И всё-таки начало

Утро ещё не отпустило темноту, окутанную лёгким туманом, струящимся по земле, но уже из-за горизонта показывались проблески облаков. Небо из чёрного перекатывалось во всё более светлые краски синего, а ночные соловьи трещали пуще прежнего. По окутанной лёгкой дымкой и сыростью дороге на велосипеде неслась фигура, покрытая утренним заревом и каплями от луж, что переливались мелкими горошинами на белых кроссовках. Рики ехал по просёлочной дороге в самое рассветное солнце, которое лениво поднималось из-за горизонта. Сзади - дома, окутанные лёгкой дремотой и криками петухов, впереди - ярко-зелёное поле вперемешку с жёлтыми вкраплениями одуванчиков. У Рики в ушах ветер, а в голове все те письма с засушенными полевыми цветами, которые он слал Сону. В каждое время года они были разными: яркие настурции и люпины - осенью, крокусы и подснежники - зимой. Казалось, совсем недавно Рики отправил белоснежные нарциссы - и вот теперь он несётся сломя голову через солнечные поля на станцию электрички. 5:15 - первая пребывающая. Рики непременно опередит её. Смотрит на наручные часы - колёса крутятся быстрее. На асфальтированной дороге дело пошло быстрее. Не хотелось нарушать царствующую в округе тишину, однако и думалось о том, чтоб весь мир узнал о радости, которая охватывает всё существо и разливается от самого сердца. - Просыпайся, город! Мистер Джонсон, выводите своих коров на пастбище! Миссис Джонсон, Ваши цветы на клумбе просто прекрасны! - кричит Рики. Очередной поворот сменяется более широкой улицей, на которой живут одни взрослые и ни одного ребёнка. Рики здесь не нравилось никогда: слишком серьёзные для его мирка и такие напоминающие о дальнейшей жизни, а он - всё ещё ребёнок, которому так не хотелось прощаться с детством. Однако то было уже одной ногой за порогом и неспешно паковало чемоданы. Рики казалось, что его уход ознаменовывал бы потерю всего того, что жило в них. Он проезжает мимо той обочины, где прошлым летом они бросили велики на произвол судьбы и унеслись в закат. Солнце за горизонтом бросало фиолетовые блики на облака, а в высокой траве было до того хорошо и спокойно, что Рики невольно начал шмыгать носом. Тогда он не смог стереть его слёзы, не смог дотронуться до лица, которое находилось в считаных сантиметрах от собственного. - Бабушка Эприл, пеките пироги с повидлом! Я Вам ещё яблок привезу! Яблоки любил Сону. Они срывали их с ветки ещё ароматными, маленькими и хрустящими. Те таяли на языке, отчего хотелось смаковать каждый медовый кусочек. Сону каждый раз удивлённо мычал, когда пробовал что-то настолько вкусное. Рики помнил все его привычки: он в растерянности прикрывал рот и оглядывался по сторонам, когда видел что-то настолько завораживающе красивое и притягательное. Так он всегда реагировал на венки, которые плёл для него Рики. Вот Сону складывает ладони в радостном жесте и начинает неистово хлопать в ладоши, когда выигрывает в их гонках на велосипедах. Вот он пародирует голос самого Рики, пытаясь поддразнить и вывести младшего на эмоции. Обычно после этого следовала шуточная бойня, скорее, похожая на попытки друг друга защекотать. Очередной поворот. - Улица Детей, просыпайся! Джо и Венди, выходите играть с нами! У школьников уже закончились занятия, а у студентов экзамены были на носу. Нужно ли говорить, каким неистовым счастьем наполнился Рики, узнав, что Сону со дня на день приедет в родной городок? Целая буря бушевала внутри, когда Рики выворачивал на дорогу, идущую параллельно железнодорожным путям. Сзади послышался шум рельс. "Я успею". На платформе ни души, вагоны почти пустуют. Призрачные люди сидят внутри и едут куда-то по своим делам. Рики это мало волнует. Он пытался увидеть в летящем мимо поезде знакомые черты, наклонялся ниже, высматривая их в окнах, но, как назло, видел лишь чёрные головы и собирающихся людей. На платформе пусто что с одной, что с другой стороны. Рики мечется туда-сюда, заглядывает в двери и видит только пустой тамбур то здесь, то там. Из дальних вагонов показываются люди, среди которых он узнаёт несколько человек. Вот соседка с "Улицы Взрослых", вот дедушка, который живёт по соседству с ним, и его пара внуков. Они клюют носом и спотыкаются на каждом камне, попадающемся по дороге. Сердце бьётся гулко, готовое вырваться из груди, а по телу расползается досадная печаль. Рики слышит шум закрывающихся со всех сторон дверей. Поезд отправляется. Гул набирающей скорость электрички пульсирует в ушах. Рики кусает губы и внутреннее разрывается от досады. Плечи понуро опускаются, будто из него выжали остатки жизни. Шум постепенно стихает, казалось бы, увозя его надежду куда-то далеко, когда на пальцах ощущается лёгкий ветерок и покалывания нежного прикосновения. Рики оборачивается и неверяще кидается в объятия человека, которого хотел увидеть весь последний год. Выдыхает куда-то в шею: - Ты где потерялся? Я тебя не увидел. - Я задремал и еле успел выпрыгнуть в закрывающиеся двери. Представляешь, какой адреналин? Этот самый адреналин бьёт сейчас Рики по венам. У него сбивается дыхание, а сердце стучит так громко, что Сону наверняка слышит, крепко прижавшись к груди и обхватив руками спину. Ну и пусть. Рики утыкается носом в волосы, пытаясь наполнить лёгкие ароматом ментола, которого ему так не хватало последние месяцы. В ответ по его лопаткам проходятся руки. Пусть рассветное солнце заливает весь город, пусть птицы поют громче, а люди выходят из домов. Сону обхватывает Рики со спины, когда усаживается на велосипед сзади. Они несутся по всё той же просёлочной дороге, где расстались прошлым летом, и останавливаются у поля одуванчиков. Рики за руку отведёт на холм, откуда открывается вид на уходящие вниз просторы, сплетёт венок из одуванчиков и подарит своё сердце человеку, который сейчас крепко его держит. Сону всё ещё студент, которому нужно будет вернуться. А пока у них есть неделя, в которую Рики готов уместить целое лето.