Важнейший урок

      Даламар не понимал себя. Он думал, что это связано либо с влиянием Башни, либо же с появлением в его жизни одного конкретного тёмного мага, который каждый день давал ему множество заданий. Не самых лёгких.       Даламар не мог с кем-то поделиться своими тайнами. Во-первых, ему было банально не с кем. Не идти же к учителю и высказывать всё, что думаешь о его личности (а иногда так хотелось…) Во-вторых, сам Арджент не желал доверять кому-то свои чувства. Однако они так и рвались наружу. Эльф искренне не понимал, что происходит с его душой. Теория о том, что это проклятые шутки проклятой Башни росла с каждым днём. В конце концов, Даламар решил, что с этим надо что-то делать. И додумался до поистине гениального решения: записывать всё в дневник.       Сначала эта затея показалась ему глупой. Он, что, принцесса, чтобы описывать свои чувства на бумаге? И что, что тоже в Башне сидит.       Но чем больше Даламар об этом думал, тем сильнее становилось желание всё же начать вести личные записи. В конце концов, если ему не понравится, он всегда сможет записывать в тетрадь какие-нибудь рецепты. Решив так, Арджент приобрёл толстую тетрадь.       А Даламару, к слову, понравилось. С удивлением для себя, эльф заметил, что после того, как все его мысли оказывались на бумаге, голова становилась яснее. Со временем ведение дневника вошло в привычку. Каждый день, даже после самых тяжёлых занятий, Даламар не ложился спать, пока не записывал хотя бы пару строк. Однако был единственный минус: тетрадь, к великому сожалению, имела свойство заканчиваться. Даламар вёл дневник настолько активно, что в скором времени все листы были исписаны. Эльф даже подумывал о том, нет ли заклинания, которое сделало бы количество листов неограниченным.       Однако их прекрасную идиллию с дневником нарушил никто иной, как Рейстлин Маджере. В тот день Даламар, встав пораньше, направлялся на кухню, чтобы соорудить завтрак. На кухне он обнаружил интересную (жуткую) картину: учитель сидел за столом и спокойно читал.       Его дневник.       Даламар похолодел. Свою тетрадь он мог узнать из тысячи. Рейстлин же преспокойно перелистывал страницы. На его лице не было ни единой эмоции.       Взяв себя в руки, Арджент попытался сделать вид, что всё в порядке и добродушно сказал:       — С добрым утром, шалафи!       — С добрым, Даламар. Твои записи сделали его действительно очень добрым. Забавным, я бы сказал.       — Шалафи, я могу всё объяснить!       — Не надо, Даламар. Я уже всё понял. Даже интересные моменты для себя нашёл. Где ж это было… — маг зашелестел страницами. — А, вот.       Дорогой дневник! Не хватит всех слов на всех языках, чтобы описать мою злость! Сегодня шалафи решил провести опыт. НА МНЕ. Это было ужасно! Самое главное, я ведь спросил: «Шалафи, а что будет, если зелье не сработает?» Он легко ответил: «Да ничего». Конечно! Ему-то ничего и не было! А я два дня с постели встать не мог! Ещё приходил, спрашивал: «Эй, ученик, ты там живой?» Вот именно, я ученик, а не подопытная крыса!       — О, или вот, тоже позабавило.       Дорогой дневник, я должен пожаловаться. Когда я шёл в ученики к Рейстлину Маджере, я предполагал, что буду учиться искусству магии. Что же я делаю в итоге? Мою полы! И посуду иногда. Я маг, а не уборщица в гостинице!       Даламар нервно сглотнул. Ну да, было дело. Первая пора ученичества под руководством Маджере давалась нелегко…       Следующая запись была очень короткой, но весьма красноречивой:       Будь проклят Рейстлин Маджере и его посох! Ух, ненавижу!       — Интересно, чем это я так провинился перед тобой в тот раз? — с усмешкой спросил Рейстлин, переведя взгляд со страниц дневника на ученика.       — Не помню, шалафи.       Арджент врал. Он прекрасно помнил, чему посвящена эта запись. В тот день Рейстлин испытывал новое зелье. Оно совершенно случайно взорвалось в руке у Даламара. Эльф промолчал об этом, поскольку потом Маджере всё же помог ему, обработав пострадавшую область. И ведь быстро же зажило, вот что главное.       — А знаешь, Даламар, ведь интересное чтиво, — хмыкнул Рейстлин, перелистывая страницы. — Ты и Конклаву такие отчёты небось отправляешь, да?       Даламар понурил голову, устремляя взгляд в пол. В животе у него завязывался неприятный узел. Увы, но факт того, что эльф работает на Конклав — отнюдь не самое страшное и постыдное, что было в этом дневнике.       «Может, он не успел прочесть всё? Нет, правда, стал бы великий маг современности тратить время на…»       — О, а вот моё любимое, мне очень понравилось, — продолжил Рейстлин, не дав Даламару закончить свою успокаивающую мысль.       Дорогой дневник!.. Сегодня мы с шалафи проводили эксперимент в его лаборатории. Абсолютно всё пошло не так (к слову, я к этому не причастен). Зелье взорвалось (что меня немного огорчило, я столько трав для него собирал. Ну спасибо, что не в моей руке на этот раз), но это не главное. Я, на удивление, остался цел, а вот шалафи был ранен. И ЗНАЕШЬ, ЧТО?! Он позволил мне обработать ему раны! Я был очень взволнован. Возможно, это был знак доверия с его стороны? Раны шалафи было довольно серьёзными. Они покрывали всю его спину, представляешь? Когда он снял с себя мантию, чтобы я смог обработать ожоги, я обомлел. Его кожа такая… Необычная. Мне было крайне приятно касаться её. Я почувствовал странное волнение. Мне не хотелось разрывать этот контакт. А ещё больше мне хотелось зайти немного дальше, коснуться не только позвонков, но и всего, что есть на теле Маджере. Интересно, ему было бы приятно? От этих мыслей меня буквально в жар бросило (пишу это, а сам чувствую, как кровь вновь закипает, ух). Надеюсь, шалафи не заметил этой странной реакции с моей стороны, ахах       Даламар чувствовал, что тонет. Его безжалостно топили его же чувствами, читая эти записи,       — Хм, никогда не замечал, что я такой необычный на ощупь, — как ни в чём не бывало продолжил Рейстлин, внимательно глядя на страницы дневника.       — Шалафи, прошу тебя!       — Просишь? О чём? — подняв бровь, спросил маг.       — Прекрати мучить меня! — воскликнул Даламар, чувствуя, как запылали его уши и щёки. — Да, я знаю, эти записи выглядят стыдно и позорно. Но я писал их от чистого сердца и искренне! Я доверил все самые сокровенные мысли этому дневнику.       — … А я бессовестно их взял и прочитал? — будто заканчивая фразу ученика, уточнил Рейстлин.       — Нет! — поспешил возразить эльф. — То есть…       — Даламар, — голос Маджере вновь стал строже, — в следующий раз храни все свои записи в более надёжном месте. А ещё лучше — у себя в голове. Вот тебе мой самый главный урок.       Рейстлин подошёл к эльфу, который всё это время не отрывал взгляд от пола, и вложил дневник в его руки. Даламар ничего не сказал.       — Всё, можешь идти, — Маджере вернулся на своё место, начиная заниматься своими делами.       Даламар, опустошенный, вернулся в свою комнату. Он не знал, что делать. Отбросив злосчастный дневник подальше, он опустился на кровать и задумался.       Даламар не мог вынести такого позора. Он стал думать о том, как разрешить эту ситуацию. Да, с виду отношения Рейстлина к ученику не изменилось, но что-то подсказывало эльфу, что непринуждённость, которая только что начала зарождаться между ним и учителем, вновь исчезнет и не факт, что появится вновь.       — Вот бы шалафи просто бы взял да забыл об этом дневнике… — в слух сказал Даламар, глядя в потолок. И тут же резко поднялся. Его осенило. — Точно! Взял и забыл…       В библиотеке у Маджере было много книг. Среди них были те, которые рассказывали о том, как можно манипулировать чужим сознанием. Наверняка, там там было что-нибудь о стирании конкретных воспоминаний. Разработав план, Даламар, весьма довольный, вновь упал на постель: завтра утром шалафи и не вспомнит об этом несчастном дневнике.       Под покровом ночи Арджент направился к библиотеке. На его счастье Рейстлина там не было. Расценив это не иначе как знак судьбы, Даламар кошачьей походкой проскользнул в ряды книг.       Никого. Ему явно везло.       