Каждый день и дважды по воскресеньям

Рон молча смотрел на нее, прислонившись к стене. Гермиона видела его взгляд через зеркало, взгляд, полный горечи и сожаления. Ее сердце сжалось от жалости, но на лице не отразилось ни капли эмоций, и она продолжила молча укладывать волосы. Комнату распирала оглушающая тишина, казалось, воздух вот-вот взорвется, переполненный невысказанными претензиями, обидами и мольбами. Девушка устало прикрыла глаза. Решение далось ей нелегко, никто не знает, как трудно ей было пойти на этот шаг. Последний раз взглянув на свое отражение, она обернулась к Рону. Никто из них двоих не пытался найти правильные слова и не пытался делать вид, что они есть. Лицо мужчины, серое, осунувшееся, с глубокими тенями под глазами, не выражало ничего. Только взгляд, потухший, мрачный — на самом дне все еще плескалась искра надежды. Кому, как не им, Героям войны, знать, что верить в чудо можно — и нужно. Но в этот раз уже бесполезно, и они оба это понимали. — Обед на столе. Гермиона сняла пальто, и, перекинув его через руку, обернулась, окидывая взглядом пространство квартиры. Ни сил, ни желания оставаться здесь больше не осталось. — Прощай, Рон. Мужчина молча подошел и, крепко прижав ее к себе, поцеловал в лоб. Когда он отстранился, в его взгляде был сплошной холод. Выйдя за дверь, она тихо прикрыла ее за собой. *** — Прошу тебя, поехали со мной! — мужчина нервно ходил по комнате, он был зол. — Это ничего не меняет, Гермиона, я люблю тебя! Только тебя! Он присел рядом, заглянув ей в глаза. Такой красивый, такой… чужой. *** Полные удивления глаза Гермионы на вопрос, откуда этот издевательский подарок от Крама, стали катализатором распада их семьи. Рон ходил мрачный, как туча, часто пропадал на сутки и отказывался с ней разговаривать. Гермионе требовалась поддержка, но Джинни не могла ей помочь. Сестринские чувства возобладали над дружескими, и она заняла сторону брата. Гарри молчаливо выражал сочувствие, но ни во что не вмешивался. В одну из тех бессонных ночей Гермиона получила письмо от Виктора. Он просил прощения за то, что ему пришлось так внезапно улететь: команде требовалось вернуться в Болгарию. Он просил встретиться. Крам стал ей опорой и поддержкой в те недели, пока рушилась ее семья и многолетняя дружба. Редкие моменты, когда Виктор появлялся на пороге ее квартиры, были поистине неоценимы. Он не винил ее в предательстве мужа, ведь сам был этому причиной, он не требовал решиться на новые отношения незамедлительно. Он просто был рядом. Гермиона многое осознала тогда. Та любовь, которую она питала к Рону, была вымученной, слабой, она зиждилась на благодарности, поддержке и долгой дружбе. Но все это истончалось в душе, хрупкие чувства покидали уставшее сердце. Их пути стали расходиться еще со времен окончания школы. Тогда, амбициозная и талантливая Гермиона стремилась добиться чего-то, покорить новые вершины, но не могла, удерживаемая обязательством быть рядом с Роном, который, плывя по течению, не желал чего-то достигать, пользуясь преимуществами положения Героя войны. Совместная жизни так не сделала их ближе, лишь показала, насколько они не подходили друг другу. Встреча с Крамом стала финальной точкой, поставленной на их отношениях. Виктор просто оказался тем человеком, который помог ей осознать, как глубоко она заблуждалась долгие годы. И за это она была ему безгранично благодарна. Поэтому, когда Гермиона узнала, что Виктор давно и благополучно женат, это не стало для нее роковым ударом. Ведь, встретив его, она тоже была замужем. Она отказалась возвращаться с ним в Болгарию. Собирая вещи, Гермиона не думала, что будет делать дальше. Но уже поняла, на какие круги сансары не вернется больше никогда. *** Изредка ее навещает Гарри. Около месяца назад он радостно сообщил, что Рон поступил на курсы авроров. А затем, выжидательно взглянув на подругу, добавил, что его друг безумно тоскует и пишет ей письма, но не отправляет, боится, что они вернутся нераспечатанными. *** В Лондоне осень. Пряча лицо от пронизывающего ветра в воротник пальто, вечерами Гермиона неспешно гуляет вдоль маггловских улиц и кварталов. Возвращаясь домой, она распахивает окно, запуская продрогших сов, и отвязывает от лап конверты. Письма от Рона приходят каждый день, от Крама — дважды по воскресеньям. 11 февраля 2012