Абьюз.

Пора, проснись, начнём все муки заново.

Ещё один круг, вираж, всё одинаково.

Признай, тебе нравится, клыки зубоскалятся.

Чтоб я умолял тебя со мною остаться.

      Юноша стоял в кабинете нынешнего графа. Выслушивая очередную лекцию о своём бестактном поведении. Хотя как выслушивая. Он даже не обращал внимания на самого графа, не говоря уже о монологе.       Вы только поглядите, решил вспомнить, что является отцом. Или, вернее сказать, графом, которому давно пора усмирить нарушителя спокойствия. Забавно, не так ли?       Сколько он игнорировал своего первенца? Год? Два? Десять лет не желаете? Хах. Неужто так надоело покрывать его деяния, раз решился взяться за воспитание.       Ой, какая жалость. Уже поздно. Пытаться перевоспитать уже взрослого человека? Глупо, не так ли? Как же долго ожидая внимание... Отца? Хаха. Это не то слово для этого человека. Внимание графа. Всё было бесполезно.       Заметив отсутствие какой-либо реакции на свои слова, граф окликнул юношу. Но был всё так же проигнорирован. Терпение, что было на пределе, начинало сдавать. Голос перешёл в крик.       Лишь после этого холодные незаинтересованные глаза столь до боли родного цвета красного древа соизволили сосредоточиться на говорящим.       — Граф, если Вы закончили, позвольте откланиться. Давайте не будем тратить наше время на столь бесполезный разговор.       Голос был мягким и спокойным, с нотками холодной насмешливости. Был обозначен известный обоим факт. Устало вздохнув, граф всё же поинтересовался, спустя столько лет, о причине его действий. И может ли он, наконец, успокоиться.       Но вместо ответа был другой вопрос. Который уже некоторое время крутился в уме юноши, требуя вылететь со столь острого на слова языка.       — Какой он был на вкус... Абьюз?       По крови они были отцом и сыном. На деле же двумя незнакомыми людьми, что морально истязали друг друга. Каждый знал слабые места другого. Это была холодная война, произошедшая из-за действий, вернее бездействия графа.       Именно граф первым начал подвергать сына игнору. Совсем юное дитя, потерявшее мать, хотело тепла, но вместо этого получая лишь безразличие. Все эти скандалы и выступления были с целью привлечь отца.       Первоначально были с этой целью. Впоследствии это было не более чем способ мести и оружием в их молчаливой войне.       — Не говори глупости. Я всегда старался делать для тебя всё! А ты что делал?!       Всегда старался? До смерти матери. С этим не поспоришь. Вот после... Хах... Нет. Закрывая глаза на любое действие. Покрывание беспорядка, лишь бы от него отстали. Это и есть сделать всё?       — Ты первым начал вести себя как последняя дрянь.       Как обычно, ответа не последовало. Хах. Обвинять во всём ребёнка? Только в этом ты и горазд. Тихий смех стал ответом графу. Притворно сладкий голос на распев пропитан ядом.       — Я знаю, что этими словами Вы, граф, хотите сказать. Что я не любил Вас, и это всё лишь моя вина. Но так ли на самом деле? Не я же игнорировал своего маленького, недавно потерявшего мать сына.       Граф был взбешён непокорностью своего первенца. Правда уж больно давила на старое сердце. Ведь он не сдержал обещание, данное первой жене. И юноша это знал. Знал и об обещании и насколько же это чувствительное место для графа.       Граф, чьё терпение было на пределе, поднял руку. Звук пощёчины сопровождался твёрдым настойчивым стуком. Мужчина вздрогнул, поняв, что он только что сделал.       Юноша коснулся место удара, что неприятно горела. На щеке почувствовалось что-то липкое. Взгляд опустился на руку, что была запачкана кровью. Тихий презрительный смех сорвался с нежных губ.       На той самой руке графа было массивное кольцо. И на том кольце была кровь, что смазалась на ладони, оставляя неприятное ощущение.       Тишина повисла в помещении. Человек, что до этого стучал в дверь, не выдержал, раскрыл её. Тихий ужас мелькнул в глазах женщины, стоило юноше повернуть голову со стороны удара. Кровь медленно скатывалась по красной щеке.       — Здравствуйте, Графиня.       Мягкая улыбка коснулась раны, придавая боль, сопровождаемое тихим шипением. На обычно стоическом лицо женщины отразился гнев, стоило понять, что произошло.       Юноша, понимая, что графу придётся несладко, был удовлетворён. Поклонившись графу, юноша пошёл в сторону двери, полностью игнорируя мужчину. Графиня остановила его, подозвав слугу отправив за доктором.       В доме небезызвестной золотой черепахи назревал скандал.