Другой выбор

      Холодные хлопья снега били в лицо и обжигали красные щеки. Парень в достаточно забавных очках с толстыми линзами, которые не раз становились объектом насмешки со стороны даже знакомых (прозвище «четырехглазый» вошло в обиход как родное имя), как мог старался согреть хотя бы нос, прислоняя руки к лицу, дыша и создавая облако пара. Тщетно. Оставив это слегка глупое занятие, Антон поправил свою шапку с надписями «спорт», направился домой, отойдя не так далеко от школы. Сегодня день был особенно холодный. Хотя, в этом поселке, будто бы, никогда не было разницы между днём и ночью. Небо всегда густое, серое. По-своему зловещее и неприятное. Антон уже привык не фокусировать внимание на подобных вещах. Когда живёшь в подобных местах долгое время, начинаешь привыкать и к звериному морозу, и к зловещим силуэтам черных деревьев, и даже к новому классу, привыкнуть на удивление можно. Правда, иногда всё-таки берет тоска по огням просторного людного города, и так и хочется оказаться в теплой, натопленной квартире, а не плестись сквозь сугробы в деревянный дом. Шмыгнув носом, Петров ещё раз взглянул на небо. Смахнул снег со светлых ресниц, и всё-таки начал держать путь домой. Жаль, конечно, что сегодня не удалось провести время с Полиной.       Антон услышал торопливые, приближающиеся шаги. Через несколько мгновений его хватают за плечо, и говорят:       — Э, Тоха! Ты глухой, что-ли?” — это говорил одноклассник и друг Антона.       Его зовут Рома. Он являлся здешним хулиганом в этом поселке. Но не смотря на это, они с Антоном смогли неплохо подружиться (хоть и с некоторыми трудностями…). — Я тебя зову, зову. А ты хоть по голове стукни — не отзываешься. Рома слегка прищурился, поправив свою черную шапку на голове, она довольно смешно скосилась при беге. На его губах играла лёгкая ухмылка, когда он окинул Петрова оценивающим взглядом. Весь он был запыханным, и тяжело дышал. По всей видимости, ему пришлось бежать со всех ног, чтобы догнать Антона. Наконец, Пятифанов перевёл дыхание, и посмотрел в небо на пару секунд, оценивая обстановку.       — Давай тебя провожу, а то небось, потеряешься, — проговорил парень с той же лёгкой ухмылкой на лице, ожидая ответа от своего друга. Антон легко вздрогнул, когда его схватили за плечо. В нос сразу ударила лёгкая отдушка сигарет. Конечно, Ромка Пятифан. Товарищ, участник команды Вальтрона, головная боль товарища Тихонова, человек, с которым белокурый парнишка неплохо сдружился. Без трудностей, конечно, в этом деде не обошлось. Но и назвать плохим другом Антон местного хулигана не мог.       Вздохнув, Петров повернулся, взглянув на товарища, поправляя оправу очков.       — Прости, задумался, — привычным, тихим тоном сказал Антон, поставив очки на законное место у переносицы, что даже умудрились слегка слететь от такого бурного приветствия в виде хлопка.       Он оглядел щеки Ромки, его прищур, которым обычно хулиган оценивал внешнее состояние товарища, проследив за тем, как клубки пара выходят из носа юноши от тяжёлого и запыханого дыхания. Услыша предложение, Антон немного покосился на Ромку, вновь оглядев того сверху вниз.       — Не знаю, Ром. А вдруг опять снег мне за шиворот закинешь? — скептично спросил Петров перебирая холодные пальцы. Рома поднял брови вверх и усмехнулся, слабо стукнув Антона по плечу.       — Ай, да ладно тебе, Тох. Это было всего-лишь пару тройку раз… — проговорил он, видимо, пытаясь вспомнить, сколько таких ситуаций было. А было их не мало. Эх, бедный Антон. Пятифанов задумался на некоторое время, видимо, пытаясь придумать способ уговорить Петрова на согласие. Его глаза бегали по снегу и деревьям. И по истечению нескольких минут, кажется, в его дурную голову пришла неплохая идея, за которую он, скорее всего, может отхватить. А может и нет. Кто знает.       — А знаешь, Тош, — он с прищуром снимает с Антона очки и надевает их себе на голову, улыбнувшись ещё шире от своей, как ему казалось, гениальности.       — Теперь то у тебя нет шансов. Без очков ты не сможешь дойти до дома! — говорил он радостным тоном, похлопывая приятеля по спине.       — Давай-давай, пойдем, я не кусаюсь.       