Bad Romance

«Гвен, когда заканчивается это занятие?» Майлз откинулся на спинку стула, последние минуты, казалось, тянулись дольше обычного. Он был совсем не против узнать, что его ждет, когда он вернется домой, но, тем не менее, он может слушать, как кто-то бубнит о грамматике, не так уж долго. «В то же время, что и всегда, ага». Гвен закатила глаза, поворачиваясь к нему: «Почему тебе вообще так не терпится вернуться домой?» Майлз пожимает плечами: «Хоби заедет за мной». Он заметил, что его подруга оживилась при упоминании о его старшем брате и закатил глаза. «Он? Он что, торчит здесь все выходные?» Она старалась говорить непринужденно, но выглядела более заинтересованной в его ответе, чем во всем, что он говорил до этого. «Ну, моих родителей не будет дома, так что ему придется присмотреть за мной или что-то типо того. У них же годовщина, помнишь?» Майлз опустил ножки стула обратно на пол. Его желудок наполнился смесью страха и возбуждения, Хоби наблюдал за ним всю неделю. Майлз чувствовал на себе чей-то взгляд каждый раз, когда выходил из своей комнаты, иногда даже когда спал, и он знал, что выходные станут расширенной версией вечеров свиданий мамы и папы. Дрожь пробежала по его телу, явно незамеченная Гвен, которая все еще говорила об этих выходных, в основном о его старшем брате, конечно. «В любом случае, я просто подумала, что, ну, могла бы зайти, знаешь, если ты хочешь». Она с надеждой посмотрела на него в ответ. Вот оно. Влюбленность Гвен в его брата всегда выводила его из себя, но сейчас это наполняло его гневом и чем-то еще, что он отказывался называть ревностью. Она понятия не имела, каким он был за закрытыми дверьми, понятия не имела, на что он был способен. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, это была не её вина, он же никому об этом не рассказывал. И, может быть, ее присутствие удержит Хоби подальше от него. Прозвенел звонок и вырвал его из раздумий: «Да, конечно». Он запихнул свои вещи в сумку и встал. «Давай, ты можешь поехать домой с нами». Гвен подскочила к нему, явно взволнованная, он покачал головой и пошел на заднюю парковку, где его уже ждал Хоби, отлично. Хоби вышел, когда увидел, что они приближаются, на его лице была улыбка, но она была недолгой, когда он понял, что эти двое не расходятся: «Кто это?» Хоби кивнул на Гвен и открыл пассажирскую дверь. «Это Гвен, вы, ребята, уже виделись». Майлз закатил глаза и, проигнорировав открытую дверь, открыл заднюю и бросил туда свою сумку. «Она останется у нас на ночь». Хоби фыркнул: «Нет, вообще нет». Майлз поднял на него глаза и свирепо посмотрел. Прежде чем он открыл рот, чтобы возразить, Хоби положил руку ему на голову: «Мама сказала, никаких девочек, пока их нет». «Она сказала это тебе, Гвен может приехать», — он махнул ей рукой, но прежде чем она успела сесть в машину, одетая в кожанку рука преградила ей путь. «Хоби, прекрати, я хочу, чтобы моя подруга пришла». Хоби закатил глаза и наклонился, чтобы прошептать Майлзу на ухо: «Я не думаю, что ты хочешь, чтобы она увидела, какая ты шлюха, да?» Он выпрямился в полный рост и повернулся к Гвен: «Может быть, в следующий раз… И да, я не помню кто это.» «Я… Я Гвен». Она крепче вцепилась в свою сумку, пытаясь выпрямиться. «И всё совершенно нормально, Хоби, увидимся позже, Майлз!» Майлз помахал рукой, но его затолкали в машину и захлопнули дверцу прежде, чем он успел запротестовать. Он ограничился тем, что помахал через стекло, обычно он опускал его, но его все еще шатало от комментария Хоби. Хоби, который теперь садился на водительское сиденье, даже не кивнув Гвен. «Ты готов, любимый?» Майлз закатил глаза и надел наушники, планируя не слышать его до конца поездки. Очевидно, это был единственный покой, который он мог обрести в эти выходные, так что он хотел извлечь максимум пользы из короткой поездки. Машина тронулась с места, и он переключил свое внимание на телефон. Сообщение от мамы, сообщающей ему, что они уже уехали, сообщение от Гвен, спрашивающей, хорошо ли себя чувствует Хоби, и всякое разное в подобном духе, впрочем неважно. Он выключил телефон и достал из сумки скетчбук, решив пока порисовать. Он листал страницы за страницами, большинство из которых были заполнены человеком на переднем сиденье. Некоторые были просто каракулями, другие были… более