Не теряя ни одной лишней минуты, Арджент принялся перебирать книги. На его счастье, спустя минут пятнадцать он нашёл книгу с нужным ему заклинанием и принялся внимательно изучать его. Времени мало, но ошибаться нельзя. А то вместо воспоминаний можно лишить Рейстлина чего-нибудь другого. Жизни, например. Поняв принцип, Даламар принялся в уме повторять заклинание. В этот момент в библиотеке послышались шаги. Арджент быстро нырнул за шкафы, боясь даже дышать. Маджере, ничего не подозревая, подошёл к полке, тоже начиная что-то искать.       В голове эльфа проскочила лишь одна мысль: сейчас или никогда. Лучшего момента уже не будет.       В точности повторив заклинание, Даламар увидел яркую вспышку. Такую яркую, что самому пришлось зажмуриться (как бы шалафи не ослеп — убьёт же). Подождав несколько секунд, Арджент вышел из укрытия. Перед ним в своём кресле сидел Рейстлин. С закрытыми глазами. Даламар в нерешительности подошёл к учителю и осторожно тронул его за рукав.       — Шалафи…       — Ты кто?!.. — испуганно спросил Рейстлин, резко открыв глаза.       — Шалафи, ты разве не узнаёшь меня? Это же я, Даламар, твой ученик, — смотря в глаза магу, ответил эльф.       — Мой ученик? — Маджере растерянно заморгал. — Значит… Я учитель? И… Чему же я учу?       — Искусству магии, разумеется, — стараясь скрыть беспокойство, продолжал Даламар. Однако ясности ситуации это не добавило.       — Магии? — так же рассеянно переспросил Рейстлин. — Это что же получается… Я маг?       — Да, именно! Ты — маг Рейстлин Маджере, величайший маг современности, Властелин Прошлого и Настоящего.       Но и перечисление всех регалий Маджере тоже не помогло ему. Даламару хотелось взвыть. Ну в самом деле, неужели само заклинание стирает из головы абсолютно всё или же сам эльф что-то перепутал?..       Он хотел лишить Рейстлина одного несчастного воспоминания. А лишил всей памяти. Эльф не понимал: смеяться ему или плакать…

***

      Даламар думал. Размышлял. Как же об этом написать Конклаву? Если рассказать всю историю, ничего не утаивая, то чего хорошего — над эльфом в лучшем случае посмеются, в худшем — отправят куда подальше и не видать ему, Даламару, тёплого места в Ложе. Кроме того, неизвестно, как маги воспользуются потерей памяти Рейстлина. А они обязательно это сделают, Арджент в этом не сомневался. Значит, самым разумным решением будет пока что не говорить Конклаву о произошедшем и делать вид, что всё в порядке.       Даламар оставался в библиотеке. Он был уверен, что там обязательно найдётся что-нибудь, что подскажет, как вернуть магу память. Однако была проблема — что будет делать Рейстлин? Оставлять его одного нельзя, вдруг он Башню захочет осмотреть и угодит в собственную ловушку? Поэтому маг был тут же рядом с ним, хоть его распросы знатно отвлекали.       — Гость! У нас гость! — заверещал призрак у дверей.       Даламар мысленно выругался. Кому ночью приспичило прийти в Башню?! Хотя стоп, погодите… А уже была не ночь. Пока эльф упорно искал нужное заклинание, снаружи успело настать утро.       — Как же не вовремя… — проворчал Арджент, выходя из библиотеки.       — Ты куда, ученик? — с крайним интересом спросил Маджере.       — Сейчас вернусь. Никуда не уходи! — прокричал с лестницы Даламар.       На пороге Башни стоял Карамон.       Замечательно. Видимо, он желает стать подопытным в эксперименте по возвращению памяти.       — Приветствую, — пустив вход всю свою вежливость, сказал Даламар. — Что привело тебя сюда?       — Вот ты смешной, — хохотнул Карамон. — Что же могло меня сюда привести? Конечно же, пришёл повидать брата!       — Шалафи не может тебя сейчас принять. Он очень занят.       — Да как так? Он всё время так говорит! — с толикой обидой в голосе ответил Карамон.       — Полагаю, потому что он всё время занят, — сдерживая раздражение, продолжал Даламар.       — Слушай, ушастый, а не ты ли учителя своего против меня настраиваешь? — воин подозрительно прищурился.       — Ну, знаешь что! Делать мне больше нечего, — фыркнул Арджент, оскорблённый до всей глубины своей эльфийской души.       — Я проделал большой путь! — игнорируя обиду Даламара, настаивал богатырь. — Я хочу его увидеть!       — Настоятельно рекомендую тебе отойти в сторону, Карамон, — грозно проговорил Даламар, нахмурившись. — Я по-моему ясно дал понять, что шалафи сегодня не желает никого видеть. Если словами до тебя не доходит, то я могу объяснить по-другому, — по его пальцам пробежали искры.       Воин нахмурился, но отступился. Вести борьбу против мага, а тем более такого, как Даламара, дело немного… Гиблое. Поэтому он развернулся и пообещав (скорее, пригрозив) прийти завтра, ушёл. Даламар вздохнул с облегчением и вновь вернулся в библиотеку.       — Где ты был, ученик? — спросил Рейстлин с интересом разглядывая книгу, лежащую на столе.       — Там твой брат приходил, — бесцветным голосом сообщил эльф, устало падая на кресло.       — О, у меня есть брат? — Рейстлин явно воодушевился подобной новостью, в отличие от своего ученика.       — Угу.       — Наверное, это здорово, иметь брата…       — Здоровее не бывает, — тихо проворчал Даламар, но Маджере его не услышал, продолжая изучать полки с книгами.       Даламару хотелось спать. Но пока он не разрешал себе этого. Сначала нужно было разобраться с шалафи. Точнее, с его памятью. Сделав усилие, эльф встал и продолжил поиски. Оставалось ещё несколько полок. Только вот была проблема: никто, кроме Рейстлина, не мог взять те книги. В лучшем случае, тебе сожгут руку, в худшем — откусят пальцы. Тяжело вздохнув, Даламар отправился туда.       — Уважаемые книги… Я знаю, у нас с вами не очень простые отношения. Однако сейчас мне очень нужна ваша помощь.       Книги молчали. Даламар потянулся к одной из них. Его пальцы едва не прожгла молния.       — Ну в самом деле! Шалафи нужно помочь. Почему вы один раз не можете нормально открыться мне?!       На эти слова книга в синей обложке клацнула зубами. Эльфа накрывало отчаяние. Он прекрасно понимал, что если сейчас возьмёт одну из кних, то Рейстлин не сможет ему помочь. А руки ему ещё нужны и желательно целые.       — Ну и продолжайте пылиться здесь! Без шалафи вас никто открыть не сможет, и я посмотрю, что с вами будет! — огрызнулся Даламар, которому эта беседа с книгами начинала надоедать.       — В чём дело, ученик? — послышался голос Рейстлина, которому, видимо, надоело сидеть и ждать. — С кем ты разговариваешь?       — Ни с кем, — Даламар резко развернулся. — Точнее, я пытался достать книгу, но они все, к сожалению, защищены заклинанием.       — Можно я попробую?       Эльф учтиво отошёл в сторону. Маджере спокойно достал книгу с полки и аккуратно погладил её корешки. Та чуть ли не замурлыкала в его руках.       — Вот так, — ласково проговорил Рейстлин. — Им ласка нужна.       И с этой же книгой удалился. Даламар даже не нашёл слов, чтобы его остановить. Да и нужно было ли?       Поиски затянулись допоздна. Эльф валился с ног, но так ничего и не нашёл. Расстроившись и решив оставить это на утро, Даламар вызвался проводить Маджере, который заново изучал свои волшебные книги, до его покоев. Ведь действительно заблудится…       — Вот твоя комната, шалафи, — Даламар пропустил мага внутрь.       — Моя комната, значит, — Рейстлин пробежался глазами по помещению. Чуть помедлив, он сел на свою кровать.       — Что ж, я должен пожелать спокойной ночи, но сначала… Мне нужно сделать кое-что, — в нерешительности сказал эльф.       Маджере ответил вопросительным взглядом. Даламар подошёл ближе к учителю и тихо проговорил:       — Скорее всего, ты не помнишь, но… Иногда тебе снятся кошмары. И чтобы твой сон был спокойным, я по твоей настоятельной просьбе (эльф был сам в шоке от того, что несёт) делаю одну вещь. Ты только не пугайся…       И не успел маг насторожиться, как его губы накрыли чужие, бессовестные, даламаровы. Арджент не давил, следя за реакцией учителя. Тот, в свою очередь, испугался и попытался отстраниться, но Даламар пресёк эту попытку. В конце концов маг обмяк в руках ученика и сдался на его милость, ожидая, что он будет делать дальше.       Эльф отстранился и, встав с кровати, лучезарно улыбнулся:       — А вот теперь сладких снов, шалафи!       И ушёл, оставив ошеломлённого учителя одного.

