рёв огня за её спиной заполонили комнату. — Я такая тугая, Малфой. Нравится смотреть на меня? Хотел бы ты, чтобы это твой член был во мне? Драко онемел: всё, что он мог делать, это судорожно кивать. Ему нужна была Гермиона, нужно было войти в неё. За всю свою жизнь он никогда не возбуждался так сильно ни от одной ведьмы. Он обхватил руками талию Грейнджер, пока она продолжала ласкать себя, закрыв глаза от чистого блаженства. Когда они распахнулись, а веки затрепетали от желания, она посмотрела на Драко сверху вниз: — Не хочешь попробовать? — Чёрт, да, — хрипло ответил Малфой. Он не был уверен, чего именно ожидал: возможно, она ляжет, чтобы он мог устроиться перед ней? Вместо этого Гермиона вынула пальцы из влагалища и потянулась вперёд к его губам. Она пробормотала: — Открой. Драко быстро подчинился, обводя языком её влажный от желания указательный палец. Она была чертовски божественна на вкус. Гермиона застонала и вытащила палец, проведя следом подушечкой большого по его нижней губе. — Хочу, чтобы ты показал мне, на что ещё способен этот талантливый язык, — скомандовала она. Грива её волос каскадом рассыпалась по плечам, и Драко потянулся к Грейнджер, наматывая одну прядь на палец и слегка потягивая её. — С радостью. Он крепче вцепился в Гермиону, усаживаясь, чтобы перевернуть её и занять место между её бёдер, жаждая доставить удовольствие, но она толкнула его в грудь, останавливая. После этого она расположилась над лицом Драко. — Вот так, — прошептала Грейнджер, опираясь руками на деревянное изголовье и нависая надо ртом Драко. Малфой знал, что после такого никогда не сможет вернуться ни к одной из сестёр Гринграсс. Как Гермиона это сформулировала? Чистокровная любовница? Она была права: они не могли и никогда не смогут с ней сравниться. Она так отличалась от всех женщин, с которыми он когда-либо был. Ему нужно было высвободить ноющий член, упирающийся в брюки, но все эгоистичные мысли исчезли, когда Грейнджер прильнула к его жаждущему рту. Драко с нетерпением провёл языком по её промежности. Его движения были точными, так как он прислушивался к ощущениям её тела. Он заметил, что она вскрикивает от удовольствия, когда он с равномерным нажимом крутит кончиком языка по клитору, и глубоко стонет, когда он проводит зубами по чувствительному бутону. Драко нужно было услышать, как Гермиона выстанывает его имя. Набравшись решимости, он ввёл в неё первый палец. Он медленно двигал им, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновений, а её тепло обволакивает его. Каркас кровати скрипнул от хватки Гермионы, и Драко заметил, как побелели костяшки её пальцев, когда она ещё крепче вцепилась в изголовье. Он переместил свободную руку, обхватывая её со спины, чтобы поддержать. — Ты такая охренительно тугая, Грейнджер, — пробормотал Малфой, добавляя средний палец, прижимаясь к её передней стенке. — Так чертовски хороша. Такая вкусная. — Я сейчас кончу тебе на лицо, Малфой. В следующее мгновение стенки Гермионы сомкнулись вокруг пальцев Драко, и она начала тереться промежностью о его лицо в погоне за собственным экстазом. Малфой упивался ею, запечатлевая в памяти её стоны и крики и наблюдая, как её упругие груди поднимаются и опускаются при каждом спазме. Он получал удовольствие, зная, что именно он довёл её до такого пика. Драко удерживал Гермиону изо всех сил, втянув набухший клитор между губами, и нежно посасывал его, меняя давление и продолжая проникать в неё пальцами. Он почувствовал, как её тело обмякло. — Уверена, что сможешь принять мой член? Гермиона опустила голову, чтобы посмотреть на лежащего под ней Драко, и снова начала лениво двигать бёдрами навстречу его языку. Когда она приподнялась, он провёл большим пальцем по пучку нервов, наслаждаясь её слегка приоткрытым ртом и