подробными. Майлз почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда он увидел те, которые появились после их первой… встречи. Все они были более детализированы и в меньшей степени касались его лица. Раньше ему больше всего нравилось рисовать волосы и пирсинг своего брата. Он и раньше видел своего брата без рубашки, но остальное было для него загадкой еще несколько недель назад, и у него не было никакого интереса узнавать ответ на эту загадку, пока его не принудили к этому. Он поднял глаза и увидел, что Хоби уже смотрит на него в зеркало заднего вида. Когда он заметил, что Майлз смотрит на него в ответ, он начал что-то говорить, но Майлз ничего не мог разобрать. Он поставил музыку на паузу и снял наушники с головы: «Что?» «Я спросил, на что ты смотришь, потому что я отсюда вижу, как у тебя встает». Хоби усмехнулся и снова уставился на дорогу, когда загорелся зеленый свет. Лицо Майлза вспыхнуло от осознания его правоты, он положил сумку на колени и засунул обратно альбом для рисования. «Ты даже не должен был смотреть на меня, это не убьет тебя, если ты перестанешь быть извращенцем хотя бы на 10 минут». «Продолжай в том же духе, и мне придется наказать тебя, когда мы вернемся.» Он сохранил улыбку на лице, но Майлз знал, что он не шутит. Та же смесь чувств, которую он испытывал, когда тот говорил со своим британским акцентом, вернулась в полную силу, чему нисколько не способствовал тот факт, что они уже заезжали в гараж. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти, отстегнул ремень безопасности и медленно взял свою сумку, но Хоби открыл ему дверь. Старший вытащил его из машины и забрал сумку у него из рук только для того, чтобы бросить ее обратно в машину. «Эй! Могу я хотя бы убрать свои вещи?» «Не сейчас, я должен наказать тебя, помнишь?» Хоби затащил его внутрь, на диван, и посадил к себе на колени. «Я не могу спустить тебе с рук то, что ты ведешь себя как маленький надоедливый ребенок, не так ли?» «Нет, Хоби, прости, отпусти меня». Его мольбы не были услышаны, его школьные брюки были спущены, но не до конца, ровно настолько, чтобы была видна его задница. «Х-Хоби, я же сказал, извини, я не буду вести себя как ребёнок». «А ты нет? Тогда докажи это, посчитай за меня» Его рука с силой опустилась на его задницу. Майлз взвизгнул и приготовился к еще одному удару, но его так и не последовало. Он поднял глаза, вытянув шею, чтобы посмотреть на своего брата, который сейчас просто смотрел на него, приподняв бровь. «Как по мне, ты все еще чертовски надоедливый ребенок, ни хрена не умеющий выполнять приказы». Это заставило его осознать, он велел ему считать, это то, чего от него ждали, он сделал глубокий прерывистый вдох: «О-один?» «Вот так, продолжай в том же духе, любовь моя». Еще один удар, «два». Прошипел Майлз сквозь стиснутые зубы. Еще три: «Три, четыре, пять, Хоби, сколько?» «Пока не знаю, прикинул, по крайней мере, по одному за каждую минуту, что ты меня игнорировал. Думаю, это было примерно в пятнадцати минутах езды от твоей школы? Да, это звучит честно» «Это нечестно, я игнорировал тебя даже не все это время». Снова зазвучали шлепки: «ш-шесть, семь, восемь! Да ладно, десяти ведь достаточно, верно? Я веду себя хорошо.» «Что ж, ладно, я соглашусь, если ты пообещаешь отсосать мне по-настоящему хорошо, я остановлюсь прямо сейчас. И никаких жалоб, или я перейду к двадцати, как тебе, звучит отлично?» Майлз секунду колебался, но мысль о том, что придется выдержать многим больше двенадцати, заставила его кивнуть. «Отлично, на колени». Майлз опустился на пол перед ним и поднял глаза: «Чего ты ждешь? Ты ведь знаешь, как расстегнуть ремень, не так ли?» Его взгляд снова опустился вниз, и он расстегнул ремень Хоби и молнию. Он посмотрел в сторону, вытаскивая его член, и, все еще не глядя, обхватил его губами. «Ах, ты действительно знаешь, как быть хорошим, это большое облегчение». Хоби положил руку Майлзу на голову, не толкая и не дергая, просто расположив ее на макушке, призывая его двигаться дальше. Теперь он знал достаточно, чтобы водить языком вокруг головки, и какая-то часть его определенно возбуждалась от приятных звуков, которые он вызывал своими действиями. «Боже, у тебя такой приятный рот, надо было не пускать тебя в школу и весь день пользоваться своим шлюшьим ртом». Майлз