Мортимер Ганс

Расплавленный воск медленно стекал на бронзовый подсвечник, размеренно, капля за каплей. Тонкими замершими в пространстве волнами повис кумар от свечей. Ни одна живая душа не имела понятия, что творится в замке некроманта сегодня ночью, какие смертоносные зелья он смешивает в своей высокой башне и что за силы призывает себе на помощь. Изгнанный всеми, не принятый целым миром, пребывающий в отчуждении с самого рождения. Но так было не всегда. Еще год назад этот исхудавший до неузнаваемости человек испытывал такие чувства, на которые, казалось бы, не был способен по самому своему определению. Его глаза страстно горели, а губы излучали неподдельную улыбку. Он был счастлив. Безудержно, непередаваемо счастлив. И причиной такого перерождения являлась она - Виктория. Их встреча была предопределена самой судьбой, по крайней мере, они так считали. Шел конец дождливого августа, с грозами, пасмурным иссиня-черным небом и пронизывающим ураганным ветром. Ганс по обыкновению сидел в лаборатории за химическими исследованиями в извечных поисках способа приготовления золота из ртути. Он слышал, как массивные часы с маятником в холле пробили двенадцать: полночь незаметно опустилась, обнажив из-за туч насмехающийся месяц. Волки словно по приказу затянули свой устрашающий вой. Но среди всех привычных звуков слух Ганса уловил и еще один, который не раздавался в этих местах уже много лет - настойчивый стук во входную дверь. Так как лаборатории находились на первом этаже, Гансу ничего не стоило выглянуть в окно и увидеть размытые очертания незнакомца, переминающегося с ноги на ногу под дождем. Как выяснилось минутой позже - незнакомки. "Кто может оказаться здесь да еще и в такое время?" - испугано подумал мужчина, опасливо открывая дверь. Он постоянно имел дело со скелетами и прочей нечистью, но всячески избегал общества людей. - Ты кто? - в щелку спросил Ганс. Вид его казался пугающим: черные, свисающие длинными прядями волосы, сильно вытянутое лицо, длинный нос и впалые темные глаза. В свете громыхающих молний он смотрелся вдвойне устрашающе. Незнакомка же выглядела совсем иначе: маленькая шатенка с блестящими зелеными глазами, живая...ЖИВАЯ, но продрогшая до нитки. - П-п-пустите погретьс-са... - Ты - человек? Человеков не принимаем, - Ганс уже хотел было запереть дверь, но хрупкая ножка в туфельке не дала этому случиться. - Ну пустит-те... Я всего лишь переж-жду когда дождь закончит-тся... Сжав кулаки и состроив недовольную гримасу, мужчина пропустил протискивающуюся меж ним и дверным косяком промокшую девушку. - А у Вас здесь совсем темно...о, вон там вижу свечи горят, а что там такое? - Эй, эй, эй, в мои лаборатории никому нельзя! - А это еще и лаборатории? о, да Вы - алхимик! Ганс широким быстрым шагом следовал за любопытной девушкой, не желая признавать, что его и самого распирало любопытство, только предмет изучения был несколько иным, нежели у незнакомки. - Я то да, а вот ты кто? И что понадобилось в моем лесу? Девушка скинула с головы капюшон синей атласной накидки и робким жестом поправила волосы, как умеют делать только женщины."Какая настырная попалась... интересно, подойдет ли для жертвоприношения...". - Меня зовут Виктория. Я ехала в город, но из-за дождя дорога затянулась: я надеялась, что еще к вечеру буду на месте, но опустилась ночь, а еще эти волки... - брезгливо произнесла девушка, - смотрю на холме стоит замок и, понадеявшись на добрых хозяев, решила попытать счастье. Сначала я спряталась в вашей конюшне, она была заперта всего лишь на щеколду. Лошадей в ней не оказалось, кроме моей, да и ремонтом, видимо, никто давно не занимался: крыша подтекает, щели в стенах - холодно, вот и решила все же постучаться к Вам. Простите, если кажусь Вам наглой... "Кажешься? Да не то слово!" - подумал мужчина, но промолчал, предусмотрительно сняв с огня пробирки с бурлящей жидкостью. - Я только пережду когда кончится дождь и сразу же исчезну, обещаю. Так минута за минутой, час за часом, день за днем дождь все лил и не думал кончаться, а вместе с ним продолжались разговоры и взгляды, робкие прикосновения и неподдельный интерес, они и не заметили как увлечение друг другом переросло в прекрасное и пылкое