Каждый день и дважды по воскресеньям

— … и я не могу видеть, как этот урод на нее смотрит! Гарри, как ты не понимаешь, он неспроста тут ошивается! — Рон ходил из угла в угол по палатке, сердито размахивая руками. — Конечно, неспроста, — поддержал его брюнет. — Мы на чемпионате по квиддичу, если ты еще не забыл, а Крам — ловец болгарской команды, где же ему еще находиться, как не здесь? — Ну и пусть катится на стадион и ловит там свой снитч, здесь ему ловить нечего! Рон никак не желал успокаиваться, что Гарри уже порядком надоело. Этот разговор длился более часа, и Поттера это безумно утомило. Вдохнув, он сказал: — Рон, да пойми ты наконец, мы уже не в школе, Гермиона — твоя жена, не девушка, а жена! И твоя необоснованная ревность ее чудовищно злит. Будь ей интересен Крам, стала бы она с ним расставаться? Вместо того, чтобы скрипеть зубами, пошел бы лучше извинился! — Ты правда так думаешь, ну, про то, что он ей неинтересен? — Рон не выглядел убежденным полностью, но было видно, что парень заметно расслабился. — Да, Рон, я так на самом деле думаю. Пошли уже, — Гарри потянул друга в сторону стадиона. В это же самое время Гермиона и Джинни уже заняли свои места на трибуне. Шум и суматоха, творившиеся вокруг, словно не достигали ушей девушки, сидевшей, уставившись в одну точку, и, казалось, не замечавшей ничего вокруг. Гермионе было ужасно стыдно за поведение мужа, который за время совместного чая с Крамом, не упускал ни малейшей возможности поддеть Виктора лично или проехаться нелестными эпитетами по способностям болгарской команды. Рон откровенно пел дифирамбы команде ирландцев, был груб и по окончании чайпития буквально выволок Крама из палатки, обосновывая спешку тем, что Виктору надо потренироваться, мол, может, тогда у его команды появиться хотя бы крохотный шанс на победу. В тот момент, глядя на удаляющегося болгарина, Гермиона окончательно убедилась, что Рон не просто ревнует жену к давнишнему поклоннику, тут еще замешаны его личные комплексы. Вздыхая, девушка думала о том, что стоит как-то поддержать собственного мужа, или, что еще лучше, сделать так, чтобы Рон прекратил, наконец, утопать в болоте собственных обид и доказал ей и самому себе, что он чего-то стоит. Что Гермиона не сделала ошибку, сказав ему однажды «Я согласна». Крам воплощал в себе все то, чего Рон так и не смог достичь. Всемирно известный ловец, имеющий славу, уважение и почет, не обделенный вниманием женщин, Виктор еще со времен Турнира, сам того не подозревая, стал для Уизли предметом зависти. Все то, о чем с детства мечтал сам Рон, не достигнутое им самим, маячило перед глазами: ещё не окончивший школу, принятый ловцом в сборную Болгарии, считавшийся одним из самым выдающихся игроков мира, участник Турнира Трех Волшебников, мрачный и немногословный Виктор Крам с легкостью покорял сердца и завоевывал уважение учеников Хогвартса. Зависть Рона была безграничной. А после того как Гермиона сдалась под напором ухаживаний «врага» и пришла с ним на бал, Крам стал для Рона еще и личной «занозой в заднице». «Виктор такой… Виктор такой… Ах, Виктор!» — слышалось отовсюду на протяжении мучительно долгого для Рона года. Восторженных глаз Гермионы он уже стерпеть не мог, преисполнившись к болгарину банальной ненавистью. Очередной каплей стала для Рона новость о том, что, теперь уже жена Билла, Флер, поддерживала дружеские отношения с Крамом и Виктор был приглашен на их свадьбу, где не преминул снова приударить за Гермионой. А сегодня, обнаружив объект своей многолетней зависти в палатке, практически наедине с собственной женой, Рон просто потерял самообладание: он плохо соображал, что говорил, что делал, в нем кипела откровенная злость на ни в чем, в сущности, не повинного Крама. И сейчас, вынужденный выслушивать крики болельщиков «Крам — лучший!» и смотреть на изображение болгарина на магическом экране, Рон в который раз за этот день пожалел, что согласился на предложение Гарри и Джинни отправиться на матч. «Сам виноват, — с досадой думал он, — зная, что может случиться, привел Гермиону в логово зверя». Наблюдая за неумолимым проигрышем ирландцев, он все громче и громче кричал бесполезные уже слова поддержки, со стороны похожие на крики отчаяния.