Отцы и дети

Игорь никогда не назовёт себя хорошим родителем. Он не назовёт себя так, хотя бы потому, что не может сделать ничего, чтобы его дети стали счастливее. Он не уделяет им достаточно времени, задерживается на работе до поздна, дай бог ночью придёт, отказывает в покупке дорогих подарков, потому что откладывает деньги на более важные вещи, такие как стиральная машина, например. Игорь Гром хорош лишь в поимке преступников, но не в воспитании детей. С Лизой всё просто. Она послушная, слегка замкнутая девочка. Она всё ещё не отошла от того, что теперь её дом — не «Радуга», а квартира в центре Питера с красивым панорамным окном. Что её опекуном стала не воспитательница, а новый папа. Макарова тихая, почти не разговаривает, ничего не просит, от многого отказывается, как бы часто Игорь не спрашивал. Она не улыбается и плачет перед Игорем, старается не оставаться с ним один на один, быстро убегая. Гром часто слышит её смех, когда старший брат, Лёша, начинает с ней играть. Её молчаливость только из-за того, что та не привыкла к семье. Верно же? Алексей же, выражает свои чувства бунтом. Ещё с детского дома осталась привычка убегать на улицу по ночам, что стало серьёзной проблемой, прятаться где-то, оставаться одному. Он не тихий, совсем нет. Этот малец наглый, вспыльчивый и язык у него, как жало. — «Сложно тебе будет, Игорёк. Он мальчик у тебя такой, знаешь, не надёжный» Прокопенко так часто говорил. Но, правды в его словах лишь часть. Не надёжный тут только один человек, совсем не Лёша. Алексей тоже ребёнок, только, чуть постарше. Внутри него тоже есть смешанные чувства по поводу новой семьи. Он рад тому, что больше не услышит в свой след: «Детдомовский!». Но, как же ему больно, что теперь его называют другим, не менее обидным словом: «Ментёныш». У Макарова особо не было друзей. В школе его били за неприятный статус и колкие фразы, а теперь он получал за новое клеймо, связанное с профессией отца. Общаться Макаров ни с кем особо не хотел, считал, что все «они» дураки. И папаша его тоже… Игорю действительно было сложно с ним. Особенно, когда Лёша понял всю натуру майора. Всю натуру его профессии. Жизнь после «Радуги» почти не изменилась. То же больное одиночество, но в иной обстановке. С красивым окном и кучей старья. Даже в детском доме вещи новее. К одиночеству теперь добавились допросы, как в настоящем участке. Игорь, приходя с работы, допрашивал Лёшу о распорядке дня, пытался контакт настроить, искренне интересовался. Но, получалось так, как получалось. По-ментовски. Гром садил сына напротив себя, на стул, и смотрел хмуро. Лампы не хватало в глаза. Вытягивал информацию, такую, по сути, нелепую, как щипцами. Мол: «Что ел? Какие оценки?». Лёше становилось настолько противно, что он просто поднимался с места и уходил в комнату, запирался. Гром не знал, что ему делать и молчал. Но, когда Лёша принёс домой очередной синяк на своём лице, а так же разбитый телефон и порванный рюкзак, у Игоря не осталось терпения. Он остановил Лёшу во время допроса, когда тот хотел уйти в комнату. Схватил его за руку, потащил к себе, и так грубо и больно, что Макаров даже пискнул. — Да прекрати уже лезть в мою жизнь! — тринадцатилетний подросток охватил свою руку, больно ущипленную и пытался стереть нарастающие слёзы. — Иди преступников ищи, герой. Тебя дома не бывает, дела до нас нет никакого, непонятно только, зачем из детдома забрал! Игорь опешил. Он встал с места, надвигаясь к сыну. Думай, Игорь, думай, как же его успокоить, чтобы не оказаться совсем идиотом, чтобы ты действительно смог стать нормальным родителем… Думай! — Я, как твой папа, — Гром сглотнул, найдя правильные слова, но, взгляд его остался неизменным. Злым, таким, что только преступников и пугать. — Да ты мне даже не отец! Разбитая кружка с кофе. Игорь, действительно, не очень хороший родитель. Он это понял, когда увидел осколки на полу и такие же злые, как у него самого, глаза Макарова напротив. *** — Не бережёшь ты себя, Макаров. Фёдор Иванович говорил с лёгким беспокойством, ощущающимся в интонации, таким, что невольно начинаешь стыдиться. Зря