Отдайся, или отыграйся.

***

В санузле было душно. Свет лампочек бил в глаза доставляя сильный дискомфорт. Антон бегло проверял кабинки на наличие посторонних лиц, Рома же нервно тёрся возле входа, его мысли окончательно спутались, а внутренний голос все твердил — » беги, вали отсюда быстрее » Дверь могла закрыться на щеколду, но Тошик видно забыл закрыть её. Быстро решив Пятифан надумал сбежать, пока Антон был занят он тихо приоткрыл дверь и уже начинал чувствовать сладкий вкус свободы. Уже на половину выйдя из туалета Рома начинал ликовать, но его радость, к сожелению, быстро прервалась. Зацепившись за воротник олимпийки, Антон робко вернул брюнета в помещение. Дверь закрылась на щеколду, давая понять, сбежать — тщетно. Рома был власно прижат к стене. Его взгляд метался из стороны в сторону, то на Антона, то на дверь. Он чувствовал свою безысходность и прожигающий в нем дыру взгляд. — бля, ну Тох, ты из этих что ли? — Пятифан не знал что делать, не знал и да же не хотел знать что сейчас будет. Постепенно переваривая всю кашу в голове он продолжил. — не знаю как ты, но я педиком прослыть не хочу, отпусти меня, по-братски. — ты сам согласился играть и у тебя был шанс отыграть, но ты его успешно просрал. Я выграл по честному, значит ты по нашим правилам должен мне желание, ты должен отдаться. — Антон нагло поставил колено между ног Ромы, упираясь тому в пах начиная медленно давить на него. Брюнет залился алой краской и тихо простонал. Сразу же опешив он начал дергаться словно в агонии рыбы выброшенной на берег, стараясь выбраться из этой дурацкой ловушки, но этим он только усугубил ситуацию для себя. Поняв что нет пути обратно перестал брыкаться, на что Антон только азартно хмыкнул. Петров наклонился к лицу друга, вжимая тело в холодную стену. Губами он еле ощутимо прикоснулся к пунцовой щеке, чмокнув нежно, почти по-детски, смазливо. Такими же беглыми поцелуями он прошелся и по второй щеке. Рома с малым отвращением смотрел на все действия. Не любил он педиков, но сейчас он был занят чем-то очень гейским, похабным. Если бы Пятифан не был плотно прижатым к стене, то точно бы хорошенько вмазал Антону в челюсть. Никто не смеет даже пальцем посягнуть на его мужественность, но сейчас что то идет совсем не по плану. Рома резко отвернул голову от очередного поцелуя, показывая свой протест. — не капризничай. — робко ответил Тоха, держа подбородок друга. Сейчас все нежные поцелуи отошли на второй план. Петров провёл разгоряченным языком по пухлой нижней губе друга, уже потихоньку проникая в сам рот. Атмосфера становилась жаркой, влажной, в воздухе начинало витать едва уловимое возбуждение. Руки Антона медленно блуждали по его телу, изучая каждую мышцу или впадинку и аккуратно перемещались к ягодицам, а колено все сильнее давило на член. Возбуждение накрывало волной Пятифана, одурманило почти трезвый разум, опьянило еще больше чем от алкоголя. Он терялся, а в глазах начинало мутнеть и в порыве страсти сам поддался в поцелуй. Уже без особых стеснений Тоша изучал своим языком ротовую полость Ромы, их языки сплетались в небрежном вальсе. Тоха терзал нижнюю губу партнера, кусал, всасывал ее в себя. Только после поцелуя Рома осознал что сделал. Он посмотрел вниз на свой почти вставший член, что тёрся об спортивки, натягивая их. Случайно Пятифан взглянул на довольно внушительный бугорок друга, после чего нервно сглотнул. — бля, Тош…давай не надо, а…? — Рома просил поставив брови домиком. — ты и так уже возбужден, я не могу бросить тебя в таком положении — сказал Антон ухмыляясь. Одной рукой