закрыл глаза и двинулся дальше, самостоятельно он смог спуститься только наполовину. Его губы были растянуты до предела, и он едва сдерживался, чтобы его не стошнило. Хоби позволил ему некоторое время идти в своем собственном темпе, но в конце концов он потерял терпение: «Давай, детка, впусти меня в это тугое горло». Рука на его голове начала давить, заставляя его опустить голову. Он начал давиться, но это было проигнорировано, слюна текла у него изо рта, когда Хоби пользовался его горлом. Подросток удерживал его голову на месте, пока дико толкался. Майлз держал глаза закрытыми, пока из них лились слезы и смешивались со слюной, покрывая собой его губы и подбородок. Его брат крепче вцепился ему в волосы и почти ничего не говорил, кроме как бормотал что-то невнятное. «Черт возьми, детка… открой свой рот немножко шире, я собираюсь кончить полностью в твою маленькую гребаную глотку. Ты такая грязная шлюшка, истекаешь на меня, я собираюсь разрушить твою глотку так же, как уже испортил твое лицо- блять!» Он вскрикнул, входя до упора, прежде чем кончить наполовину в горло. Майлз поперхнулся, хотя это был второй любимый способ Хоби кончить, он был настолько полон, так что это всегда застигает его врасплох. Хоби удерживал его несколько секунд, прежде чем отстранить и закончить своим первым любимым способом — на лицо. Майлз был рад, что его глаза уже были закрыты, иначе было бы чертовски больно, он научился этому на собственном горьком опыте. Хоби улыбнулся, глядя на него сверху вниз: «Что теперь говорят хорошие мальчики, а?» Майлз попытался заговорить, но закашлялся, его горло было совершенно разбито: «Спасибо, Хоби». Ему даже удалось слегка улыбнуться. «Должен сказать, я рад, что ты остановил меня, это было гораздо веселее, чем украшать твою задницу», — усмехнулся он про себя. «Иди умойся и переоденься, я ненавижу этот дурацкий наряд, который ты носишь». Майлз медленно поднялся и оперся о ноги Хоби «Это моя школьная форма». «Да, неважно, приступай к делу», — он шлепнул Майлза по заднице, когда тот проходил мимо него, смеясь над тем, как тот споткнулся. «И поторопись». Майлз закатил глаза и направился в ванную, он был благодарен Хоби за то, что тот не заставил его носить это до конца ночи. По дороге туда он снял свою школьную форму и бросил ее рядом с корзиной для грязного белья, как будто это не имело значения. Он не торопился умываться, и, Боже, это было даже в его волосах. Он застонал и включил душ, он не собирался просто так оставлять это сохнуть там. Ожидая, пока вода нагреется, он осмотрел остальную часть своего тела. Некоторые старые отметины, оставленные его братом, все в незаметных местах, начинали исчезать. Его пронзила грусть, вскоре за ней последовало замешательство, не то чтобы он хотел чего-то из этого, он просто терпел это… Верно? Он покачал головой, было бессмысленно пытаться разобраться в своих чувствах, это происходило независимо от того, нравилось ему это или нет. Его глаза опустились еще ниже, и, к его большому огорчению, он все еще был тверд. Ни порка, ни недостаток кислорода его не успокоили, ему просто нужно было позаботиться об этом по старинке. Он вздохнул и встал под душ, обхватив рукой свой член, как только занавеска в душе была задернута. Он не терял времени даром, поглаживая себя и прикрывая рот для пущей убедительности. Воды должно быть достаточно, чтобы заглушить его, но никогда не знаешь наверняка. У него вырвался тихий стон, и он закрыл глаза, когда в его голове промелькнули мысли, которые помогали ему справиться с этим. Мысли о Гвен, которые были быстро испорчены его братом, он покачал головой и заменил их мыслями о друге своего старшего брата — Павитре. Он всегда был добр к нему, и он мельком заметил, как он меняется при нем, и он был в хорошей форме. Это подействовало, его рука ускорилась, а другая крепче зажала рот. Он полностью погрузился в мысли о том, что Павитр обращается с ним так, как Хоби никогда не обращался. Он всегда был таким грубым, но Павитр никогда бы так не поступил, он был бы добр к нему, обращался бы с ним правильно, заставлял бы его чувствовать себя так хорошо. Он даже не заметил, как открылась и закрылась дверь. Не заметил, как Хоби сам снял с себя одежду. Но он наконец-то заметил его в тот момент, когда тот оказался позади него, великолепно.