потемневшими глазами. Она ухмыльнулась и протянула руку, чтобы нежно потрепать его волосы, а затем крепко сжала их. Полностью игнорируя реплику Драко, Гермиона сказала: — Если ты закончил задавать бессмысленные вопросы, то я хочу, чтобы ты заставил меня кончить ещё раз. Малфой снова прильнул ртом к промежности Гермионы. Он чувствовал, как её смазка покрывает лицо, и эта мысль заставила его захотеть большего. Он ввёл третий палец и, когда загнул их все на ребристом местечке внутри, ощутил, как её стенки сжались. Он увеличил темп и почувствовал, как мыщцы напрягаются ещё сильнее. Мерлин, хотелось бы почувствовать это прямо сейчас на члене. Однако мысль об этом быстро улетучилась, потому что с последним щелчком языка по клитору Гермиона разлетелась ещё раз. Отодвинувшись от лица Драко, Грейнджер поймала руку, которая только что была внутри неё, и поднесла пальцы ко рту. — Можно? Драко в очередной раз мог лишь кивнуть. Гермиона сосала очень тщательно, двигая языком со знанием дела. Драко сдержал стон, когда мысли о её рте на члене вырвались на передний план. Она вытащила его пальцы и снова встретилась с ним губами. Драко знал, что Гермиона чувствует собственный вкус, и от одной мысли об этом у него закружилась голова. Он ощутил, как она расстёгивает пряжку, в то время пока своими губами оставалась на его, и когда она наконец взялась за его ствол, успел подумать только об одном: слава грёбаному Мерлину. Однако у Гермионы, похоже, были другие планы. Она лениво водила рукой вверх-вниз, смахивая смазку с головки и обводя вены под ней. Драко открыл глаза, когда почувствовал, как Грейнджер села на него и одним медленным движением ввела в себя. Затаив дыхание, он ждал, когда она начнёт двигаться, но вместо этого она застыла на месте и глядела на него с ухмылкой. Просто, блядь, невозможно, не веря, подумал Малфой. — Если толкнёшься, я слезу. Всё понятно? В те разы, когда Драко практиковал управление оргазмом, в частности, когда просто погружал член в партнёршу и они лежали так без движения, он был единственным, кто контролировал ситуацию. Ощущения, когда ведьма умоляет его двигаться внутри неё, были ни с чем не сравнимы. Гермиона однако продолжала бросать вызов его предвзятым взглядам. Драко перевёл взгляд с её промежности на грудь и на лицо. По блеску в её глазах он понял, чего она хочет: хочет, чтобы он умолял. Закинув правую руку за голову, Малфой щёлкнул следом по вершинке соска, вскинув идеальную бровь, и в ответ Гермиона плотно сжала его стенками. Тогда же она протянула руку и крепко обхватила его яйца, осторожно оттягивая их. Драко не сумел удержать бёдра от толчка. — Что я говорила, Малфой? Сдавленное «блядь» слетело с его губ. Большую часть вечера ему отказывали во фрикциях и разрядке, а теперь он должен был лежать здесь, пока она неподвижно сидит сверху. Проходили минуты, наполненные жадными стонами Гермионы, которая одной рукой играла с клитором, а другой сжимала его яйца. Драко крепко вцепился в кровать, так как это было единственное, что он мог сделать, чтобы не двигаться. Он почувствовал, как на лбу выступил пот, и ему казалось, что он на грани обморока. Малфой не знал, сколько прошло времени, но тепло влагалища Гермионы и сила сжатия наконец стали слишком невыносимыми. — Пожалуйста, — наконец пробурчал Драко, и Гермиона качнула бёдрами в ответ. Стоило ей задвигаться, как Малфой тут же всё понял — Грейнджер его погубила. Он яростно подался бёдрами вверх, ухватившись за её кожу так сильно, что, насколько понимал, на ней останутся синяки. Он сильно сомневался, что Гермиона будет против, поскольку она сама впилась ногтями в его плечи. С каждым толчком она насаживалась на него, добиваясь того, чтобы клитор постоянно соприкасался с его тазом. — Сильнее! — закричала Гермиона. Драко