***

      На следующее утро Даламар проснулся рано. Рейстлин ещё спал. Что ж, вполне объяснимо. Не каждый день память теряешь. Быстро позавтракав, Арджент собрался в библиотеку. Но в этот момент призрак вновь сообщил о госте.       — Если это опять Карамон — я не сдержусь и превращу его в камень! — проворчал Даламар, направляясь к двери.       К счастью или к сожалению, он ошибся. Перед ним стояла Крисания Таринская.       — Здравствуй, Даламар.       — Здравствуй, Посвящённая. Что привело тебя сюда?       — У меня назначена встреча с Рейстлином Маджере.       — Боюсь, шалафи не сможет принять тебя сегодня. Приходи-ка ты через месяц. А лучше, через год, — эльф уже собрался закрыть дверь, как Крисания остановила его.       — Постой! Что с Рейстлином?..       — Говорю же, шалафи неважно себя чувствует.       — Почему-то мне кажется, что ты чего-то не договариваешь…       — Ты что, Посвящённая, как можно!       — Так, может, я смогу ему чем-нибудь помочь?.. — настаивала Крисания, удерживая дверь.       Даламар растерялся. Это на Карамоне не жаль испытывать магию: ну побудет денёк-другой камнем, потом же всё равно расколдуется. С Крисанией же использовать магию не хотелось. Шалафи прознает — с лестницы спустит. Если вспомнит, конечно. Хотя, может, жрица и в самом деле что-то сделает с этим…       — Ладно, заходи, — сдался Даламар, пропуская девушку вперёд.       По дороге он вкратце рассказал ей суть дела, скромно умолчав о некоторых деталях. В библиотеке Арджент сразу же нашёл ту злосчастную книгу, где было написано заклинание памяти.       — Хорошо, давай посмотрим… — Крисания взяла книгу в руки. — Но, Даламар, тут ведь нет ничего.       — Как нет?.. — удивился эльф. — Это же та самая книга. Я её вдоль и поперёк перечитал!       — Ты читал пустые страницы?.. — жрица посмотрела на Даламара, как на душевнобольного. На мгновение эльф себя именно таким и ощутил.       — Ничего не понимаю… — в полном недоумении проговорил Арджент.       — И не поймёшь.       Голос Рейстлина сзади раздался слишком неожиданно. Даламар и Крисания обернулись. Перед нимив своём привычном виде стоял маг Маджере.       — Приветствую, Посвящённая, — Рейстлин кивнул жрице в качестве приветствия. — Прошу простить за столь непонятную ситуацию. Дело в том, что я хотел научить ученика прятать свои записи лучше, — маг бросил взгляд на эльфа. Даламар вдруг густо покраснел, — но этот бездарь как всегда всё напутал.       — Как ты себя чувствуешь, маг? — обеспокоенно спросила Крисания.       — Уже лучше.       — Что ж, тогда я зайду позже. До встречи.       Даламар и Рейстлин остались одни. Эльф смотрел на учителя взглядом, полным непонимания и странного смущения.       — Шалафи, что это было?..       — Урок, Даламар. Я ж твой учитель, забыл? — с усмешкой спросил Маджере. — Заклинание, с помощью которого мысли переносятся на бумагу. И исчезают, когда ты этого хочешь, не оставляя ни следа.       — Так, значит… Ты не терял память?       — Почему же? Терял. На целый час.       — А потом?..       — Просто притворялся. Было интересно, какой выход из ситуации ты найдёшь. Хоть ты и не нашёл его, конечно, но старался. Молодец, — Даламар польщённо улыбнулся. — Однако за то, что ты использовал заклинание на мне, а потом и нёс всякий вздор, пользуясь моим положением, ты должен быть наказан. Без магии неделю.       — Неделю?! — Даламар ужаснулся. — Шалафи, пощади, это слишком жестоко!       — Хм, — Рейстлин задумался, — я могу сократить срок наказания на три дня… Но только если ты вымоешь все полы в Башне.       Даламар тихо вздохнул. Спорить с учителем бесполезно, он это знал. Смирившись с судьбой, он отправится за тряпками. И только у самого выхода его осенило.       — Но, шалафи, поцелуй произошёл уже по истечении часа… Почему же вы не сопротивлялись? Не оттолкнули меня? К вам же уже вернулась память.       — Мне хотелось проверить, на что тебе хватит смелости, — смущённо кашлянув, ответил маг.       — И только лишь? — спросил Даламар, с трудом подавляя улыбку.       — Будешь задавать лишние вопросы — запрещу пользоваться магией месяц.       Эльф хихикнул, однако быстро принял серьёзный вид и, сияя, вылетел из библиотеки.