Петров сминал ягодицу, а свободной легонько сжал член Романа. Глаза того резко округлились и он громко простонал тут же закрывая рот рукой, это звучало слишком по гейски. — блять, ну Ром, один раз — не пидорас. — усмехнувшись Антон приблизился к лицу Пятифана за новым, влажным поцелуем, но был отвергнут. Рома пихал того в грудную клетку, пытался пнуть, чтобы отодвинуть и это очень хорошо получалось, они были почти одинаково сильны. Тоха решил схитрить и надавил на пах еще больше. Рома весь раскраснелся, то ли от злости, то ли от смущения. Снова наклонившись к лицу друга, тот лишь отвернулся. — ну подъебал я тебя немного, что с того, — Антон взяв за подбородок Пятифана и поцеловал в губы, те уже тоже покраснели от многочисленных взаимодействий. Рома смирился, немного отвечая на поцелуй, хоть в душе он был сильно разочарован собой. Петров перешёл на шею, сначала с успокаивающими целовашками, а потом с крупными багряными засосами. — Тох, если кто то заметит эту поебень, я тебя в лесу закопаю нахуй, за буреломом. Не буду же как баба замазывать — тяжелое дыхание и уже твердый стояк Романа давали знать что он уже возбужден. Ткань до боли натирала, не давая вставшему члену выпрыгнуть на свободу. На спортивках было видно пятнышко предэкулята, походу придется их стирать. Антон открыл ближайшую кабинку и сел на закрытый унитаз, затаскивая с собою Рому. Быстро закрыв дверь, он усадил друга к себе на колени, медленно расстегивая олимпийку. Открытые ключицы сразу же начали покусывать, пытаясь оставить свой след. Страсть витала в воздухе, заставляя задыхаться собой. Олимпийка была снята и откинута куда то назад. Вид на сильный, подкаченный торс скрывала одна невзрачная черная футболка. Рому распирало возбуждение, он не знал куда поддаться. Он елозил на коленях, тихо постанывая что бы Тоха не услышал, пытался уткнуться членом в бедро друга, чтобы хоть как-то снять напряжение. — Ром, можешь не сдерживаться, я хочу послушать твои стоны. Кроме меня тебя никто не услышит. — Антон еле как держал себя в руках, держал чтобы не сорваться, не съесть Пятифана. — я тебе педик что ли, чтоб парням стона… — предложение оборвал резкий, громкий стон Ромы. Антон массировал колечко мышц друга через спортивки, одновременно сжимая пах в руке. Роман выгнулся в спине, открывая весь вид на свою искусаную и зацелованую шею. Тоша стягивал штаны вместе с нижним бельем оголяя упругую задницу. Краснощекий Роман сидящий на коленях, пытался скрыть свое смущение, но тут же были полностью сняли и брошены к олимпийке на пол. — бляя. — Петров выругался и резко оторвался от тела друга что то нервно ища в карманах. Вытащив маленький тюбик крема тот облегченно вздохнул. — нам нужно поменяться местами. Антон мигом посадил друга на сидушку, раздвигая его ноги. Пятифан сразу же начал прикрывать свой вставший член, на что Тоша просто отодвинул руку, наблюдая за непонимающим взглядом. Взяв в руку тюбик и выдавив себе немного содержимого на пальцы, Петров наклонился к Роме. — ты готов? — спросил беловолосый наблюдая за лицом партнера. Как будто снова запоминал все его черты лица, глаза, волосы, скулы. — да давай уже. — грубым тоном и закатив глаза ответил Рома. Антон размазал жирный крем по пальцам и мысленно ликовал, думая что все-таки не зря взял тюбик с собой. Один палец обводил контуры колечка мышц, морально подготавливая брюнета. Палец ловко зашел в горячее нутро и остановился, давая немного привыкнуть. Антон следил за реакцией Пятифана, тот нахмурился, ресницы на прикрытых глазах дрожали, казалось что они словно бабочки, которые