не мог оторвать взгляда от её подпрыгивающих сисек и приоткрытого рта. От написанного на её лице удовольствия ему хотелось сорваться. — Ты, чёртова развратница, заставляешь меня умолять… Блядь… Это того стоит… Такая охренительно тугая. Драко сел, притянув Гермиону ближе к себе, и снова стал искать её губы. На этот раз поцелуй вышел отчаянно эгоистичным, поскольку они оба гнались за удовольствием. Это не было занятием любовью или чем-то подобным. Они просто трахались, и Драко ещё никогда в жизни не был так признателен за дурацкий праздник Дня святого Валентина. Он был так близок к кульминации, что едва не упустил почти бездыханный шёпот «пожалуйста», который Гермиона простонала ему в плечо. Драко просунул одну руку между ними, чтобы достать до клитора, а другую положил на спину Грейнджер, удерживая её на месте. Он ласкал её, не замедляя глубоких толчков. Наконец, он почувствовал, как Гермиона в третий раз сжалась вокруг него и запульсировала, втягивая его всё глубже и глубже. Её крики раздались в его ушах, и он последовал за ней, ощущая, как освобождение изливается внутри неё. Все нервы Драко были в огне, каждая часть тела была слишком чувствительна, и он положил голову на плечо Гермионы. Её тело обмякло в его руках. Он лениво скользил ладонями по её коже. Через мгновение Малфой шумно сглотнул: — Грейнджер… — но остальные слова где-то потерялись. Она расслабилась и слезла с его колен. — Минутку. Драко проследил за тем, как Гермиона прошла в ванную. Он лежал на кровати, сердцебиение замедлилось, и на него обрушилось осознание того, что только что произошло. Он только что трахнул Гермиону, мать её, Грейнджер, и это было чертовски восхитительно. Он услышал, как открылась дверь, и, когда Гермиона появилась, на ней снова было полностью надето платье. Она подняла рубашку и протянула её Драко. Он взял ткань, накинув следом на плечи. — Что ж, с уверенностью могу заявить, что во второй раз я лучше прокатилась на драконе, нежели в первый. Драко поднял голову и увидел, что Гермиона самодовольно улыбается, опираясь на один из столбиков. Он был немного озадачен. Неужели она его выгоняет? — По-моему, твои ботинки у двери. Гермиона отошла от кровати, чтобы покопаться в том, что было похоже на сумку с вещами. Ладно, да. Она несомненно его выгоняет. Драко провёл рукой по волосам, недоумевая, как поменялась ситуация. Обычно это он выставлял ведьм из номера, а не наоборот. — Эм… Грейнджер? — Он не был уверен, что следует сказать, но чувствовал, что должен сказать хоть что-то. Должен ли он поблагодарить её? Гермиона повернулась: её губы припухли, и Драко мог видеть засосы на её шее. — Да? — растерянно произнесла она. — О, я принимаю зелье! Не волнуйся, тебе не придётся беспокоиться о незаконнорождённых наследниках. — Она махнула рукой, возвращаясь к своим поискам. — Нет! Чёрт… я не это хотел сказать, — наконец смог воскликнуть Драко, застёгивая последнюю пуговицу рубашки. — Это было просто… — но на этом его голос оборвался, и он почувствовал, как румянец заливает щёки. Это было на него не похоже, так почему же он вёл себя как грёбаный первокурсник? Гермиона снова повернулась. — Было весело, Малфой, и мы сполна насладились мероприятием Ханны. Не волнуйся, я запру за тобой дверь, — улыбнулась она, и улыбка не получилась фальшивой, но Драко понял, что она означает: он свободен. — Эм… верно. Малфой направился к выходу и в последний раз взглянул на спину Гермионы, прежде чем выйти. Он закрыл дверь и некоторое время стоял в коридоре, прислонившись головой к стене, прежде чем трансгрессировать. Завтра он должен будет выяснить, поймал ли Тео свою птичку. Когда окружающее пространство сжалось вокруг Драко, он понял, что совершил ошибку — он был зависим, и Гермиона Грейнджер только что стала его наркотиком.