Идти с Ромкой домой — тот ещё приговор. Пару раз у Антона за шиворотом оказывался снег, пару тройку раз ему на глаза шапку натягивали. Но, зная упорство Пятифана, отказываться было почти бесполезно. Если ещё к таким «шуткам» присоединялся Бяша — Петрову, можно считать, не свезло раза в два больше. Антон, было уже, хотел другу более настойчиво объяснить, что для таких приключений он сейчас уж точно не расположен. Да и при том, когда день почти как вечер, темнело — хотелось быстрее прийти домой, а не мёрзнуть как цуцик по колено в снегу. Но хулиган как видно, пошел в улёт. Как только Петров чувствует, что пластмассовая оправа пропадает с законного места на переносице, он удивленно и молча негодует пару секунд, а после, хмурясь, крепко кладет холодные пальцы на плечо товарища, в намерениях вернуть такой нужный аксессуар.       — Пятифан, верни! — перед глазами сильно плывет, от чего зоркость, в совокупности с падающими на ресницы хлопьями снега сильно ухудшилась. Антон хочет взмахнуть рукой, чтоб забрать очки на голове Ромки, но сильно мажет и даже близко не попадает, промахиваясь где-то рядом с лицом друга. Довольно нелепо и смешно, если честно выглядит, но что взять с Петрова — для него все сейчас как размытые, мыльные пятна, и это не есть хорошо. Против Ромки шансы почти нулевые. Рома заливается громким смехом, сделав шаг назад. Все эти мизерные попытки Антона забрать нужную ему вещь, выглядели очень забавно для Патифана. Антон был похож на беспомощного котенка сейчас.       — Ну уж нет, «зайчик», — со смехом произносит Рома, и медленно заходит блондину за спину. Кажется, на этом тупые идеи в темной головушке Ромки не закончились. Сегодня, так уж и быть, он решает уйти в отрыв. Ну а что? Живем один раз, как говорится.       — Пиздец тебе, родной, — шепчет он, перед тем, как схватить Антона за ноги и приподнять, а после с размаху кинуть тушку друга в большой, рядом находящийся, сугроб. После своей «шутки» Пятифанов стоит и громко смеётся, наблюдая уже за «снежным» Петровым.       — Пять минут, полёт нормальный, да, Тох?))       — Блять! — громко выругивается Антон от шока и неожиданности, когда чувствует как его берут за ноги. Он махает руками, в попытке избежать своей участи, но как и шансы забрать законно принадлежащие ему очки — пролет. Он лишь чувствует, как падает. А после его лицо, руки, шею и даже голову ошпарил только больший холод. Петров издает недовольный протяжный хрип, пару секунд он даже не встает из сугроба, в который очень «удачно» приземлился прямо пластом на живот.       Еле как убирая руки что кажется, уже приобрели багряно-красный оттенок, Антон сплевывает остатки снега. Тут он уже действительно в глаза попал — полный нокаут, ослеп!       — Пятифан, ты… сука! — громко ругается Антон под громкий смех дружка, еле как убирая снег с шапки, что, в общем-то, мало помогло. Рома кажется, ещё громче смеётся от ругани своего одноклассника. Он смотрит на него сверху-вниз, оценивая свою работу. 10/10, однозначно. Ох был бы тут Бяша, он бы точно оценил подобную задумку.       — Ты прям как слепой котенок, — проговаривает Ромка, хмыкнув.       Тут же ему стала интересна кое-какая вещь. Раз уж Антон так плохо видит без очков, то как отреагируют на эти линзы здоровые глаза? Пятифанов взял очки, и надел себе на переносицу. Он сильно сщурился, оглядывая местность и делая несколько шагов вперёд. Все было ужасно размыто и отдалено. Ни единой вещи не разглядишь. Лишь размытые бело-чёрные пятна.       — Бля, Тох, как ты… — не успевает он договорить, как спотыкается, и падает в этот чёртов сугроб, прямо на Петрова! Ему, конечно, повезло. Он сильно ударился носом об плечо блондина, так ещё и руки себе отбил, пытаясь хоть как-то смягчить падение. Хотя, знаете, с этим неплохо справился и Антон, в виде спасательной подушки.       — Сука! — прокричал он, отмахиваясь от снега, и отодвигая от себя Антона. Всё-таки, карма существует.       — УГХ!       Антона окончательно добивают, выбивая, кажется, из груди весь воздух, а так же параллельно сильнее вбивая в сугроб. Наверное, если он найдет силы встать, то там будет достаточно забавный след тела, что знаменует прибывание лица и тела Петрова в этом снегу. Ну и Ромки, тоже. Руки и лицо настолько уже обмёрзли, что даже холода нет. Бедный Петров их даже чувствовать перестал. Эх, а ведь мама говорила ему носить перчатки, или хотя бы, варежки. Но сильно бы они помогли в подобной ситуации? Антон издает грудной хрип, который видимо, должен означать «Рома, ты полный пидор». Еле как поднимаясь с сугроба, Петров кашляя, убирает с краснее редьки лица снег холодными руками.       — Чтоб я ещё раз согласился... — Петров вновь заливается приступом кашля, набирая воздух в лёгкие.