чувство - любовь. *** В первые дни марта выглянуло долгожданное солнце, птицы затрещали и заклокотали, восхваляя его своими песнопениями. - Неужели тебе никогда не хотелось выбраться отсюда, Морти? - как-то после обеда спросила Виктория, собираясь на прогулку за редкими видами растений. - Нет, - резко отрезал мужчина, - тебе здесь не нравится? - Не то что бы... - пожала плечами девушка, укутываясь в теплую шаль. - Нет, ты права, - после паузы ответил брюнет, помогая своей возлюбленной обуться. - Это место не для тебя. Тебе совсем не зачем жить так близко к погосту и... - Если тебе здесь нравится, то нравится и мне, - улыбнулась Виктория, легонько прикасаясь губами ко лбу Ганса. - Все хорошо, это ведь твой дом. Так, стоя на одном колене перед любимой женщиной, Ганс забывал о том, кем является: занятия некромантией забросил почти сразу же после знакомства с Викторией - у него появилось нечто новое, нечто светлое, что наполнило его жизнь смыслом. Его приняли, в него поверили и спасли от отягощающего одиночества. Существование затворника прекращено, и одна эта мысль превращала нелюдимого некроманта в обычного влюбленного человека, коих еще совсем недавно он избегал сам. - Я принесу тебе самых душистых трав и заварю самый вкусный чай, который ты еще не пробовал! Ганс взял крохотную ручку девушки и, поцеловав тыльную сторону ладони, приложил к своей холодной бледной щеке. - Только береги себя: не ходи в чащу и обязательно возвращайся до заката. Оборотни не тронут тебя, но я не могу влиять на волков, а их в этих краях много. - Ты зря беспокоишься. - Я очень беспокоюсь. - Надеюсь, когда я вернусь, ты мне покажешь какие зелья-варенья смешивал сегодня, - пролепетала своим задорным голоском Виктория и вышла за массивные двери навстречу весне. В тот день она так и не вернулась. *** Ганс не находил себе места, он разослал своих прислужников-оборотней по всему лесу, поднял из могил скелетов, чтобы только найти ту единственную, которая заставляла его сердце так непривычно часто биться в груди. Он подозревал, что увидит, но до последнего момента надеялся, что Виктория предала его и под удачным предлогом уехала прочь из этого проклятого места. Да, он надеялся на это и, о, как велико было его горе, когда вервольфы уже в облике людей принесли растерзанное волками тело девушки. Даже с перекушенной шеей и запекшейся на бирюзовом платье кровью она выглядела прекрасной, словно погруженная в сон. Бледная, холодная, молчаливая точно такая же как и сам Ганс, с одним только отличием - мертва. О, как сокрушался, как рыдал он, часами просиживая рядом с её стеклянным гробом, не решаясь похоронить: он как никто другой знал что с ней станет завтра, через день, через неделю, и все же ему не хватало воли, чтоб закинуть землей и забыть. Он снова взялся за черную магию: колбочки со странными снадобьями, запутанные пентаграммы, страницы старинных фолиантов - все смешалось в единый процесс. Прошли ровно сутки, прежде чем действия некроманта ознаменовались успехом, однако результат радовал его не долго. Глаза Виктории распахнулись вновь на закате, когда солнце совсем скрылось за горизонт, оставив после себя кроваво-красную полосу. Она встала из гроба и сладко потянулась, пробудившись от долгого сна. Ганс сидел к ней спиной, он боялся даже шелохнуться, разочароваться в своей работе. Девушка тихо, почти не слышно подошла к нему и приобняла за плечи. Её прикосновения казались еле ощутимыми, прикосновения призрака, но Гансу и этого было достаточно. - Морти, мне приснился кошмар. Я была совсем одна, и было очень холодно. А тебя не было рядом, совсем не было. Представляешь? Какой страшный кошмар... - Чепуха, - дрожащим голосом усмехнулся мужчина, и вытер подступившие к глазам слезы - Ты же знаешь, что я готов повернуть время вспять только чтобы быть с тобой. Только повернувшись, он увидел как изменила Викторию смерть: впавшие глаза не источающие больше живости и озорства, синеватый цвет кожи и ссохшиеся темные губы. Словно врач, осматривающий своего пациента, Ганс притянул к себе девушку и спустил с её плеч белую простынь, обнажая бледное костлявое тело. Раны затянулись, но от волнующих форм не осталось и следа. Он приложил руку к её груди, но не