Лёша вообще это всё сделал, только переволновал всех. Первые две минуты именно такая мысль и преследовала подростка, потом он поболтал головой из стороны в сторону и всё прошло. Лёша же прав. Гром виноват в том, что теперь подростка обзывают, виноват, что у них нет денег и достаточно внимания… И вообще, пошёл он, «родитель»! Фёдор перебрал в ванной вещи, выуживая из шкафчиков вату и перекись, искал зелёнку или йод. Поиски особо не обвенчались успехом. Но, желания тревожить Лену, свою любимую жену, совсем не было. Не хватало, чтобы и она бегала перед этим мальчишкой. А побегать причины есть, на самом деле. Такие как побитое лицо Лёши, который сидел в комнате и плакал, Гром, который просит каждый раз дать трубку Лёше. Ну и семейка… Щека болит после удара, а слёзы всё капают и капают на пол. Мальчишка смотрел из-под бровей на Прокопенко, сжимая со всей силой челюсть, точно копируя кого-то из его знакомых. Интересно, и кого же этот напуганный мальчик, лающий на весь мир от злости и страха, ему напоминает? Прокопенко тоскливо хмыкнул. Игорю будет не просто с Макаровым хотя бы потому, что они одного поля ягоды. Одинаковые. Никто им не нужен, сами выберутся, злые на мир и не доверяют никому. Громовская порода. — Не сладко из дома уходить, да? Никто не бегает за тобой, сопли не собирает, — Фёдор зашёл в комнату, держа в руках полупустой флакончик с хлоргексидином и ватку. — И я не буду, Лёш. Прокопенко не собирался утешать Лёшу, упрашивать его вернуться домой, хотя бы к сестре… Мальчик не прав, он сам должен это понимать. Но, и не помочь Федя не мог… — Давай пари? — Прокопенко, сложив баночки-скляночки на стол, вытягивает вперёд раскрытую ладонь. — Если я выйграю, то ты идёшь домой и стараешься не влепать в приключения. Идёт? Лёша, стерев с лица слёзы, посмотрел на мужчину перед собой, на его руку и, кажется, задумался. Пари? У Прокопенко за спиной, всё на том же столе, лежала шахматная доска. Игра в шахматы будет решать отношения между отцом и сыном? — А если я, — Макаров уловил азарт и даже слегка улыбнулся, заглядывая за спину Феди. Парнишка теперь протянул и свою руку. — То Гром перестаёт лезть ко мне! — По рукам. Хлопок. Рукопожатие. *** А люди любят ставить на что-то, спорить, заключать пари и получать за это плюсы. Кто-то делает безумные вещи, чтобы показать, что ему «не слабо», кто-то играет в игры, будь это шашки, нарды или даже ножички. А Фёдор Иванович играет в шахматы, чтобы доказать свою правоту. В шахматы играл и Константин, и Игорь играл когда-то и то, что объединяло их — один хороший трюк, который выучил Прокопенко. Если правильно выстроить свои фигуры, то тебя обыграть можно только в три хода! Правда, Лёша тоже знает об этом трюке… Макаров держит между пальцами пешку, внимательно разглядывает чёрно-белую доску и думает. Таймер тикает раз, два, три. Лёша ставит фигуру на квадратик и улыбается, щёлкая по кнопке таймера. Совсем немного и он победит. — Неплохо, — резюмирует Прокопенко, переставляя фигуру по доске. — А мы вот так! Макаров в замешательстве. Он даже не знает, что ему делать дальше. В руках чёрный конь. Тиканье таймера напрягает. Но, в памяти начинают появляться картинки того, как он играл с Игорем. Тот самый трюк, точно! Фигуры расположены в точно такой же схеме, как в воспоминаниях Лёши. Прокопенко, сидящий напротив, тяжело вздыхает. А вот этого он не ожидал. — Этому меня Игорь научил, — равнодушно отзывается Макаров, засматриваясь на стол, за которым когда-то сидел он и Игорь, когда его и Лизу только усыновляли. — Мат, дядь Федь. Прокопенко понуро смотрит на фигуры, вспоминая что-то из своего, а после вздыхает. Ну, ничего не поделаешь. Теперь осталось только Лизу забрать и сказать Игорю, что его дети переезжают. — Спасибо, дядь Федь, я, наверное, — Лёша встаёт из-за стола, запуская руки в передние карманы джинс. — Пойду. — И куда ты? — Прокопенко встаёт следом, удивлённо разглядывая мальчика. — Домой. К Лизе, — Лёша закусывает нижнюю губу, отводят взгляд. — к папе. Прокопенко улыбается одними уголками губ и хлопает по плечу Макарова. Лёша сделал правильный выбор.