были готовы взлететь. Прошла минута, две и три, Рома неуверенно кивнул как бы говоря: « продолжай. » Второй палец погружался медленно, боясь навредить. Длинные пальцы растягивали аккуратно, делая то «ножницы» то просто сгибая их. Антон работал усердно и внутри Ромы уже спокойно двигались три пальца. В процессе растяжки Тоха еще добавлял немного крема. Брюнет постанывал громко, как бы не старался их сдерживать в себе. Его руки крупно дрожали, держась за сидушку, что бы не соскользнуть. — думаю всё, как себя чувствуешь? — спросил Антон доставая пальцы из Пятифана с характерным звуком и с разочарованным вздохом. Роман ощущал непривычную пустоту. Он держался молодцом, терпел как мог. — у…угу — Рома быстро закивал, не зная что отвечать. Тоша торопясь наконец-то растегнул ширинку своих джинс с облегченным стоном, ткань перестала адски давить на стояк. Рома нервно сглотнул. Петров намазал свой член тем же кремом и потерпел небольшой дискомфорт от холода, сказал краткое и ясное: — я вхожу. Антон провёл членом вокруг входа и после начал спокойно погружаться в Пятифана. От непривычных ощущений Рома зажмурился и застонал. Всё. Петров полностю в Пятифане. Немного подождав, давая привыкнуть как Роме к наполненности, так и себе к узости, начал движение, размеренно, плавно и без резких движений. — То… Т…Тоша-а — Пятифан громко стонал имя партнера, откидывал голову назад, выгибался. По его выражению лица было не понятно — приятно ему или нет, просит остановиться или продолжать. Тоха начал двигаться быстрее, попадая по простате от чего Пятифан взвывал. Он обхватил руками шею Петрова, прижимаясь сильнее. Между телами становилось более влажно. Рома откровенно стонал, не боясь что их кто-то может услышать. Он не понимал, чувствует он наслаждение или что то другое, но хотелось больше, дико и быстро. — Тош, быстрее… — брюнету было стыдно за себя и то что он хотел большего в таком сексе. Теперь Петров в буквальном смысле вбивался в нутро Романа. Горячо, влажно. Беловолосый взял в руку член друга, начиная надрачивать в темп толчков. Чувство скорой разрядки давало о себе знать. Член четко попадал по комку нервов, вызывая наслаждение. Стоны и стук их сердец вырывались в унисон. Пятифан излился первым себе на живот. Белесые капли и полосы разбросались словно жемчужины на песке. Роман и его член подрагивали в сильном оргазме, он вжимался в плечи друга коротко подстриженными ногтями. Антон достал свой член и тоже кончил на живот партнера. Оргазм накрыл их обоих с головой. Антон немного оклемался после бурного секса. — тебе идет моя сперма — усмехнулся Антон вытерая живот брюнета. — ой, заткнись — раздраженно буркнул Роман смотря на то как за ним ухаживает друг. Он чувствовал насколько сильно его ноги становятся ватными. Брюнет задумался: можно его вообще другом то назвать? После всего что произошло сейчас. Петров обтер свой член и застегнул ширинку, после чего он начал помогать одеться партнеру. Приведя себя в порядок, Рома решил умыться. Антон же подкравшись, обнял того со спины. — спасибо за прекрасный вечер. — сказал Петров поцеловав того за ухом. — ага. — безразлично ответил Пятифан. Резко обернувшись он начал смотрел на друга снизу-вверх. Последовал удар в живот, не сильный, но ощутимый, от чего Тоша немного согнулся, держась за место удара. Рома чмокнул того в щеки и сказал как не в чем не бывало: — больше никогда с тобой на желание играть не буду, понял? пошли давай, ты просто не представляешь какой у меня сушняк. Антон лишь последовал за другом, зная, что тот еще обязательно на что нибудь согласиться.