уловил даже намека на сердцебиение. Единственное, что осталось от прежней Виктории - это ласковый высокий голос. - Что-то не так, Морти? - встревожено спросила шатенка. - Нет, - фальшиво улыбнулся Ганс, - все прекрасно. Ты - моя милая Виктория. *** Месяц за месяцем уносил остатки былой жизни из замка Мортимера Ганса. Некромант все больше времени уделял исследованиям и чтению запрещенных книг и все меньше - своей некогда возлюбленной, которая постепенно превращалась в одного из рабов-скелетов. Еще в день её воскрешения он понял, что надо было сделать, но не решался. Мало кто смог бы решиться на это хоть когда-нибудь. - Морти, ты совсем не спишь в последнее время, - зашла в окутанную мраком комнату Виктория, с пятирожковым канделябром - заменить почти погасшие свечи на столе Ганса. - Милая, я очень занят. Ты иди в спальню, я приду через некоторое время. - Но мне страшно оставаться одной, без тебя, Морти. Я боюсь снова попасть в тот кошмар. Пожалуйста, пойдем со мной. - Ты никогда больше не попадешь туда, ты не можешь спать, милая. Мертвые не могут спать. - Морти! - Иди в спальню! Если бы Виктория могла, она несомненно убежала бы в комнату, заливаясь слезами, но она не умела больше плакать, как и смех её больше не мог радовать своей веселостью. Оставшись вновь наедине с самим собой, Ганс принялся за ритуал, который вынашивал в своем мозгу очень долгое время. Зелье в чаше зашипело, заклинания бурным потоком полились из уст некроманта, а нарисованные кровью пентаграммы загорелись ярким пламенем на полу. Стрелки высоких часов в холле стремительно побежали по циферблату, эпилептически дергаясь, отсчитывая время на полугодие назад. Середину дождливого сентября разрезало пополам солнечное мартовское утро, до боли знакомое и единожды пережитое. Птицы затянули свое свирели, внезапно взявшийся из ниоткуда снег в миг потаял, оставив в напоминание о себе весенние ручейки. Ганс смотрел на резко сменившийся пейзаж из окна своей лаборатории, но тут же повернулся, услышав нежный любимый голос. - Неужели тебе никогда не хотелось выбраться отсюда, Морти? - спросила Виктория, поправляя на себе бирюзовое платье, то самое, которое через несколько часов будет перепачкано в крови. Мужчина ничего не ответил на это, он осматривал девушку с ног до головы, не веря собственным глазам. Живая, настоящая...её сердце бьется в груди как и когда-то. "Хотелось, но единственное место, где я могу существовать - это здесь. Это мой дом, тут меня не сожгут на костре и не предадут всеобщему надругательству как многих чернокнижников до меня. Но для тебя это вовсе не дом, такое прекрасное существо как ты не должно жить рядом с кладбищем в опасном лесу, в обществе с таким как я..." - именно так хотел высказаться Ганс, но вместо этого произнес жестокие слова, ранившие девушку до глубины души. Он взял её за плечи и пристально посмотрел в яркие зеленые глаза, стараясь запечатлеть их в своей памяти навсегда. - Виктория... Убирайся из моего дома, сегодня же... сейчас же. - Что? - опешила девушка. - Я не люблю тебя, и никогда не любил, я хранил тебя только ради жертвоприношения и если ты не уберешься из моего замка, я принесу тебя в жертву этой же ночью. Он видел её боль и слезы, всячески подавлял в себе желание кинуться в ноги и умолять о прощении, но знал, что принятое им решение единственно верное. - Я помогу тебе с отъездом. Когда опустилась ночь на зловещий лес, Виктория была уже далеко от него, в гостинице на окраине города. Она не знала правдивы ли слова, что говорил Ганс, также как и не знала, что творилось в его голове в тот момент. Она и не догадывалась какие заклятия он читал прямо сейчас, пока она лежит в кровати и пытается заснуть, а сон все не наступает из-за переживаний. И получит ответы только через десятилетие, которое промчится за одну короткую ночь. Когда она проснется, вместо мартовского солнечного утра наступит дождливый августовский вечер. Кто-то постучится в дверь, и она откроет поседевшему некогда брюнету. Несмотря на цвет волос, его лицо по-прежнему останется молодым, поэтому Виктории не составит труда узнать гостя. - На улице холодно сегодня... Не пустишь погреться? - с улыбкой произнесет Ганс и шагнет за порог своего нового дома.